Александр Быковский – Код Хранителя. Ковчег Завета (страница 5)

Он откинулся на спинку кресла, и его взгляд уперся в карту Европы на экране. Три точки, три цели.

Польша (Краков, Варшава): Национальные архивы, библиотеки. Нужно найти любые упоминания об Александре Быховском в окружении короля, изучить дипломатическую переписку того периода.

Германия (Земли бывшего Герцогства Гессен, Дернбах): Местные архивы, история рода фон Лорхов. Нужно найти следы их связей с польским двором и доказательства их посредничества.

Франция (Париж, аббатство Сен-Жермен-де-Пре, Версаль): Архивы аббатства, переписка двора Людовика XIV. Подтверждение того, что отречение Яна Казимира было подготовленной операцией при французской поддержке.

Мысль созрела мгновенно, выкристаллизовавшись в чёткий план. Он взял телефон. Первый звонок был очевиден.

СПРАВКА: Семья Александра была классической семьёй советских учёных. Отец, Павел Быховский, был директором небольшого закрытого НИИ в СССР, занимавшегося фундаментальными исследованиями в области энергетики, имел звание профессора и степень доктора технических наук. Мать, Елена, тоже доктор наук, преподавала экономику в одном из институтов Ленинграда. После развала СССР институт отца закрыли из-за отсутствия финансирования. Получив предложение из Норвегии, а затем возглавив крупный исследовательский центр на Ближнем Востоке, Павел значительно продвинулся в области возобновляемой энергетики. В начале 2000-х они с супругой выкупили один из обанкротившихся институтов в Санкт-Петербурге, создав на его базе международный исследовательский центр с филиалами в Азии, на Ближнем Востоке и в Европе.

ЗВОНОК

– Пап, привет.

– Александр? – голос отца звучал удивлённо, но тепло. – Что случилось? Звонишь с неизвестного номера.

– Я в Питере. Вступил в права наследства.

В трубке повисла короткая пауза, кабинетная, профессорская.

– Что-то тон твой настораживает, – медленно проговорил Павел. – Всё в порядке?

– Был в Репино… на чердаке, – Александр сознательно сделал ещё одну паузу, давая отцу понять подтекст.

На другом конце провода послышался сдержанный вздох, словно Павел чего-то такого ожидал и с облегчением сказал:

– Я ждал этого звонка двадцать лет. Добро пожаловать в семью, сын"

– Зайди на Мойку, в квартиру. Открой сейф деда в кабинете. Ключ, думаю, у него в столе.

Больше ничего не потребовалось. Ни лишних вопросов, ни объяснений. Эта лаконичность была их семейным языком. Отец всё понял с полуслова. Значит, он если и не знал деталей, то был в курсе, что тайна существует.

Александр тут же отправил быстрое сообщение в свою лабораторию в Мюнхене: «Готовьте команду для длительной полевой исследовательской миссии. Тема: историческая киберкриминалистика. География: ЕС. Бюджет – утверждаю. Жду предложений по оснащению».

Затем он открыл браузер и одним движением купил билет на рейс Санкт-Петербург – Берлин. Из Берлина на машине до Дернбаха – рукой подать.

Он больше не был просто наследником, разбирающим хлам. Он стал оперативником, начинающим многоходовую операцию по делу, которое велось четыреста лет. Его лаборатория становилась штабом, а Европа – полем для исторического детектива, финальную главу которого ему только предстояло написать.

Затем он открыл браузер и одним движением купил билет на рейс Санкт-Петербург – Берлин. Из Берлина на машине до Дернбаха – рукой подать.

Он больше не был просто наследником, разбирающим хлам. Он стал оперативником, начинающим многоходовую операцию по делу, которое велось четыреста лет. Его лаборатория становилась штабом, а Европа – полем для исторического детектива, финальную главу которого ему только предстояло написать.

Вечерний Петербург встретил его прохладным бризом с Невы.

Посещение квартиры принесло еще один сюрприз. Письмо от деда.

ТЕКСТ ПИСЬМА ЕФИМА БЫХОВСКОГО К АЛЕКСАНДРУ:

«Дорогой Александр,

Если ты читаешь эти строки, значит, время пришло, и я уже не могу тебе ничего рассказать лично. Прости за эту тайну. Решение молчать было самым тяжелым в моей жизни.

Мы с братом, Яковом, выбрали тебя. Мы положили эту ношу на твои плечи, минуя твоего отца, не потому, что не любим или не доверяем Павлу. Он – блестящий ученый, честный человек, но его мир в СССР – это были стены его института и границы его страны. Его предназначение – служить России своим умом. Его имя известно в узких кругах, его перемещения отслеживаются, его свобода ограничена долгом.

А ты, Саша… Ты – гражданин мира. Твой бизнес, твои связи, твоя мобильность… Ты можешь быть везде, куда мы с Яковом и мечтать не могли ступить. Ты можешь говорить с ними на их языке – и на языке денег, и на языке силы. Мы верим, что ты сможешь сделать то, что было не под силу нам: не просто спрятать правду, а найти союзников, разобраться в этой войне и положить ей конец.

Твоя сестра, Алиса, – твоя главная опора. В ней живет память нашего рода, его совесть. Вы – две стороны одной медали. Мозг и сердце.

Береги отца. Не вовлекай его в открытое противостояние. Его сила – в знании, которое он может добыть там, в своей крепости. Используй это. Но лидером, тем, кто поведет наш род в самое пекло, должен быть ты.

Прости нас. И будь достоин выбора, который мы сделали.

Любящий тебя дед, Ефим.»

Ужин в небольшом ресторанчике с видом на канал был коротким и механическим. Вкус еды он не почувствовал, его мысли были в XVII веке, среди дипломатических интриг и королевских отречений. По старой, неистребимой привычке – никогда не оставлять оригиналы данных без присмотра – он машинально положил в свою прочную сумку-тоут самые ценные находки: печать, свернутый гобелен и тот самый щит с лилиями. Ружье Sauer он разобрал, и ствольную коробку с таинственной надписью тоже отправил туда же. Планшет лег сверху.

Возвращаясь в отель, он ловил на себе взгляды. «Паранойя», – отмахивался он внутренне, списывая это на свою взвинченную нервозность.

Он подошел к двери своего номера. И замер.

Табличка «НЕ БЕСПОКОИТЬ» все так же висела на ручке. Но его пальцы, привыкшие к клавиатуре, ощутили едва заметную шероховатость на пластиковой карте-ключе, прежде чем вставить ее в замок. Крошечная царапина, которой не было утром. Профессиональный метод сканирования магнитной полосы.

«Взлом», – безошибочно определил его мозг, переключившись в режим угрозы.

Он плавно, беззвучно повернул ключ и вошел в номер. Все было на своих местах. Кровать заправлена, шторы задёрнуты. Но воздух был другим. В нём витал едва уловимый, чужой запах – одеколона или лосьона после бритья.

Он поставил сумку у двери и быстрым, отработанным взглядом начал сканировать пространство.

Занавески слегка сдвинуты относительно утреннего положения.

Ковёр у рабочего стола лежал с миллиметровым сдвигом.

Его ноутбук, который он всегда ставил под углом 15 градусов к краю стола, стоял ровно.

Кто-то был здесь. Кто-то очень профессиональный. Они ничего не забрали. Они искали.

Он подошел к телефону и набрал номер администрации.

«Горничная заходила в номер в мое отсутствие?» – спросил он, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.

«Нет, сэр. На вашей двери была табличка. Персонал не беспокоил».

Он положил трубку. Сердце заколотилось не от страха, а от холодной, концентрированной ярости. Его предупредили. Фраза из записки в ружье – «Ищи не нас, а себя» – приобрела зловещий, буквальный смысл.

Они нашли его. «Они» – тени из прошлого, те, кто прервал расследование Якова. И теперь они знали, что наследник встал на тот же путь.

Он подошел к сумке, разстегнул ее и вынул ствольную коробку от Sauer. При свете настольной лампы он впервые внимательно рассмотрел ту самую гравировку, которую раньше видел мельком. Это была не просто дарственная. Это были инициалы и дата, вырезанные с инженерной точностью:

«A.B. – J.L. // 16.IX.1937»

Ефим Быховский – Вальтер фон Лорх. Сентябрь 1937 года. Пик Большого террора в СССР и нацистского режима в Германии. Два представителя родов, двух идеологий… и тайная встреча, зафиксированная на металле немецкого ружья.

Его отъезд в Европу больше не был академической миссией. Это было и бегство и охота. Он стал и охотником, и дичью. Игра началась по-настоящему.

Предположение о проблемах с провозом было не паранойей, а здравым расчетом. Провоз через границу старинного огнестрела, даже разобранного, и архива документов был верным путем к задержанию и бесконечным вопросам, на которые у него не было легальных ответов.

Действие первое: Зачистка тылов.

Рано утром он отвез основную часть архива – дневники Якова, коробку с наградами, пистолет ТТ и части ружья – к старым друзьям семьи, тем самым, с чьей дачей в Репино граничил участок. Это были не просто знакомые, а люди, которым доверял еще его дед. Передавая сумку, он не произнес ничего лишнего, лишь: «Подержите, пока не вернусь». В их глазах он прочитал понимание – они знали, что хранят не просто вещи, а наследие.

Действие второе: Комплектование полевого набора.

Он оставил при себе только самое ценное и неопровержимое:

Символы: Гобелен с Грифом и миниатюрный щит с Лилиями – сакральное ядро наследия.

Инструменты: Серебряную печать – ключ к идентификации фон Лорхов.

Документы: Несколько самых важных конвертов с фотографиями и бумагами, включая обгорелые листы с описанием рода.

Эти вещи можно было выдать за семейные реликвии или предметы антиквариата для личной коллекции.