Александр Быченин – Разведка боем (страница 61)
На зов Михалыча явился сам майор Шнайдер. Критически осмотрел добычу и остался доволен:
— Хороший экземпляр, будем работать.
И направился было к лабораторной палатке. Однако так легко я его отпускать не собирался.
— Майор, — схватил я его за локоть, — а вам не кажется, что мы что-то забыли?
— А?!
— Как вы на звере датчики крепить собираетесь? — поинтересовался я. — Опять усыплять будем?
— Зачем? — не понял майор. — Клетка и есть один большой датчик. Будем снимать комплексные показатели, в том числе и мозговое излучение. Часа через два приходите, будут первые результаты.
На это я не нашелся, что ответить, и Шнайдер, воспользовавшись моим замешательством, скрылся в палатке. Словосочетание «исследование мозговой активности» почему-то всегда у меня ассоциировалось с распростертым на больничной каталке телом, увитым проводами и датчиками на липучках, причем два из них обязательно должны быть укреплены на висках. А тут эвон как. По-моему, даже наших яйцеголовых в этом вопросе подводники обскакали. Времени зря не теряли, развивали науку.
Между тем кабанчик окончательно оклемался и принялся испытывать клетку на прочность, с разбега врезаясь лбом в прутья. Однако быстро понял, что ни к чему хорошему это не приведет — после четвертого или пятого тяжкого удара зверюгу просто долбануло током, да так, что шерсть задымилась в месте контакта. Я даже забеспокоился, не коротнуло ли датчик, но из лабораторной палатки никто не выскочил, не донеслось даже столь естественного в таких обстоятельствах матерного ругательства. Напрашивался вывод, что с оборудованием все в порядке, а экзекуцию трофею устроили вполне сознательно, дабы не калечил себя в бесплодных попытках освободиться. Кабан успокоился и улегся в дальнем от меня углу клетки. Сменил тактику: если добраться до обидчиков не удалось, то хотя бы психологически давить путем демонстрации презрения. Смотреть на спокойно посапывавшего зверя мне довольно быстро наскучило, поэтому я вернулся к соратникам, смаковавшим у костра под фляжку «Кузьминки» подробности давешней охоты.
В хорошей компании за интересным разговором время летит незаметно, поэтому я слегка удивился, когда неслышно подошедший майор Шнайдер тронул меня за плечо:
— Капитан, предварительные результаты готовы.
Черт, уже два часа прошло? Ну Михалыч, ну шельма! Совсем голову заморочил охотничьими байками. Да и Волчара тоже хорош, оказался знатным любителем потрепаться. Только у него все больше истории из жизни погранцов и «фортификаторов», чаще всего смешные. Однако поучительные, с моралью.
— Уже? — не сразу дошел до меня смысл сказанного. — Так быстро?
— Какой быстро, — отмахнулся майор. — Почти три часа копались, много в этом кабанчике непонятного. Так вы идете?
Под заинтересованными взглядами соратников я проследовал за Шнайдером. Тот провел меня прямиком в лабораторную палатку, заставленную разнообразной электроникой до такой степени плотно, что места осталось лишь протиснуться двоим-троим посетителям. В самой ее глубине на складной табуретке примостилась у терминала рабочей станции юная аспирантка профессора Юма, а по совместительству младший лейтенант военно-медицинской службы Юленька Герасименко. Она сосредоточенно изучала мешанину разноцветных линий, выведенную на монитор. Вид у нее при этом был восторженно-удивленный, как у ребенка, нежданно-негаданно получившего вожделенный леденец на палочке.
— Видите? — ткнул меня в бок майор. — Наша Юленька в ступоре. И не выходит из него уже больше часа. Результаты превзошли все ожидания.
— Значит, нашли? — уточнил я, озираясь по сторонам.
Техника в палатке ничуть не выглядела устаревшей, скорее, у нас ничего похожего не найдешь. Хотя я в медицине профан, дальше оказания первой помощи при ранениях мои знания не распространялись.
— Еще как нашли! — вклинилась в беседу девушка. — Я такого еще никогда не видела! Это же чудо!
— Что нашли-то? — попытался я вернуть ее на грешную землю. — И без умных слов, пожалуйста, я технарь.
— Ваше предположение полностью подтвердилось, — оторвалась от монитора аспирантка. — У образца действительно излучение головного мозга отличается от показателей всех известных нам живых организмов на планете. Видите — вот эта красная линия. Дополнительный спектр, у других животных его нет, даже у обычного, немутировавшего, кабана он отсутствует. Мы просканировали подопытного и обнаружили в центральной нервной системе и головном мозге симбиотические включения органического происхождения, аналогичные описанным профессором Юмом. Судя по всему, именно они модифицируют излучение мозга.
— Вы уверены в результатах? — В этом деле мелочей быть не может, лучше лишний раз перестраховаться. — Спектр точный?
— На девяносто процентов, — отмахнулась девушка. — Для чистоты эксперимента неплохо бы изучить еще пару-тройку образцов, но я думаю, что результат не будет сильно отличаться. Насколько я помню отчет профессора, у всех мутантов из аномалии, тела которых были предоставлены нам для исследований, симбионты обнаружены. Причем их строение в разных животных отличалось незначительно.
— Хорошо, мы доставим вам еще образцы. Нужны кабаны, или подойдут другие животные?
— Лучше другие. Тогда мы сможем полностью удостовериться в истинности гипотезы.
На этом разговор с лейтенантом Герасименко мы завершили и вышли из лабораторной палатки. Я придержал майора за локоть и поинтересовался:
— Как быстро ваш технический гений сможет собрать излучатель?
— Смотря какой мощности и для чего именно, — задумался Шнайдер. — Вообще-то у нас аналогичный прибор существует, нужно лишь модулировать его излучение под полученный спектр. К вечеру сделает, я полагаю. Но лучше у него самого спросить.
— Резонно, — согласился я и направился за майором.
Капитана Юциуса удалось найти в палатке, где он предавался самому популярному среди военных занятию — спал. Шнайдер довольно бесцеремонно растолкал коллегу и, пока тот тер спросонья глаза, ошарашил вопросом:
— За сколько «мозговерт» перенастроить сможешь?
— За пузырь! — не задумываясь отозвался тот.
Я хрюкнул, едва сдержав смех. А капитан-то юморной товарищ!
— Я серьезно! — рявкнул майор. — Юлька спектр получила, за сколько перенастроишь?
— Мощность излучения какая нужна? — поинтересовался окончательно проснувшийся капитан.
Шнайдер уставился на меня, я на него. Вот спросил так спросил. Я понятия не имею, какая мощность нужна. Даже не представляю, в каких единицах в данном случае она выражается, не в киловаттах же.
Увидев наше затруднение, капитан пришел на помощь:
— Под какую задачу «мозговерт» настраивать будем? Сколько человек прикрывать, какая техника, как далеко пойдете?
Это уже лучше. Сейчас соображу…
— Короче, нужно несколько вариантов, — принялся перечислять я. — Мы еще сами точно не знаем, как пойдем, поэтому будем пробовать по-разному. Первый вариант — «бардак» с экипажем плюс четверо десанта.
— «Бардак» — это что? — не понял капитан.
Ну да, подводник же.
— Боевая разведывательно-дозорная машина, — пояснил я. — Броневичок небольшой, с «шишигу» размером, только пониже.
— Ясно, — сделал пометку в КПК Юциус. — Второй вариант?
— Два «бобика», по два человека в каждом.
Капитан снова что-то черкнул стилусом на дисплее.
— Третий вариант — четверо без техники.
— Все понял, буду думать, — заверил научник. — Сразу скажу, третий вариант малоосуществим, прибор достаточно габаритный и весит около двадцати килограммов. Первый и второй равнозначны.
— Давайте тогда по первым двум вариантам, — не стал спорить я. — Когда приходить за результатом?
— Часа через три, я думаю, — почесал в затылке капитан. — Прибор один, сделаю два варианта программы, будете переключать в случае необходимости. Управление с КПК.
— Замечательно. — Я задумчиво уставился на солнце, начавшее клониться к закату. — Боюсь только, сегодня испытать не успеем.
Вчерашний день завершился грандиозным сафари по Мутагенке — под руководством Михалыча мы двумя экипажами в общей сложности трижды прорывались в глубь аномалии, выискивая образцы для научников. Все выходы оказались весьма удачными — коллекция яйцеголовых пополнилась оленем-мутантом, парой саблезубых кроликов и жутко искореженным волком, больше похожим на хищного насекомоподобного пришельца из старинного фильма, как бишь его — «Чужой». Одного из кроликов удалось подстрелить мне. Я Сашку за руль усадил в приказном порядке, как старший по званию, а сам вооружился самопалом с дротиками. И первый трофей не заставил себя долго ждать. В общем, остаток дня прошел бодро и весело, особенно порадовал эпизод с доставкой оленя.
Выяснилось, что у научников другой клетки нет, а имевшуюся оккупировал кабан-мутант. После краткого раздумья Михалыч предложил целых два выхода: кабана либо пристрелить, либо тупо выпустить. К первому варианту склонялись научники — они были не прочь обзавестись чучелом этой страхолюдины. Однако я решительно воспротивился планам по умертвлению зверя и разбил все доводы противной стороны одним-единственным контраргументом: если мы кабана пристрелим, кто и, самое главное, как будет извлекать тушу из клетки? Тут меня активно поддержали Сашка с Волчарой. В результате сошлись на том, чтобы сохранить свину жизнь. Народ попрятался внутри периметра, вызвавшийся добровольцем Михалыч забрался на клетку, открыл ее, подтянув вверх подвижную стенку, а Юленька одним нажатием кнопки на терминале долбанула пленника током. Кабан с визгом унесся в дальние дали, даже адреса не оставил. Правда, на миг мне показалось, что в процессе бегства зверь на секунду оглянулся и выдал в наш адрес нечто непечатное. Но я списал это на усталость и выбросил глюк из головы.