Александр Быченин – Мракобесие и отвага (страница 10)

Вот как сейчас помню — как только закончили видосик смотреть, так и начался форменный допрос: что, да как, да каким образом? Особенно въедливо Авдотья Михайловна подошла к делу — её интересовало буквально всё, вплоть до расположения элементов игрового интерфейса. А уж способ активации магического режима и вовсе привел её в неописуемый восторг. Впрочем, поняли мы это лишь по эмпатическим волнам, шибавшим от неё на километр — в лице-то она ничуть не изменилась, когда заявила во всеуслышание, пусть и ровным голосом:

— Занятный образчик адаптивной реакции, Шахназар Лукуллович. Я обязательно отражу этот факт в отчёте. Во всех подробностях, так и знайте.

— Не имею возражений, — пожал плечами поручик. — Что же касается занятности… если вы так говорите, Авдотья Михайловна, значит, так оно и есть. Вопрос в другом: эта занятная реакция как-то помешает нашему, э-э-э, подопечному применять свои способности на практике?

— Если не доводить до крайности и отслеживать показатели — почему нет? — сурово поджала губы докторша. И обратилась уже ко мне: — Но накрепко запомните одно, молодой человек: не надрывайтесь! Ни к чему хорошему это не приведёт! Также рекомендую вам поработать над самоконтролем. Во всех же остальных отношениях никаких препятствий не вижу. К службе годен без ограничений. Разумеется, после адаптивного курса.

— Это ваша официальная рекомендация, Авдотья Михайловна? — педантично уточнил Купфер.

— Именно так, Шахназар Лукуллович.

— Что ж, благодарю вас, доктор! — коротко кивнул мой куратор, давая заодно понять, что в услугах медицинского специалиста далее не нуждается. — Не смею вас больше задерживать, Авдотья Михайловна. Нам с Климом Потаповичем нужно обговорить кое-какие детали. Боюсь, вам будет с нами скучно!

— Как скажешь, Назарчик! — улыбнулась докторша, поднявшись с табуретки и в одно мгновение преобразившись… нет, не в заботливую бабушку, а скорее в прикольную тётушку.

А ещё ни с того, ни с сего шагнула к поручику и чуть ли ни материнским жестом растрепала тому волосы. После чего снова — моментально! — вернулась к образу строгой матроны и с достоинством выплыла в автоматическую дверь.

И самое главное, Купфер даже не попытался возмутиться! Дёрнулся было — скорее всего, по привычке — но потом смирился с неизбежным и просто страдальчески поморщился. Ну и волосы пригладил, когда докторша ушла — хотя что там приглаживать, собственно? Ну а затем, одарив меня виноватым взглядом — мол, что с них взять, с женщин? — перешёл к конкретике:

— Итак, Клим Потапович, ситуация в части, вас касающейся, более-менее прояснилась.

— Это хорошо? — осведомился я с немалым подозрением. — Или мне уже начинать паниковать?

— А смысл? — хмыкнул поручик. — Да и рано ещё! Сами же слышали рекомендацию — годен без ограничений после адаптивного курса. Иными словами, для окончательного решения у вас есть ещё две недели, Клим Потапович. Каковые — увы! — вам придётся провести здесь, в клинике.

— Хотя бы не в реанимации? — с надеждой уставился я на куратора.

— Разумеется! — заверил тот. Правда, сразу же спустил меня с небес на землю, пояснив такую свою позицию: — Тратить на вас ресурс реанимационного комплекса в сложившейся ситуации весьма расточительно. И я просто вынужден был бы доложить наверх по инстанции, буде обнаружил бы подобное нарушение.

— Типа, вали в общую палату, Климушка? — саркастично хмыкнул я, прекрасно осознавая, что мне за это ничего не будет — это же Купфер! — Досадно, однако!

— Да не переживайте вы так, в общей палате ничуть не хуже, — успокоил меня поручик. — Ну да, она трёхместная, но жить вы, с вероятностью процентов сто, будете один. Взвоете ещё от скуки, помяните моё слово.

— А в чём тогда адаптация? — удивился я. — Сидеть в одно рыло в палате и лезть на стену?

— Зачем на стену? — озадаченно нахмурил лоб Купфер. — А, снова идиома! Нет, конечно! За эти две недели вам предстоит адаптироваться не только к телу и новым возможностям, но и к окружающей действительности — хотя бы на начальном уровне. И вот это вам должно помочь, — протянул он мне планшет. Тот самый, на котором мы совсем недавно смотрели видосик со мной, любимым, в главной роли. Гаджет, как и всё вокруг, предельно навороченный и технологичный. Я это сразу понял, глаз у меня намётан! Так что как специалист говорю. — Аккаунт пока что создадите гостевой, сервер госпиталя это позволяет. Ну и, чтобы у вас не случилось передозировки информации, сетевые ресурсы в рамках адаптивного курса открываются постепенно. Сначала будут доступны рекомендованные магическим приказом и братством целителей сайты… ну и, разумеется, все государевы порталы, а затем, когда система — или Авдотья Михайловна, не суть — сочтёт, что вы готовы к переходу на следующий уровень, вас выпустят на просторы сети.

— А когда они сочтут? — на всякий случай уточнил я. — Когда мне на достаточном уровне мозги промоют? Спасибо, но я этого и дома наелся. Со всех сторон всякую хрень в уши заливали.

— Я бы не рекомендовал впредь бросаться такими фразами в присутствии опричных служащих, Клим Потапович, — неожиданно для меня напустил на себя суровый вид куратор. — Особенно при сотрудниках третьего отдела. А при людях из сыскного приказа — тем более. Даже вскользь.

— Понял, учту, — совершенно серьёзно кивнул я.

Серьёзно, потому что взгляд у Купфера был такой, что меня проняло до самых печёнок.

— Впрочем, даже наедине с собой не стоит такое произносить вслух, — добавил поручик и… подмигнул!

А потом скосил взгляд на моё левое запястье, и тут даже до меня дошло: старый интернет-мем про Большого Брата здесь, на Тверди, вовсе не мем, а суровая реальность! Ц-ц-ц! Вот это я попал, так попал, с-сыбаль!

С другой стороны, если сам поручик, сотрудник того самого третьего отдела, ведавшего в рамках жандармской команды опричнины Корсакова-Волжского, а также полиции районов-сервитутов, собственной безопасностью, внутренними расследованиями и внутренними же судами — такие намёки делает… может, суровость законов компенсируется необязательностью их выполнения? Ну или хотя бы не на сто процентов? Естественно, неофициально и с соблюдением внешних приличий? Что ж, будем посмотреть!

— Ладно, с адаптацией разобрались, — сменил я тему. Вернее, вернулся к изначальной: — А что там насчёт моего решения? Оно ведь подразумевает какой-никакой, а выбор?

— Именно так, Клим Потапович. Именно так, — заверил Назар Лукич. — Добровольный и, крайне желательно, осознанный выбор из двух и более вариантов.

— Это что же получается, адаптацию проходи, всякое-разное изучай, за помелом следи, а потом ещё и решение принимай? — вздохнул я. — И всё один? Тяжело-о-о!..

— Ну, могу немного упростить вашу задачу, — улыбнулся Купфер. — По сути, на данном этапе перед вами стоит единственный выбор. Сейчас… в смысле, по завершению адаптивного курса, вы должны решить только, останетесь ли на государевой службе, или отправитесь в свободное плавание? Последнее, кстати, не исключено даже тут, на опричной территории. Ну а от этого решения уже будут зависеть и все дальнейшие.

— Дальнейшие? — вцепился я в оговорку куратора. — То есть потом их всё-таки будет много?

— Да, но это потом. Воспринимайте ближайшие две недели как отсрочку.

— Ладно, — кивнул я и вернулся к более насущной проблеме: — На государевой службе, говорите? В жандармской команде, что ли?

— Не обязательно, — мотнул головой поручик. — Здесь тоже есть варианты, но о них позже. Единственное, что уже сейчас могу посоветовать — постарайтесь всё-таки вникнуть в нашу общественную систему. Ну и политическую заодно. И наверняка сами поймёте, что вас больше устроит. И где. Последнее очень важно.

— Голосуй сердцем, — ухмыльнулся я. — Плавали, знаем!

— Ну вот видите! — снова подмигнул мне Купфер, но на этот раз не предостерегающе, а скорее чтобы подбодрить. — Если возникнут какие-то вопросы на бытовом уровне, смело обращайтесь к Славочке, а через него — к доктору Перовой. Всем необходимым вас обеспечат. За чем-то ещё дополнительно не гонитесь, по выписке вы вступите во владение всем имуществом Клима Вырубаева, поскольку являетесь его наследником первой очереди и правопреемником. Засим откланиваюсь. Честь имею!

— До встречи, Шел… тьфу! — Назар Лукич!

На том, собственно, и разошлись. Вернее, я так и остался в кровати, а поручик свалил в туман, на прощание сделав ручкой. Я же ещё около часа проторчал в койке, тупо пялясь в подаренный планшетник, но в упор не воспринимая элементы интерфейса на его экране. И валялся до тех пор, пока не явились медики в силах тяжких и не выперли меня из реанимации в обещанную общую палату. В которой, наконец, покормили — обед за всеми этими пертурбациями я благополучно прошляпил.

Ну а потом потянулись серые будни, под завязку наполненные сёрфингом по сети, живительным сном, приёмами пищи и всякими восстановительными процедурами, включая тренировки — сначала в щадящем режиме, а затем всё более и более суровые. Под чутким руководством — кого бы вы думали? — дюжего санитара Славочки, который тоже оказался боевым магом-пустоцветом, а потому был в курсе всех присущих этому магическому недоклассу проблем. Плюс Авдотья Михайловна и Назар Лукич, но последний куда чаще проводил среди меня ликбез по политическим и социальным проблемам мира Тверди, нежели магические тренинги.