Александр Быченин – Меж двух миров (страница 64)

Я, если честно, палил наудачу, и того, что попаду, совсем не ожидал. А вот Вова — тот знал, что делал. А ещё гораздо лучше меня контролировал эмоции. Я прекратил стрельбу больше от неожиданности — надо же, зацепил! А он — лишь убедившись, что конкретно так шуганул кошаков. А что это они, можно утверждать с очень высокой степенью вероятности. Просто потому, что нет здесь, в саванне, других подобных хищников, что охотились бы парами. Да и визг крайне красноречивый — кто хоть раз слышал, потом никогда не ошибётся.

О чём, бишь, я? Ах, да! На всё про всё Вова потратил патронов двадцать. Ну и потом где-то с минуту вглядывался в колышущийся травостой и напряжённо вслушивался. Да-да, после пальбы! Лично у меня уши заложило, а ему хоть бы хны — вот что значит привычка! И лишь затем мой приятель позволил себе расслабиться — опустил ствол и смахнул правой ладонью несуществующий пот со лба:

— Ф-фух! Ты не представляешь, Профессор, как я рад тебя видеть!

— Никогда не думал, что скажу такое, — застенчиво шмыгнул я носом, — но я тебя тоже! И даже — ты не поверишь! — убить тебя не хочется!

— А вот мне — очень даже! — развернулся ко мне лицом Вова.

И не просто развернулся, а выпустил пулемет из рук, так, что тот повис у него на шее на ремне, и засветил мне с правой прямо в глаз.

Глава 6−3

-//-

Всё ещё там же, всё ещё тогда же

Ну, как засветил? Попытался! Он же запыхавшийся был, да ещё и в силах тяжких, при «разгрузке» и рюкзаке. «Ручник», опять же, на шею давил и к земле-матушке тянул. В смысле, к поверхности Роксаны. А если ещё точнее — то к «шкуре» дохлого слизняка, по которому мы сейчас без зазрения совести топтались. Вот и получилось, во-первых, довольно неуклюже, а во-вторых, медленно. Естественно, я легко увернулся. Боксёрские инстинкты сработали. Да и чего там уворачиваться-то? Чуть голову отдёрнул, и просвистел Вовин кулак мимо. Куда больше усилий мне пришлось затратить, чтобы самому не вмазать вдогонку — очень уж он удачно подставился. Но я таки сдержался — чем не повод для гордости? А вот мой приятель, не ожидавший такой подлянки, что называется, провалился в удар и едва не рухнул на колено. Однако же устоял и от дальнейшей конфронтации воздержался, лишь сплюнул себе под ноги:

— Повезло тебе, Проф!

— Ага, — и не подумал я спорить. — Повезло.

Не спорил я, что характерно, с безопасной дистанции, каковую и установил расчётливым шагом назад и чуть вбок. Вова тот ещё вспыльчивый тип, но при этом ещё и отходчивый. Так что в сшибке с ним главное самую первую плюху не проворонить… ну, или мастерский проход в ноги. А дальше уже и на базаре съехать можно.

— Но везение бесконечным не бывает! — тем временем развил мысль напарник. — Так что когда-нибудь и я тебе втащу!

— Втащишь, Вов, обязательно втащишь! — заверил я. — Но потом. Ты всё, успокоился? Готов?

— Как штык, мля! — цыкнул зубом Вова. — Стесняюсь спросить: а к чему?

— К конструктивному разговору, к чему ж ещё⁈ — ухмыльнулся я.

— Потрындеть это я всегда «за», — вернул мне усмешку приятель. И — внезапно, хе-хе — задался наиболее естественным в сложившихся обстоятельствах вопросом: — Ты хоть разобрался, что стряслось?

— Не успел ещё! — мотнул я головой.

— Ну так самое время, Профессор! — рыкнул напарник.

— Думаешь, я этого не понимаю⁈ — огрызнулся я. — Вот прямо щас и займусь! Ты пали за обстановкой, а я пока всё выясню. И дам тебе полный расклад! Но мне нужно, чтобы меня не отвлекали, усёк?

— Оке! — подмигнул мне Вова, и, вцепившись в «ручник», принялся с грозным видом нарезать круги по верхушке каменюки-слизняка.

Ему бы ещё ладонь к глазам на манер козырька приставить, да буравить взглядом горизонт, чтобы ни у кого никаких сомнений не осталось: Вова бдит! И горе любому супостату, что вздумает нарисоваться на линии огня, да на дистанции уверенного поражения!

Впрочем, все эти хиханьки да хаханьки не более чем защитная реакция «встопорщенной» психики, и я это прекрасно осознавал. А потому подначивать приятеля поостерёгся, вместо этого с максимальным удобством расположившись по центру доступной нам площадки — чтобы и Вове оставить достаточно пространства для охранных манёвров, и самому вниз не сверзиться, если, паче чаяния, вырублюсь в процесс прояснения обстановки. А вероятность такого исхода, пусть и мизерная, но существовала.

Спрашиваете, и каким же это я макаром собрался выяснять? Да всё тем же — старой-доброй медитацией и контактом с Эшу Урсу. Да, Игбоду в ближайших окрестностях даже и не пахло, но «планшетник»-артефакт и в отрыве от особой «атмосферы» архипелага сохранил весь свой функционал. А значит, что? Правильно! Ничто — и никто! — мне не мешает озадачить медведа воспроизведением записей из аномалии на острове врат. Ну а ежели вдруг кто-то и вознамерится (те же бегуны-чита!), то у меня Вова есть. Который, как любой может убедиться с первого же взгляда, бдит. Соответственно, я снова уселся в позу «лотоса», пристроив «калаш» поперёк бёдер, а артефакт с Эшу Урсу в левой ладони, и принялся медитировать.

Что характерно, на этот раз проблем с расслаблением не возникло, равно как и с взаимодействием с симбионтом. Единственное, я, наученный горьким опытом, излишне осторожничал, а потому пробыл в трансе почти полчаса. О чём, собственно, мне и сообщил Вова, когда я соизволил из состояния «ушёл в себя, вернусь нескоро» перейти в состояние активного бодрствования. Правда, зевнул от души, во всю пасть! И на всякий случай уточнил:

— Уверен насчёт получаса, Вов?

— Более чем! — хмыкнул тот. — По часам засёк! Хотя лично мне казалось, что уже часа два ты в нирване торчишь!

— Что, настолько скучно? — заломил я бровь, заодно хорошенько потянувшись.

— Скорее стрёмно!

Ого! Это что же тут вокруг такое творится, что даже Вове стремно? Кошаки стадами курсируют? «Бычары» толпой нарисовались? Или, не дай бог, активные слизняки припёрлись, хоть их и не звали?

— Фига се! — присвистнул я, но, поймав зверский Вовин взгляд, перестал ёрничать и состряпал предельно серьёзную физиономию: — Кошаки, что ли?

— Да хрен поймёшь! — дёрнул щекой напарник. — На глаза не показываются, но нервы треплют! То там трава ходуном ходит, то здесь… и тишина! На мозги давит — трындец! Хотя что мы всё обо мне, да обо мне? У тебя-то как дела, Проф? Выяснил?

— Выяснил, — кивнул я с кислым видом. И, отвечая не невысказанный Вовин вопрос, торжественно объявил: — Поздравляю, Владимир, мы в глубокой заднице! В конкретной такой глубокой жопе!

— В каком смысле? — не изменился в лице приятель.

Казалось, чего-то такого он и ожидал, а потому иллюзий не питал и разочарован не был.

— Во всех! — отрезал я. — Начиная с географического!

— Тоже мне, открытие сделал! Роксана — жопа мира! Ну надо же! — закатил Вова глаза. — Скажи мне что-нибудь новенькое, Профессор.

— Хорошо, конкретизирую, — не остался я в долгу. — Мы не просто в заднице, мы в самой её дырке.

— Координаты определил, что ли⁈ — дошло, наконец, до приятеля. — Ну и где мы? В какую сторону идти?

— А я думал, ты спросишь, как мы вообще тут оказались!

— Это несущественные детали! — отмахнулся напарник. — И вообще, второстепенный вопрос! Хоть и любопытный, да!

— Ладно, уговорил! — рывком поднялся я на ноги, умудрившись не уронить «калаш». Повесил его на плечо, сунул артефакт в карман, и только потом, удостоверившись, что затянувшаяся драматическая пауза едва не довела Вову до белого каления, вытянул руку в нужном направлении: — Короче, туда порядка трёхсот километров!

— Порядка? Какого порядка? — натурально прифигел Вова.

— Порядка трёхсот, если нам повезло, — пояснил я. — А если нет, то и до пятисот!

— Хм… и что же там? — довольно быстро справился напарничек с потрясением.

— Порто-Либеро. А вон там, — махнул я рукой в прямо противоположную сторону, — горы! До них порядка ста кэмэ!

— Это если нам повезло? — уточнил Вова.

— Наоборот. Если повезло, то до трёхсот.

— Ну, это ты уже гонишь, Проф! — с явным облегчением рассмеялся мой приятель. — Вон же тёмная полоска! Визуально определяется! Так что вряд ли там триста километров. До ста — ещё как-то! У нас же здесь не Гималаи, в конце-то концов! Восьмитысячников днём с огнем не отыщешь!

— Значит, нам не повезло, — констатировал я. — Мы ближе к горам, чем к побережью. И, соответственно, к Порто-Либеро. Так что от трехсот кэмэ!

— Короче, Склифосовский! — перебил меня напарник. — Будем исходить из того, что от нашего местоположения до Порто-Либеро триста-триста пятьдесят кэмэ!

— По прямой! — врубил я душнилу. — По азимуту, то бишь!

— Ну, тогда ещё полтинник накидываем! — пошёл на уступку Вова. — Итого, четыреста километров пешего марша по пересечённой местности. Это минус.

— Зато хотя бы знаем, в какую сторону идти! — возразил я. — Это плюс!

— Ага, — кивнул приятель. — А вот всё остальное — плюс-минус. Жратва есть, но мало. Охотиться будем. Вода… её вообще впритык, искать придётся. В саванне… в середине лета, то бишь в сухой сезон. Боекомплект… почти нетронутый, но всё равно его мало! Руки-ноги целы, но к вечеру будем так ухайдокиваться, что их не почуем! А ещё дежурить посменно…

— Меня терзают смутные сомнения, Владимир, — прервал я разглагольствования собрата по несчастью.

— В плане? — вскинулся тот.