Александр Быченин – Меж двух миров (страница 53)
— Ну да, спецом никто на бабки попасть не захочет, — согласился я с зазнобой. И тут меня осенило: — Слу-у-ушай, Ин!..
— Внимательно, — усмехнулась та.
— Ты знаешь, что такое Ред Булл Челлендж?
— Э-э-э… что-то смутно знакомое, — задумалась девушка, — но нет… не помню! Или и правда не знаю! Что за красный бык, и кому он бросает вызов?
— В общем, когда-то давно на Земле существовал крупный производитель прохладительных напитков и энергетиков, и славился он не столько своей продукцией сомнительной полезности, сколько рекламными акциями, да и рекламной стратегией в целом, — зашёл я немного издалека.
И, как всегда, велеречиво, потому что привычка, как известно, вторая натура.
— Реклама? — недоумённо заломила бровь Инес. — Ролики в сети?
— Тогда ещё по телевизору, если ты в курсе, что это такое.
— Примерно представляю! И что? — продолжила тупить моя благоверная.
— И то! — легонько щёлкнул я её по носу. — Ролики роликами, но этот самый Ред Булл серьёзно вкладывался в поддержку всяких экстремальных игрищ и соревнований. Буквально выступал организатором и главным спонсором. Брейк-данс, паркур, клифф-дайвинг, сноубординг, маунтин-байк… несть им числа! Даже всемирные экстремальные игры проводил — летние и зимние. Понимаешь, к чему я клоню?
— Не-а, — легко призналась Инка. — Мы-то тут каким боком? Или… ты предлагаешь продавать рекламные места? На катерах?
— Да это само собой разумеется! — отмахнулся я. — Но тут друзья-соратнички и без нас справятся. У меня же есть другое предложение. Помимо реальных спортивных соревнований, у Ред Булла была ещё одна серия — шуточная. И в ней самый знаменитый турнир — Флюгтаг! Типа, соревнования самодельных летательных аппаратов, на дальность!
— А почему шуточное? — не поняла Инес.
— Потому что ты бы видела эти чудовища, на которых их создатели летать пытались! Они изначально для полёта не предназначались, в принципе! Их единственная цель — как можно зрелищнее сверзиться с помоста в воду, предварительно разогнавшись! А если эта безумная колесница ещё и развалится в полёте, так вообще замечательно! Чёрт, вроде бы у меня было где-то, — спохватился я и полез в карман за «смартом». — Всего один ролик, но смотри сама! Понимаешь, в чём суть?
— К-кажется, д-да, — выдавила из себя Инка через полминуты. Говорю же, короткий ролик! Но зато предельно наглядный и информативный. — Пожалуй, в этом что-то есть… и неопасно, и зрелищно… и свежо! Я ж за главными гонками слежу, и не только у нас, на Роксане! Кое-что и из других мест до нас добирается! И я не припомню вообще ничего похожего!
— Ну и чем не идея? Объявить правила — чем необычнее катер, тем лучше! Чем зрелищнее развалится, тем лучше! И по совокупности эпатажа определять победителя! А чтобы было интереснее, пусть разгоняются и с трамплина прыгают! Кто до трамплина добрался — тот и молодец! Кто прыгнул — вообще красавчик! А кто, паче чаяния, после приводнения в труху не рассыпался — тому почёт и уважение! Ну, как тебе? — поймал я Инкин взгляд.
— А ведь может сработать… — очаровательно прикусила та губу в изрядной задумчивости. — Только назвать надо как-нибудь… этак! Чтобы и не повторяться, и чтобы преемственность прослеживалась… этот твой флюгтаг как переводится? Это же немецкий?
— Ага, — кивнул я. — Воздушный день, или что-то вроде того. А нам тогда нужен водный… или водяной. Вассертаг?
— Тогда уж плавательный! — внесла рацпредложение Инка.
— Погодь, сейчас в переводчик забью… есть! Швимтаг! Звучит?
— Ну… как-то… — задумчиво нахмурилась Инес, но сразу же рассмеялась: — Да звучит, расслабься! Единственное, братцу моему сразу всё не рассказывай, да и Карлосу тоже! Сначала долю выбей!
— Так это уж само собой! — ухмыльнулся я.
Крайне самодовольно, хе-хе. Нет, ну а чё они⁈
Глава 5−3
-//-
— Бам-бам-бам-бац! Хрясь!!! Открывай, Сова, медведь пришёл!!!
О, господи! И когда же это кончится, скажите на милость? Думал, всё, переборол поганейшую тенденцию, пока с контрабандистами приключался да по гоночным делам шуршал, ан нет! Дьогу перестал ежеутренне дверь выламывать, так новый любитель этого дела внезапно нарисовался! Хотя с чего бы напарничку в такую рань ко мне ломиться? Или уже не рань? А почему я тогда будильник не слышал? Впрочем, если припомнить, чем именно я вчера весь день занимался, и как до дома добирался… и во сколько! И тогда да, ничего удивительного. Хорошо, Инка снова на выезде — они с Монти и Карлосом отбыли ещё позавчера на ночь глядя инспектировать первую почти готовую трассу для квадов (из уже пяти островных, находящихся в разработке), и до сих пор назад не вернулись. Почему я в этом так уверен? Да потому что в дверь именно Вова ломится, а не моя зазноба. Ну и та бы не ломилась, она бы своим ключом отперла да ко мне под бочок нырнула. Последнее, вне всяких сомнений, я бы почувствовал. Невзирая на общую слабость и хреновое состояние измученного организма. Чем измученного? Ох, даже не спрашивайте! Уж точно не нарзаном! Аж вспоминать тошно…
— Проф! Ну ты где там⁈ Время десятый час, а ты всё дрыхнешь! С тобой там всё в порядке⁈
Сколько⁈ Будь я сейчас не в настолько сонном состоянии, у меня бы натурально глаза на лоб полезли. Потому что будильник на восемь. А там такой режим, что мёртвого из могилы поднимет. А я, получается, его не слышал! Это ж до какой степени я вымотался, ась?.. Или дело не в физической усталости, а в чём-то ином? Хм… а об этом Юджин Ван, он же Ли Тегуай, он же сеньор Инкуртадо, почему-то не счёл нужным предупредить. Ну, когда приглашал меня пройти по его следу. Или ему пофиг, с его-то самопальным пойлом? Не удивлюсь, если после данного «гомеопатического» средства ему и на магнитные бури плевать с высокой колокольни, и на перепады атмосферного давления класть, да с приборчиком! А вот на меня, получается, некий неучтённый фактор действует, и далеко не самым лучшим образом…
— Олег, блин! Ты там вообще живой⁈ Бам-бам-бац-хрясь!!!
— Да живой, дверь не ломай!!! — рявкнул я… однако вместо могучего рыка издал горлом жалкий сип, и раскашлялся.
И вот кашель Вова всё же услышал, судя по его реакции:
— О! Прямо гора с плеч! Простыл, никак?
— Н… нет, к-ха! — Я таки поднялся с кровати и как был, в одних трусах-боксёрах, поплёлся к двери, поражаясь не очень сильной, но докучливой и болезненной ломоте во всём теле. — Вов, а ты чего припёрся? Случилось что?
Последний вопрос я озвучил, уже когда распахнул дверь прямо перед обеспокоенной физиономией приятеля. И тот озабоченное выражение с рожи убрать не успел. Впрочем, это его ничуть не волновало, поскольку скрывать нервяк он даже и не подумал:
— Проф, ну сам посуди — ты вчера на весь день пропал! Ни в гараже тебя нет, ни дома, ни даже у Дьогу в зале! И что я должен был подумать, особенно в свете последних событий⁈ Что ты с Витором забухал⁈
— А если и забухал? — буркнул я.
Как по мне, нормальная версия, рабочая! Паренёк-то на великих радостях, поди, до сих пор не просыхает. Это если судить по тому темпу возлияний, танцев и всяких излишеств нехороших, включая легкодоступных дев и драки, который он набрал сразу после торжественной части. Не удивлюсь, если как минимум половину Бейра-ду-Сеу споил! А вторую — отпи… — отставить! — отделал под орех! Ну а чего? Мог себе позволить, с таких-то призовых! С другой стороны, двадцать кусков за четыре дня пробухать — вполне посильная задача, особенно если не в одно рыло. А желающих причаститься к халяве полно везде и всюду. Даже в таких райских местечках, как архипелаг. Вернее, особенно в таких райских местечках. А если ещё учесть тот факт, что Витор с отмудо… э-э-э… измордованными лузерами, которые ему после гонки и награждения предъявы конские выкатили, в конце концов помирился, то… количество изничтоженных спиртных напитков должно поражать воображение. Удивительно, кстати, почему сам Вова не с виновником торжества — если мне не изменяет память, именно его Монти перед отбытием приставил к перспективному пилоту в качестве няньки. А поскольку Вова своими обязанностями манкировать не привык, то вывод однозначен: запоя у Витора не получилось. Я имею в виду, хорошего, годного запоя. Жалкие пара дней не в счёт. А вот похмелье на третий — уж наверняка дичайшее приключилось. Так о чём, бишь, я?.. Да, точно! Раз Вова здесь, то у Витора отходняк, и забухать с ним вчера я ну никак не мог! По Вовиной, понятно, логике. А я, понимаешь, ему такое заявляю!
— Это было бы очень обидно! — вперил в меня укоризненный взгляд Вова. — Ты меня сколько знаешь? А Витора? И после этого всего бухать с ним, а меня не позвать? — И от души хлопнул меня по плечу: — Нет, Олежек, в такое я поверить никак не могу!
— М-мать!.. — скривился я, машинально ухватившись за взорвавшуюся болью мышцу.
— Что⁈ — всполошился Вова.
— Свело?.. — сам себе не веря, выдавил я. — Чёрт! Такое ощущение, что у меня все мышцы забиты, даже те, о которых я и не подозревал! Ох, ё!..
— Фига се! — присвистнул мой приятель. — Эвон как тебя перекорёжило! Тут на похмелье не спишешь, такое ощущение, что на тебе, Проф, вчера целый день воду возили, причём исключительно двухсотлитровыми бочками! Или, на крайняк, ты вагон цемента разгрузил! В мешках! Или подрался с кем-то⁈ — подозрительно прищурился Вова. — Ха! Точняк! Вон, на роже царапины, и на руках ссадины! И синячище не бедре! Кого уделал, Олежек? Ну-ка, колись!