Александр Быченин – Из глубин (страница 7)
— Хм… а ты раскрываешься с неожиданной стороны, Антонио!
— Угу. Вот только маменьке это очень не нравилось. С увлечениями старшего она смирилась, да и влиять на него уже практически не могла — тому на момент аварии было почти восемнадцать, а у нас совершеннолетие в шестнадцать. А на меня давила. При этом отец был совсем не против, поскольку сам такой же. И назрела реальная проблема. Мать в истериках, отец запрещать мне заниматься спортом не желает, но в конце концов тоже убеждается, что я для своих лет излишне, скажем так, рисковый. И придумывает, как ему кажется, идеальный выход — заставляет меня заняться единоборствами. Я, в принципе, и раньше занимался, но все больше спортивными — бокс, кикбоксинг… а тут начали меня грузить философией с уклоном в самоконтроль. Есть у него один знакомый, тренер дед Коля. Большой спец по древним китайским методикам… короче, хотели как лучше, а получилось, как всегда. Я уговорам поддался, самоконтролю научился, только рисковать начал еще больше — совершенно осознанно, серьезнейшим образом продумывая каждый последующий трюк. И это в двенадцать лет! Предки форменным образом струхнули, а тут еще Данька вляпался… мать устроила истерику лично мне и взяла с меня обещание, что я никогда, ни при каких обстоятельствах не буду так рисковать. Я тогда пообещал — очень уж меня впечатлил укороченный братец. Отец не был столь категоричен, но тоже дал понять, что в общем и целом мать поддерживает. Он не против риска, но разумного и оправданного. А стремление свернуть шею ради адреналинового кайфа он в качестве такового даже не рассматривает. Вот как-то так. С тех пор я перепробовал много всего, в том числе и экстремального, но обозначенных границ не пересекал. По крайней мере, в начале. Но всегда, рано или поздно, наступал такой момент, когда я утрачивал контроль. И всегда это было для меня сигналом — завязывай.
— Как сегодня?..
— Именно. Я слишком увлекся. Заигрался. Сама видела, что было. Так что забирай кайт, мне он больше не нужен. И это не обсуждается.
— Бедненький…
И ведь она совершенно искренне! Вот черт…
— А ты радио случайно не включал? — ни с того, ни с сего перескочила Тинка на другую тему. — Ну, когда Марко инвентарь портил?
— Нет… а должен был? И это ты вообще к чему?
— Да так, к слову пришлось… мне же скучно стало, когда ты ушел. Вот и полезла в сеть. А там везде: «Сенсация!», «Первый случай за всю историю наблюдений!» и еще много всякого. Начала смотреть, но не поверила. Пришлось к официальным источникам обращаться.
Ну да, радио как раз один из них. Даже в тех местах, где Ноосфера недоступна, передачи длинноволнового диапазона ловятся. Так что радиоэфиру местные даже больше доверяют, чем сетевой помойке и телевидению.
— Чему не поверила-то?
— Помнишь, я тебе про волну говорила?
— И?
— Оказывается, это была… как там ее… а! Цунами! А причиной ее образования, если ты не в курсе, послужило подводное землетрясение. Где-то недалеко от нас, в паре сотен километров, быть может. Так что ты счастливчик, Тони. Мало того, что в шторм в воду полез, так еще и под такую диковину угодил!
— Н-да… как это типично.
— Что, всегда так? — сделала большие глаза Тинка.
— Угу. Почти всегда вляпываюсь. Вот, помню, на сноуборде катался одно время… и черт меня дернул напоследок по лавиноопасному склону съехать. Ногу сломал в итоге. И ведь знал, что не стоит оно того, но все равно полез. Пришлось потом на горные лыжи перепрофилироваться, только закончилось все аналогично — сломал другую ногу.
— А как-то по-другому не пробовал проблему решить?
— А как ее еще решишь? Самоконтроль, больше никак. Беда в том, что мне периодически просто необходим выброс адреналина. До известных пределов это допустимо, но стоит мне пересечь черту, и я уже не могу остановиться. Тогда только бросать. Сразу и навсегда. Как ампутировать зараженную конечность.
— А как-нибудь отвлечься?
— Да я всю сознательную жизнь пытаюсь отвлечься. Отец говорит, что это во мне гены бунтуют, что мне надо работать в СБ… но я ученый! Мне наука нравится, а не шпионские игры! У нас столько проблем, есть куда приложить руки.
— Но ведь не помогает!
— Помогает. Но не всегда. Иногда срываюсь.
— А вот это? — Тинка ткнула в измочаленную грушу наманикюренным пальчиком и брезгливо скривилась.
— Надо же мне было как-то энергию выплеснуть…
— Бедный… а с девушками не пробовал? Столько энергии зря перевел…
Н-да. Откровеннее уже просто некуда. Осталось ей меня прямо здесь завалить, на груше. Или на грязном полу. Хотя нет, лучше на ринге. Такого у меня еще не было. Готов поспорить, что и у нее тоже… так, стоп!..
— Тинка?
— А?
— А пойдем сегодня на танцы?..
Судя по недоумению в глазах девушки, удивилась она не меньше меня самого. Но все же кивнула, чуть помедлив. Не, ну а че? Все равно ведь не отстанет, так лучше пусть по моему сценарию события развиваются. Кафешка у нас сегодня была. На дискотеку сходим. Потом останется прогулка под луной… а может и не одна. Не буду события форсировать.
Проснулся я от бьющего в глаза света. Снова. Только на сей раз полоски были вертикальными — от решетки на окне. То выходило на светлую сторону, да и сам околоток, то бишь полицейский участок Ла Пинца, острова и одноименного городка, располагался неподалеку от пляжа. По той простой причине, что все злачные и просто сомнительные заведения типа кабаков, дансингов и ночных клубов кучковались тут же, относительно компактно, дабы не нарушать покой нормальных жителей, сосредоточенных в основном в спальных райончиках. Или как у нас, в научном городке, в котором жилой сектор и вовсе к скале приткнулся. Работы у местных копов — карабинеров — было немного, преступность у нас в основном проходила по ведомству Морского патруля — браконьерство да контрабанда, так что на долю сухопутных правоохранителей оставались только пьяницы и дебоширы вроде меня. Нет, поймите правильно, я не алкоголик, меру знаю. И вчера все было чинно и благородно: посиделки за столиком в любимом Тинкином ночном клубе — «Коралловом рифе», перемежаемые выходами на танцпол, причем не только на медляки, легкие коктейли… даже первый поцелуй у нас случился — робкий и немного неловкий, как раз под один из медляков. А потом принесла нелегкая того самого Паоло с друганами, всего в количестве пяти рыл. И угораздило его наши обжимашки заметить. Я далеко не дурак, хотя некоторые и придерживаются иного мнения, так что уже давно просек, что главный пляжный альфа неровно дышит в сторону тех самых некоторых. А Тинка его откровенно игнорит. Получается разрыв шаблонов: как так, меня, такого красивого и мускулистого, в упор не видят? Обидно. И наверняка ведь дело не во мне, а в залетном белобрысом хлыще, ботане и зануде. Стало быть, что нужно предпринять? Правильно. И вышла у нас банальнейшая разборка альфы с омегой. Вот только по результатам получилось, что претендент на роль альфы, как бы это помягче… опозорился, да.
Если честно, драться у меня никакого желания не было. Отвел душу у Марко, да и устал порядочно. Хотелось чего-то в меру активного, как потоптушки на танцполе, или ритуальные обжимашки в медленном танце. Да и просто поболтать — акустика в клубе устроена с умом, в зоне столиков грохот почти не слышен благодаря форме потолочных перекрытий и пристроя к основному залу. Тинка, естественно, пожелала развить тему дневного разговора, я не возражал, вот мы и обменивались детскими воспоминаниями — кто, когда, где и с кем накосячил. Было интересно и весело, время летело незаметно. А потом кое-кто пожаловал.
Причем, надо отдать ему должное, действовал с фантазией — сначала как бы невзначай задел меня плечом, и только затем, когда я отлип от изменившейся в лице Тинки и повернулся к возмутителю спокойствия, еще и залил мне пузо коктейлем. И ведь самый яркий выбрал, ядовито-оранжевый. Ладно хоть не в лицо плеснул, а то дело бы кончилось как минимум тяжкими телесными. Но на сей раз обошлось — я таки сдержался. Ровно настолько, чтобы зрители к потехе успели приготовиться. На танцполе и так не очень много народу было, а тут вдруг словно по волшебству вокруг нас свободное пространство образовалось — видать, завсегдатаи уже в курсе ритуала, как и моя спутница. И Тинке, в отличие от остальных, назревающий конфликт был совсем не по душе. Мне тоже, но… кто бы меня спрашивал? С первого взгляда на Паоло стало ясно, что без рукоприкладства не обойтись. Слишком уж он был уверен в превосходстве и прямо-таки лучился самодовольством — еще бы, с четверкой клевретов за спиной! Поэтому пришлось сделать вид, что я до глубины души возмущен порчей парадной одежки (и это действительно так, ради выхода в свет я приоделся в белую тенниску, джинсы и топсайдеры, то есть более чем прилично по местным меркам), и пустить в ход кулаки.
Как раз в этот момент и приключился конфуз — красавчик Паоло вырубился от первого же хука. Хотя должен признать, тут и доля моей вины была — не стал сдерживаться, от души врезал. Просто и бесхитростно, не размениваясь на финты. Костяшки на левой руке рассадил, блин. Ну а дальше все по сценарию — долгие и упорные танцы с оставшейся четверкой. Этих на вынос я бить не стал, умерил силу. Зато поиздевался знатно, расквасив носы и наставив синяков. А еще повалял по танцполу, попрактиковавшись в ударах ногами и бросках. Это гораздо лучше запоминается, нежели внезапный отруб, когда вражина даже не успевает понять, что именно с ней стряслось. А еще мне было интересно, как долго я смогу продержаться против четверых дилетантов, не получив серьезных повреждений. Как выяснилось, достаточно долго, чтобы вмешалась сначала охрана клуба, а потом и подоспевшие карабинеры. Остальные посетители клуба, что характерно, так и оставались в роли зрителей, что противоречило моему студенческому опыту — у нас на Новом Оймяконе такие стычки зачастую перерастали во всеобщую свалку. А тут все чинно-благородно: пятеро дерутся, шестой не мешай. В какой-то мере даже честно. Впрочем, я и тут мог накосячить, по незнанию нарушив некие местные традиции выяснения отношений. Но мне было, как обычно, пофиг. Потому что меня наконец отпустило — как оказалось, изуродованной груши было маловато. И я даже не стал оказывать сопротивления секьюрити, хотя без этого драка в клубе как бы и не драка — по нашим, новооймяконским, понятиям. Безропотно подставился под слабенький шокер и сделал вид, что потерялся. Потому меня и копы месить не стали, надо думать. А побитую четверку просто пожалели — они выглядели куда хуже меня. У меня в пассиве, если не считать убитую тенниску, небольшая ссадина на нижней губе и чуток горящее ухо — не очень чисто от размашистого крюка увернулся, кто-то из четверки задел-таки. Зато в плюсе законная гордость, глубокое чувство удовлетворения и полнейшее отсутствие чувства вины. Ибо жалеть не о чем. А как на меня Тинка смотрела! Реально, она меня сегодня узнала с самых неожиданных сторон. И, зуб даю, эти стороны ей понравились куда больше, чем занудство и ботанизм в повседневной жизни и работе.