Александр Бушков – Пиранья. Алмазный спецназ (страница 28)
– А что?
– Я-то полагал, что ты бросишься в хвост, на лейтенанта.
– А я почему-то решила по твоему поведению, что это ты на него кинешься, а мне оставляешь капитана... Нотацию намерен читать или как?
– Или как, – сказал Мазур. – Совершенно некого тут винить. Когда импровизируешь, вечно получаются накладки... Ладно. Определяться пора.
Он достал свой прибор, благодаря прочному корпусу уцелевший посреди всех кувырканий (и именно он, такое подозрение, и оставил на ребрах у Мазура синяк, оказавшись меж ними и чем-то твердым), принялся привычно нажимать кнопки, перемещая участки карты. Анка заглядывала ему через плечо.
– А вообще, не так уж и плохо, – сказала она, пожимая плечами.
Мазур задумчиво кивнул. В самом деле, из-за всех махаловок и посадки наобум самолет не так уж и уклонился от расчетной точки – слишком быстро все произошло. Не полсотни километров топать до п е р с п е к т и в н о г о городка, а чуть более сотни. Только и всего. Оружия, патронов и прочего снаряжения у них полно. Вокруг – не пустыня Калахари и не зеленый ад джунглей. Места дикие и не лишенные многочисленных опасностей, но бывало и хуже...
Глядя на черную точку с надписью Инкомати, он весьма даже меланхолично покачал головой. Городок Инкомати для здешней глуши – светоч цивилизации: тысяч двадцать жителей, рудники, туристические конторы, и, что главное, железнодорожное сообщение с конечным пунктом их маршрута. Вот только условия игры чуточку изменились. Искать теперь будут не троих, а пятерых, в том числе двух бравых офицеров. В подобных случаях любая серьезная, уважающая себя контора землю роет на три аршина вглубь, чтобы отыскать своих ребят или, по крайней мере, как следует за них отплатить. А «алмазный спецназ» – шарага внушительная. И неизвестно, какие у них разработаны планы на такой вот случай – не было времени изучать еще и это...
– Ладно, – сказал он решительно. – Переодеваемся в темпе и делаем отсюда ноги. Мало ли что. Какие-нибудь черти типа партизан могли видеть, как падал самолет, еще припрутся из любопытства или промышлять насчет трофеев...
Они принялись за дело. Через несколько минут это были совсем другие люди – одежда цвета хаки полувоенного фасона, высокие ботинки с толстой подошвой, надежно предохраняющей от печальной участи вещего Олега, два компактных рюкзака, итальянские автоматы, ножи, даже парочка гранат, и, главное, закатанные в пластик карточки, весьма убедительные документы на чужие имена. Сотрудники Лесного корпуса – нечто вроде военизированных лесничих, боровшихся с браконьерами в трех заповедниках Ньянгаталы. Заповедники, правда, расположены далековато отсюда, но объяснение заготовлено: служебная командировка, о сути которой ввиду специфики корпуса не следует особенно распространяться. Документы надежные, в случае чего в столице найдется ответственное лицо, готовое подтвердить, что данные субъекты – те, за кого себя выдают, и находятся вне всяких подозрений...
В общем, абсолютно все вещи и документы из п р о ш л о й жизни (кроме алмазов, разумеется, и коробочки-навигатора) остались в самолете, где им и предстояло вскоре превратиться в пепел.
Мазур оглянулся в последний раз – чтобы убедиться, что ничего не забыли и нечего больше с собой прихватить, – мотнул головой:
– Сматываемся!
Вслед за выскочившей Анкой спустился по трапу, обернулся, достал толстый цилиндрик наподобие тех, с какими хулиганил на «Орионе», сдвинул вниз единственную кнопку и швырнул его внутрь. И, не теряя времени, кинулся подальше, хотя в запасе и было полминуты.
Метрах в ста они остановились, обернулись, как раз вовремя – полыхнула белая вспышка, и сразу же из дверного проема, из дырявого лобового стекла, из каких-то щелей брызнули языки пламени. Парой мгновений позже взлетело жуткое пламя – сначала желтое, потом чадное. Вспыхнул разлитый бензин – а там и оглушительно рванул почти пустой бензобак. Дым потянулся к небу.
– Интересно, пожар будет? – спокойно спросила Анка, оглядываясь на деревья.
– Вряд ли, – сказал Мазур. – Сезон дождей, все сырое да и прогалина большая. Наверняка…
Он замолчал, задрал голову. Неба он не видел сквозь густые кроны, только редкие прорехи голубизны – но отчетливо слышал приближавшийся на приличной высоте свистящий гул. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы опознать реактивный самолет... нет, пожалуй что, не истребитель.
Анка инстинктивно пригнулась. Переглянувшись, они отодвинулись к толстому морщинистому стволу. Гул пронесся над головой, вернулся... Как легко было догадаться по звукам, самолет принялся кружить над самыми кронами, на минимальной скорости.
– Как думаешь, садиться будут? – спросила Анка, невольно понизив голос.
– Вряд ли, – сказал Мазур. – После наших развлечений места осталось слишком мало, они бы прямо в пожарище уперлись. Реактивному места для посадки нужно гораздо больше, чем нашей птичке...
И тут же подумал: на свете есть еще и вертолеты. Чересчур уж в о в р е м я объявился тут этот летун, какие, к черту, совпадения. По времени вполне достаточно, чтобы долететь отсюда от приисков. Они видели только один аэродром, а там их два, черт знает, чем располагает спецназ...
Пора рвать когти. Самолет кружил и кружил над самыми их головами. Мазур быстренько попытался представить себя на месте противника – самый лучший метод. Что бы сделал он в подобной ситуации? Когда начались непонятки с сигналом маячка, выслал бы самый быстроходный аэроплан изучить обстановку, а следом отправил бы вертолеты с поисковой группой. Чего-то в этом роде и следует ожидать...
Он достал баллончик с «антисобакином», щедро обрызгал землю вокруг дерева, распорядился:
– Ходу!
И прыскал на их следы, пока в баллончике оставалось содержимое. Когда тара опустела, хозяйственно сунул ее в карман. Наверняка будет поисковая группа. Когда самолет догорит, на месте, с ходу ни за что не установишь ни пол, ни расу обугленных останков – только то, что их всего трое, а двое, соответственно, куда-то подевались, на месте не обнаружены. Вот тут-то и начнется самое веселое. Никто, конечно, с ходу не станет обвинять двух исчезнувших в похищении алмазов – но, как минимум, будут считать, что их, например, увели нападавшие, что было нападение. А это, по любому, подразумевает масштабные поиски. Как-никак два кило алмазов. Вот и получается, что хрен редьки не слаще, похитителями их сочтут или невинными жертвами какой-нибудь злодейски сбившей самолет банды – в окрестностях скоро будет не протолкнуться от солдат и вертолетов, а это уже попахивает скверно...
– Так, – сказал Мазур. – Сейчас последует марш-бросок, он же – чемпионат по бегу. Нужно отмахать немаленький кусок, чтобы оказаться подальше. Готова?
– Всегда готова, – независимо вздернула подбородок Анка.
– Тогда – вперед, – приказал Мазур.
И они припустили бегом – размеренно, экономя дыхание, тщательно выбирая путь меж толстых корявых стволов.
Глава одиннадцатая
Ночная экзотика
– Экзотика, блядь... – произнесла Анка с неподдельным чувством. – Чтоб ей провалиться...
Мазур промолчал, чтобы не размениваться на лишние эмоции. Они сидели на краешке обрыва, среди серых и черных громадных камней, и оттуда открывался вид на обширнейшую равнину, поросшую тускло-желтой травой, с редкими кучками низких деревьев, едва-едва превосходивших человеческий рост. Там и сям разгуливали антилопы, кучками и поодиночке, над равниной пролетали какие-то крупные птицы, а однажды, на пределе видимости, величаво прошествовало нечто крупное, то ли носорог, то ли слон, Мазур не стал лезть за биноклем, чтобы убедиться в точности, – какая разница? Главное, что не видно людей: ни тех, кого им сейчас следовало больше всего опасаться, ни каких-либо других.
Анка не унималась:
– Как подумаю, что отдельные идиоты бешеные деньги платят, чтобы сюда приехать – злость берет...
Как к напарнице в путешествии к ней претензий не было – с темпа не сбивалась, приказы выполняла исправно. Вот только в свободную минутку любила поворчать. Как привал – так и ворчит. Наверняка аналог извечного женского нытья...
– Да ладно тебе, – сказал Мазур вполне мирно, – думай лучше о деле.
– А конкретно?
Он тщательно завинтил флягу, спрятал ее в карман рюкзака, столь же педантично его застегнул. Показал вниз:
– Изрядный крюк придется делать. Напрямик не попрешься – если нагрянут вертолеты, на голом месте ловить нечего.
– А накидки?
– Накидки – это все ж не шапка-невидимка, – сказал Мазур. – Они у нас больше зеленые, чем желтые, под з д е ш н ю ю траву не особенно и подходят. И потом, у них могут оказаться датчики. Засекут с маху и для вящей надежности шарахнут из пулемета... В общем, придется делать крюк. Во-о-н по тем местам, под прикрытием леса. Через часок стемнеет, резко и качественно, нужно еще насчет ночлега вдумчиво прикинуть. В такой глуши ночная жизнь чертовски оживленная – и ночами, что характерно, разгуливают не хомячки и мартышки, а зверье поопаснее...
Он замолчал, прислушался. Вроде бы показалось. Однажды он то ли слышал уже далеко справа шум вертолета, то ли послышалось от нервного напряжения. Как бы там ни было, угрозу с неба требовалось учитывать постоянно, держать ее на первом месте в списке. Сомнительно что-то, чтобы погоня отказалась от поисков – с их-то упертостью и скрупулезными правилами...