Александр Бушков – Пиранья. Алмазный спецназ (страница 23)
– Вполне, – подумав, кивнул Мазур. – Действительно, тут не Европа, в тамошних лесах и батальон может пропасть с концами...
– Значит, уловил свою задачу?
– Разумеется, – сказал Мазур. – Нужно посадить самолет, конечно, не на окраинах Маджили, но все же достаточно близко от цивилизованных мест... и все же достаточно далеко от цивилизации, чтобы поверили: т а м мы могли и сгинуть, тапочек не оставив. Добраться пешочком до города, сесть в самолет – и упорхнуть в Европу...
– Ну да. Ничего особенно сложного.
– Твоими бы устами... – сказал Мазур. – С одной стороны, достаточно близко от Маджили, с другой – достаточно далеко... Как ни крути, а денек, если не два, по лесу топать все же придется. Звери, змеи, партизаны и прочие приятные сюрпризы... И придется еще достаточно убедительно имитировать аварию. Впрочем, э т а сторона дела особых сложностей не представляет. А вот прогулочка по лесам...
– Но ведь стоит овчинка выделки? – с обворожительной улыбкой спросила Олеся. – Нигде не платят приличные деньги просто так. Обязательно придется из кожи вон вывернуться. Собственно, чего тебе бояться? Ты – человек опытный, видавший виды, Анка тоже не в пансионе благородных девиц воспитывалась, да и пилот не из хлипких интеллигентов, давно здесь работает, в деле проверен. Есть опасность, согласна. Но с твоей-то биографией и опытом... Что нахмурился? – в ее голосе впервые прорезалась нешуточная тревога. – Не хочешь же ты сказать...
– Да ладно, не бери в голову, – усмехнулся Мазур. – Кто в здравом уме будет отказываться? Это не самая опасная работенка в моей жизни – а вот вознаграждение такое предлагают впервые. Можешь не волноваться, все будет в ажуре. Можно подумать, не болтались мы по джунглям...
Он налил себе до краев чего-то, несомненно, дорогущего – и осушил бокал залпом, как портвейн в подворотне. Сказать, что он был разочарован, – значит, ничего не сказать. Разочарование было жесточайшее. Получалось, что немалое число людей все же зря старалось, кропотливо создавая ему железную легенду, внедряя к этим лопающимся от денег прохвостам. Все напрасно. Г л а в н о е оказалось пустышкой. Африканский президент, задумавший хитро обворовать собственную казну, – случай, конечно, интересный и не рядовой, но для целей Белой Бригады совершенно бесполезный. Лаврик – и те, кто отдавал ему приказы, – искали совсем другое: у б о й н ы й компромат на эту олигархическую компанию, позволивший бы закопать ее на три аршина вглубь. История с алмазами на таковой безусловно не тянет, тут и рассуждать нечего. Вот так прокол, мать твою, столько времени и сил угроблено и – все впустую...
Он вздрогнул, ощутив легкое прикосновение – но это Олеся нежно погладила его руку, сказала, вернее, прямо-таки проворковала:
– Кирилл, ну что ты так понурился? Все удастся...
Мазуру хотелось врезать ей так, чтобы кувыркнулась вместе со стулом. Давненько уже он так не прокалывался – да и не он один оказался в дураках...
– Удастся, конечно, – сказал он хмуро, – кто бы сомневался. У меня, да не получится...
– Приглядывай как следует за пилотом.
– А что, есть подозрения?
– Да нет пока что никаких подозрений, – задумчиво сказала Олеся. – Просто... человек-то он доверенный, но не н а ш – президента.
– Не будет же президент с его помощью сам у себя красть брильянты? Из собственного нелегального фонда?
– Да нет, конечно. Но, видишь ли, есть другая опасность. Точнее, вещи, которых предсказать невозможно. Как себя поведет человек, знающий, что совсем рядом, только руку протяни, лежит сумка с двумя килограммами бриллиантов?
– Ну да, понятно, – сказал Мазур. – Вот что... – чтобы хоть как-то отплатить за нешуточное разочарование, захотелось ее легонько помучить, – а ты не допускаешь, что от двух кило алмазов и у м е н я может закружиться голова? Помнишь горничную Штирлица? Девочка впервые увидела столько продуктов…
– Ерунда, – сказала Олеся практически без паузы. – Не тот ты человек. Категорически не сочетается с менталитетом, прежним жизненным опытом, биографией.
Но где-то глубоко-глубоко, на донышке подсознания, все же видно, у нее сидела инстинктивная тревога. «Ах ты, лиса Алиса», – подумал Мазур угрюмо. По крайней мере, ясно теперь, почему вам понадобился именно такой человек: чуточку припачканный неприглядными делами, но все же, в общем и целом, сохранивший этакую старомодную порядочность, ветхозаветную мораль. Чтобы довез в целости и сохранности пару кило кристаллического углерода, стоящие бешеных денег. Н а с к в о з ь современные ребятишки вроде Анки тоже могут поступить в соответствии со с в о и м менталитетом.
– Ерунда, – повторила Олеся. – Ты не поверишь, но тебе я как раз полностью доверяю.
– На с т о процентов? – прищурился Мазур.
– На девяносто девять, – честно призналась Олеся. – На все сто я могу доверять только себе, ты поймешь...
– Да чего там, – сказал Мазур, – все правильно. За Анкой мне тоже вдумчиво приглядывать?
– Обязательно. Мало ли что может взбрести в голову современным девицам, воспитанным на телебоевиках и криминальных романах, а не на подвигах пионеров-героев и комсомольцев БАМа, как мы с тобой...
– Обойдется, – сказал Мазур. – Трое, которые будут бдительно надзирать друг за другом, – вполне надежная гарантия... Да вот, кстати. Что там с моими крестниками?
– С кем?
– Ну, с этой парочкой, у которых я так беззастенчиво захватил яхту.
– С ними-то никаких проблем, – рассеянно сказала Олеся. – Вполне вежливо поговорили, дали чек на сумму, которая для этой студенческой парочки наверняка была недосягаемой мечтой... Они все поняли и твердо обещали не болтать. В конце концов, неудобства им выпали минимальные, парочка затрещин парню и моральные терзания обоим – а получили прилично. Уже уплыли. А что, ты о них помнишь?
– Конечно. Неудобно все же получилось, представь себя на их месте...
– Вот это мне в тебе и нравится, – серьезно сказала Олеся. – С т а р а я школа, старые критерии морали, – она усмехнулась. – И вот за это мы готовы платить большие деньги. Очень уж редкий товар по нынешним временам.
– Я знаю, – кивнул Мазур. – Приятно быть монополистом...
Глава девятая
Летучее сокровище
– Вы сможете проделать все качественно? – спросил Мазур тихо.
– Будьте спокойны, – усмехнулся пилот. – Случалось устраивать фокусы и почище...
Это был верзила лет сорока с буйными соломенными кудрями, совершенно неидентифицируемой национальной принадлежности. Себя он выдавал за француза и именовался Шарлем, но вот его английский был настолько головоломен, так изобиловал непонятными с ходу напластованиями, жаргонизмами и прочими загадками, что даже Мазур не смог четко определить, в какой части света и в какой стране издал первое «агусеньки» этот типчик. Со временем он бы, конечно, докопался, скрупулезно ставя ловушки и призвав на помощь все умение, – но этого времени у него в запасе не имелось – да и к чему извращаться в данном случае? Попутчики на один рейс и не более того. Достаточно будет смотреть в оба. В воздухе с этим никаких проблем, поскольку Шарлю предстоит сидеть за штурвалом... а впрочем, он и за штурвалом сможет выкинуть что-нибудь – скажем, направить самолет совсем не туда, куда ему поручено, в точку, где поджидают сообщники, он же осведомлен о характере груза... Ну, с Мазуром такие штучки не прошли бы, слава богу, сами умеем разбираться в компасах и курсах.
– В том районе достаточно редколесья и обширных полян, – сказал Шарль деловым тоном. – Полетал достаточно, знаю. Не беспокойтесь, босс. Найдется куча мест, где можно аккуратненько посадить птичку и качественно инсценировать потом крушение. Главное – на партизан не напороться. Совершенно непредсказуемый народ. Сегодня могут отдать тебе последнее виски и проводить до ближайшего города, а завтра в тех же условиях и в том же составе прирежут к чертовой матери. Неврастеники долбаные...
– Да уж, – с чувством сказал Мазур, насмотревшийся в разных уголках света на разнообразнейших партизан и давным-давно избавившийся от романтического к ним отношения. Как правило, сволочь законченная – как раз оттого, что хотят, как лучше, но почему-то получается еще похуже, чем всегда...
Они сидели под тентом на краю обширного двора, у самой изгороди – высоченной, из восьми рядов колючей проволоки, причем надпись гласила, что некоторые нитки под током, но, разумеется, не сообщалось, которые конкретно. Подобных изгородей, минных полос и еще каких-то хитроумно-кровожадных заграждений здесь было предостаточно. Ни один объект Ньянгаталы так не берегли, как алмазные копи: несколько кордонов и запретных зон, чуть ли не полк солдат в охране, бронетехника, мобильные патрули, собственные авиаотряды и прочее, и прочее. Игра, понятно, стоила свеч.
А еще здесь, пожалуй, были самые окультуренные, чистенькие и цивилизованные места во всей стране: безукоризненные здания с чисто вымытыми окнами, аккуратные асфальтовые дорожки, клумбы с цветами, за которыми ухаживал целый штат садовников. У власти было достаточно ума, чтобы компенсировать повышенным комфортом жизненные неудобства здешнему персоналу, который держали чуть ли не на тюремном режиме...
Ничего, сказал себе Мазур. Прорвемся. Оружия навалом, провизии тоже, команда не из хлюпиков, маршрут не так уж сложен. По закону теории...