Александр Бушков – Остров кошмаров. Топоры и стрелы (страница 5)
Тем более что оборону Англии целиком взяли на себя римские легионы, и бритты на несколько столетий забыли, что такое война и воинская повинность. Римляне ни у кого не отнимали ни земли, ни имущества и собственные законы соблюдали строго. Так что жаловаться на жизнь у бриттов, в общем-то, не было причин. Каких-либо серьезных бунтов против римлян за эти почти четыреста лет в римских источниках попросту не зафиксировано. Короче говоря, это была не колонизация, а нечто гораздо более мягкое – включение на равных правах в состав империи.
К тому же в означенной империи Британия была далеким захолустьем. А там всегда и живется куда вольнее, и дышится гораздо легче, чем в местах, расположенных ближе к столице империи.
Как напишет потом Иосиф Бродский:
В точности то же самое демонстрирует нам пример нашего собственного Отечества. На Русском Севере и за Уралом жилось вольнее и дышалось легче, чем в самой России.
В общем, если будете в Англии и у вас найдется время, обязательно съездите к шотландской границе и посетите в Кэрворане Римский военный музей, а в Ньюкасле-на-Тайне – Античный музей местного университета, где выставлена большая масштабная модель Вала Адриана.
Никак нельзя отрицать, что римляне много сделали для Британии. Они построили обширную сеть великолепных дорог, которыми потом англичане пользовались до восемнадцатого (!) века. Познакомили бриттов с передовыми технологиями обработки земли. Завезли в Британию вишневые деревья. Основали первое в Британии лечебное учреждение с горячими минеральными источниками. Позже на этом месте встанет самый знаменитый курорт Великой Британии Бат, блестяще описанный Чарльзом Диккенсом в романе «Посмертные записки Пиквикского клуба».
Римляне часто женились на женщинах бриттов, особенно солдаты, вынужденные годами торчать в провинциальных гарнизонах. Так что за столетия на острове появилось изрядное число полукровок. В Британии обосновалось немало переселенцев из других областей империи, но свободных земель для них хватало, интересы бриттов не были ущемлены и здесь.
Вот кстати. Очень легко определить, какие именно нынешние английские города берут начало от римских военных укреплений. Названия этих городов всегда оканчиваются на «честер» – Ворчестер, Глочестер, Чичестер, Винчестер, Манчестер. Происходит это слово от латинского caster, как раз и означающего «укрепление».
Итак, на сытую и безопасную жизнь было отведено без малого четыреста лет. Потом все изменилось к худшему. Одряхлевшая Римская империя подвергалась бесконечным атакам германских племен. Ее легионы изрядно подрастеряли прежнее военное мастерство. Теперь они в значительной части состояли уже не из урожденных римских граждан, а из тех самых германских и галльских варваров. Великая держава стремительно клонилась к упадку.
Тогдашний император Гонорий понял, что в этих условиях, особенно рассуждая с точки зрения большой стратегии, уже нет смысла и далее удерживать Британию. Часть легионеров – почему только часть, а не все, я объясню чуть позже – и чиновников стала грузиться на подошедшие корабли. Римляне уходили из Британии навсегда.
Точной и подробной информации на сей счет нет. В то смутное время никто не вел исторических хроник, да и собственный писатель у бриттов был тогда один-единственный, но некоторые скудные сведения позволяют думать, что изрядное число переселенцев, легионеров и «гражданских» римлян, женатых на тамошних женщинах, так в Британии и осталось. Это были уже не сами переселенцы, а их внуки-правнуки. Несколько поколений людей, родившихся уже здесь, с полным на то основанием считали родиной Британию.
Насколько это известно, бритты таких людей не обижали. Они давно потеряли прежнюю воинственность, в значительной степени избавились от дикости, были далеко не прежними, учитывая изрядное число тех самых полукровок, о которых я уже упоминал. Бритты ограничились тем, что ухватили за шиворот нескольких императорских чиновников, не успевших сесть на корабли, и торжественно зачитали им манифест собственного сочинения. Они уже неплохо умели читать и писать, вот и объявили себя вольным народом. С уходом римлян это становилось ясно и без всяких деклараций, но так, надо полагать, было красивее. Бритты не просто становились вольными, но еще и зачитали представителям бывшей федеральной власти манифест об этом.
Потом они отпустили чиновников, ни разу не заехав им по шее, и те радостно побежали на корабли. Я же говорю, к тому времени бритты изрядно цивилизовались.
Лично мне эти представители вольного народа с их дурацким манифестом очень даже напоминают наших перестроечных интеллигентов, отчего-то вообразивших, будто с отстранением от власти КПСС, провозглашением независимой России и приходом капитализма настанет рай на земле и персонально им в карманы неведомо откуда прольется ливень долларовых бумажек. Таких персонажей я в перестройку немало наблюдал лично, и практически все они вскорости резко обнищали.
Бритты, пребывавшие в эйфории, восстановили государство, совсем недолго существовавшее перед приходом римлян, отыскали себе нового царя, надо думать, из особенно богатых, из тамошней племенной знати. С уверенностью можно сказать, что они стали ждать приход рая на земле. По их твердому мнению, это должно было произойти в самое ближайшее время.
Увы, увы… И пары лет не прошло, как вместо райской жизни наступил сущий кошмар. Шотландцы обнаружили, что на валах, замыкавших границу, а также вблизи них нет ни единого римского легионера, прослышали, что оккупанты ушли, радостно проломили стену во многих местах и хлынули с дружественными визитами. В небо снова потянулись дымы пожарищ. На западе их примеру последовали валлийцы, жители Уэльса, во множестве спустившиеся с горных склонов с пустыми мешками.
К этим двум старым напастям добавилась третья, новая. Еще в последние десятилетия римской власти на Британию устраивали набеги морские пираты из германских племен англов, саксов и ютов, обитавших на территории нынешних Дании, Голландии и Северной Германии. Получив отпор от легионеров, они немного присмирели, но прослышали об уходе римлян и хлынули в Британию, словно зерно из распоротого мешка.
В общем, оказалось, что вольность сама по себе не стоит ни черта. Положение усугублялось тем, что за столетия римского владычества бритты попросту разучились воевать, привыкли, что их защищают легионы. Кое-какое количество солдат, хорошо обученных военному делу, у них имелось. В последнее время римляне в массовом порядке привлекли к службе в легионах бриттов, чтобы не тратить лишние деньги на перевозку легионеров из метрополии. Однако их было мало, чтобы противостоять всем трем напастям сразу.
Бритты пребывали в совершеннейшем отчаянии, наконец-то прозрели и отправили в Рим слезное послание, резко отличавшееся от пафосного манифеста о провозглашении независимой России… тьфу ты, черт! Конечно же, Британии! Извините, ошибся, очень уж все похоже.
Послание это сохранилось и известно под двумя названиями: «Горестное стенание бриттов» и «Этию, трижды консулу, стоны британцев». Это действительно были форменные стенания: «Варвары гонят нас к морю (т. е. к англам, саксам и ютам. –
Император Гонорий отписал бриттам в ответ чистую правду. Мол, помочь ничем не могу. Мне надо как-то справиться с собственными проблемами. Обойдитесь уж как-нибудь своими силами, В общем, «денег нет, но вы держитесь».
Царь бриттов Вортигерн судорожно метался в поисках выхода из критической ситуации. В 443 г. он совершил самую крупную ошибку в своей жизни, имевшую самые печальные последствия и для него лично, и для бриттов: позвал на помощь двух вождей из германского племени англов, Хенгиста и Хорсу. Собственно говоря, это были не столько вожди, сколько предводители многочисленных и сильных дружин, за хорошую плату нанимавшихся послужить хоть самому черту. Тогдашний аналог белых наемников нашего времени в Африке.
Хенгист и Хорса усмотрели возможность неплохо заработать и быстренько приплыли в Британию. Они были крутыми профессионалами войны и в два счета весьма качественно накидали и шотландцам, и валлийцам. После этого вожди, согласно письменному договору с царем, должны были уплыть домой, однако не уплыли.
Вортигерн по уши влюбился в красавицу дочь Хенгиста Ровену (Ронуэн), которую папенька зачем-то взял с собой в военный поход. Настолько, что, «любовной жаждою томим», попросил у отца руки дочки.
Хенгист моментально согласился, а потом, невинно помаргивая, вежливо поинтересовался, дескать, ничего, если мы с Хорсой не поплывем домой, а немножко тут поживем? Очень уж у вас в Британии беспокойно, куда ни глянь, разбойники рыщут, страшно оставлять доченьку одну, без родительской заботы.
Вортигерн, ошалевший от спермотоксикоза, тут же согласился. Он пожаловал Хенгиста и Хорсу землями в своих владениях, мало того, разрешил им приглашать на постоянное место жительства их соплеменников-германцев. Впрочем, возможно, что дело тут было не в одном спермотоксикозе. Видимо, Вортигерн, как и многие другие персонажи, облеченные властью, безосновательно полагал себя хитроумным политиком и решил, что присутствие дружин Хенгиста и Хорсы поможет ему успешно бороться и с шотландцами, и с валлийцами, и с морскими пиратами. Он считал, что два матерых волка будут ходить перед ним на цыпочках и послушно исполнять его приказы. Что называется, связался черт с младенцем.