Александр Бушков – Оборотни в эполетах. Тысяча лет Российской коррупции (страница 10)

Во время Первой мировой Сандро через подставных лиц развернул широкую торговлю спиртным (знатоки истории помнят, что с ее началом царским указом был введен «сухой закон»). Однако и с этого предприятия доходы были не столь уж впечатляющими.

Одним словом, всю жизнь Сандро преследовало некое роковое невезение: он рвался играть по крупной, но так и остался «игроком по маленькой».

Ну, кроме разве что одного-единственного случая: в кассе одного из авиаотрядов оказались забытые военными финансистами давным-давно деньги – и некоторую часть (не особенно и большую сумму) Сандро нечаянно положил себе в карман. А ведь мог все до копеечки смахнуть, деньги-то были казной давно и прочно забыты. Сандро есть Сандро…

А справедливости ради непременно нужно упомянуть: именно он очень много сделал для развития русской военной авиации – отчего не имел, судя по всему, никаких материальных выгод. Человек был умный, талантливый, неоднозначный: в отличие от Сергея Михайловича, лишь крепко навредившего русской армии, принес ей немалую пользу. Так что его можно смело сравнить с Меншиковым, Потемкиным и другими крупными государственными деятелями – пусть и казнокрадами, но немало сделавшими для России.

Ему очень повезло в другом: сумел целым и невредимым после революции покинуть Россию. История эта не имеет отношения к главной теме нашей книги, но, думается, читателю будет интересна…

Большевики форменным образом истребили всех членов Дома Романовых, попавших к ним в руки. Однако в Крыму, в Дюльбере (имении одного из великих князей, больше похожем на крепость, – великий князь его умышленно таким и построил, справедливо предвидя будущие смутные времена) преспокойно отсиделись вдовствующая императрица Мария Федоровна, несколько великих князей с семьями (в том числе и Сандро), князь Феликс Юсупов с женой, великой княжной. Все это время их старательно охранял отряд красноармейцев во главе с неким комиссаром Задорожным. Полное впечатление, что не охранял, а берег. Горячие ребята из Ялтинского совета не раз приезжали в Дюльбер, требуя выдать им всех поголовно «узников» для немедленного расстрела – и всякий раз Задорожный их посылал по матушке, грозя пулеметами, коих у него имелось немало. Ялтинцы слали жалобы в Кремль – недострелянные Романовы благоденствуют! – но результата не было никакого.

Так продолжалось долгие месяцы. Потом пришли немцы и с ходу предложили арестовать к чертовой матери и комиссара, и его людей, а охрану взять на себя. Однако Сандро настоял… чтобы их и дальше охраняли именно комиссар со своими людьми. Чуть погодя приплыл английский линкор и увез всех членов Дома Романовых в Англию.

История предельно загадочная. Абсолютно непонятно, почему большевики, без колебаний убившие немало Романовых обоего пола, начиная с бывшего царя со всем семейством, проявили столь странное милосердие к «крымским сидельцам».

Есть версия, можно сказать, романтическая: дескать, комиссар Задорожный в свое время служил под началом Сандро (в Первую мировую командовавшего тогдашними ВВС) и под влиянием неких сентиментальных чувств сберег «дюльберцев».

Как-то это… слишком романтично. Вообще-то была одна, смело можно сказать, романтическая история, благодаря которой избежали смерти от большевистской пули великие князья Борис и Андрей Владимировичи. Это не выдумка романиста, а реальная история…

Комиссар, приехавший арестовать их и расстрелять, в «прошлой жизни» был художником. И несколько лет прожил в Париже, отчаянно бедствуя – как-то не шли у парижан его картины. Тогда он стал разрисовывать подушки, превращая белые наволочки в живописные полотна. За год до Первой мировой Борис Владимирович, гуляя по Монмартру, эти подушки увидел, они ему понравились, и он купил немало, чуть ли не все. И когда бывший художник увидел у великого князя свои расписные подушки, в нем как раз и взыграли самые романтические чувства: творческие люди – народ особый, со своими закидонами и тараканами. На автомобиле он отвез обоих великих князей к белогвардейским позициям и отпустил восвояси. История, повторяю, реальная.

Однако в случае с Дюльбером «романтическая» версия не прокатывает. По чисто техническим причинам: вздумай Москва расстрелять тамошних сидельцев и столкнись она с сопротивлением Задорожного, приказ попросту переадресовали бы руководству крымских большевиков – а у них было достаточно сил, чтобы взять штурмом Дюльбер со всеми его пулеметами и высокими стенами. Однако приказа из Москвы так и не последовало…

А потому Н. Стариков, тоже достаточно серьезный исследователь, выдвинул другую версию, более реалистичную: были некие закулисные договоренности меж Лондоном и Кремлем, и англичане таким образом спасали тех членов Дома Романовых, кто занимал сугубо проанглийскую позицию – вдруг да потом и пригодятся на что-нибудь в хозяйстве? Забегая вперед, все кончилось, как в старом анекдоте про эстонца и дохлую ворону: не пригодились. Но это уже другой вопрос.

Конечно, это тоже не более чем версия, но истины нам, похоже, не узнать никогда. Никаких официальных бумаг или мемуаров не сохранилось, а вот комиссар Задорожный после отплытия «подопечных» натуральным образом исчезает из советской истории, словно в воздухе растаял. Как ни искали, не нашли ни малейшего его следочка… Что само по себе крайне интересно, согласитесь.

Вернемся к коррупции, прочно обосновавшейся в Доме Романовых. В свое время в крайнюю немилость к императрице Александре Федоровне угодил премьер-министр Коковцев, сменивший на этом посту убитого Столыпина. Императрица по доброте душевной решила оказать «материальную помощь» одной из придворных дам – и отправила Коковцеву записку, прямо потребовав выплатить означенной особе 200 тысяч рублей. Она явно рассчитывала, что премьер деньги возьмет из казны какого-нибудь министерства или ведомства. Коковцев выплатил 200 тысяч до копеечки – но взял их из дворцового фонда, то есть, по сути, из средств, шедших на содержание монаршей четы. Когда он после этого появился у императрицы с очередным докладом, она просто-напросто повернулась к нему спиной. Так премьер и прочитал весь свой доклад – августейшей спине…

Многие годы спустя, в эмиграции, в Канаде, перед смертью в преклонных годах, горькие строки написала великая княгиня Ольга Александровна Романова-Куликовская (родная сестра царя, по большой любви вышедшая замуж морганатическим браком за гвардейского капитана Куликовского): «Все эти критические годы Романовы, которые могли бы быть прочнейшей поддержкой трона, не были достойны звания или традиций семьи. Слишком много нас, Романовых, погрязло в мире эгоизма, где мало здравого смысла, не исключая бесконечного удовлетворения личных желаний и амбиций». Между прочим, великая княгиня сама ни к чему подобному отношения не имела, но все же написала именно «мы»…

Приведу еще одно письменное свидетельство, а уж потом, ради эффектности, назову его автора.

«Я думаю, что царя органически нельзя вразумить. Он хуже чем бездарен! Он – прости меня Бог – полное ничтожество… Мне дело ясно. Несчастный вырождающийся царь с его ничтожным, мелким и жалким характером, совершенно глупый и безвольный, не ведая, что творит, губит Россию… Конечно, если бы я верил в чудеса… то я предложил бы пожертвовать одним-двумя членами династии, чтобы спасти ее целость и наше Отечество. Повесить, например, Алексея и Владимира Александровичей, Ламздорфа и Витте, запретить по закону великим князьям занимать когда-либо ответственные посты… Еще если бы можно было надеяться на его самоубийство – это все-таки было бы шансом. Но где ему!»

Только не подумайте, что это написано каким-то либералом. Это строки из дневника профессора римского права Б. В. Никольского, видного специалиста в своей области, преподававшего и в Юрьевском (Дерптском), и Петербургском университетах, и в вовсе уж элитном училище правоведения. Никоим образом не либерал, наоборот, правее его, как говорится, только стенка: ярый монархист, идеолог монархии и черносотенного движения, один из руководителей «Союза русского народа». И уж если этот человек пишет такое – разложение династии зашло слишком далеко. Как говорится, тушите свет, дальше ехать некуда…

Еще одна история, на мой взгляд, откровенно трагикомическая, в отличие от всех предыдущих.

При Александре II великий князь Николай Константинович, двадцатичетырехлетний гвардейский полковник, стал воровать не из казны (не имея к тому возможностей), а из дома. У своих. Совершенно как великовозрастный гимназист, извлекающий из папашиного стола то пятерку, то трешницу, а в гостях у крестного крадущий его серебряный портсигар…

Сначала в Зимнем дворце у императрицы Марии Федоровны после вечерних семейных «посиделок» стали пропадать драгоценности, и такое случалось не раз. Потом в Мраморном дворце, где жил великий князь Константин Николаевич, неведомо куда исчезли очень дорогие изумрудные серьги – подарок Константина супруге.

Поначалу (что, в общем, логично) грешили на слуг. Но вскоре из семейной иконы, висевшей в том же Мраморном дворце, кто-то выковырял крупные бриллианты. Очень быстро сыщики сыскной полиции обнаружили их в ювелирной лавке, и выяснилось, что продал их адъютант Николая Константиновича… Он пытался взять вину на себя, уверяя, будто сам бриллианты и украл. Благородный все же был парень – в случае признания его виновным, кроме позорного изгнания из полка, последовало бы и крайне жесткое наказание по суду: согласно Уголовному уложению, ограбление церкви или такое вот воровство драгоценностей с киота считалось особо тяжким преступлением, влекущим за собой лишение всех прав состояния и ссылку в Сибирь, а то и на каторгу.