Александр Бушков – Дикое золото (страница 66)
– Есть одна неувязочка, – сказал Бестужев, демонстрируя лист гербовой бумаги с аптечной печатью. – Это – своего рода экспертиза, проведенная Рокицким. Он долгое время ничего не подозревал, но потом я умышленно выбил его из колеи, он занервничал, кое-что сопоставил – как-никак, несмотря на прегрешения, жандарм был хваткий, – понял, кто всем этим заправляет, сообразил, что козлом отпущения вы хотите сделать именно его. Изъял пулю от «Байярда», извлеченную из черепа Струмилина, пошел в аптеку, взвесил пули, акт составил. Полное несоответствие пули от «Байярда» и найденной в номере гильзы…
– Вот как? – почти не раздумывая, сказал полковник. – Помилуйте, а что сия писулька меняет? Мы и так знаем, что Рокицкий подвигнул Ольгу на убийство Струмилина, а она по неопытности да в кокаиновом забытьи немного напортачила… Конечно, несоответствие! И в деле отражено! Только как вы докажете, что это не Рокицкий? С того света дух вызовете посредством спиритического блюдечка? Нет-с, ротмистр, эта писулька ничегошеньки не стоит, можете ее в нужник употребить. На ложный след нас наводил Рокицкий, от себя отводя подозрения…
– Да вы…
– Успокойтесь. И слушайте дальше. Теперь разберем второй вариант моего отчета. В нем количество отличившихся, толковых и заслуживших ордена, уменьшено ровно наполовину. А вот вам в сем варианте отведена роль незавидная. Вы свою часть работы с треском провалили. Агентов погубили своих, мою явку провалили, Рокицкого упустили из-под носа, не распознали сразу, что Енгалычева злодей Рокицкий убил и оклеветал посмертно в качестве козла отпущения.
Да-с, вот именно. Илья Баланчук под любой присягой подтвердит, что в моем присутствии сомневался в виновности Енгалычева, но вы настаивали на обратном… Вы не смотрите на меня так, Алексей Воинович, я не монстр, я защищаться вынужден – у меня жена, детишки, положение в обществе. Своя рубашка ближе к телу, хе-хе… А все почему? Да оттого, что вы, прельстившись Танечкою Иванихиной, потеряли голову настолько, что забыли службу и долг, проводя все время в эротических забавах с объектом вашей страсти. И настолько были неосмотрительны, что папенька прознали, гоняли вас по тайге, как зайчика, из ружей стреляли – срам на всю губернию-с, ежели умело подать… Георгий Владиславович Мельников, человек молодой и холостой, тоже за Танечкой ухаживая, соперником вам мнился – так вы в раже дело ему начали шить с собутыльником вашим приставом, на коего матерьяльчик накоплен изрядный: взятки с купцов, прочие упущения… Ну кто вам дал право производить обыск у Мельникова и арест? Охранное отделение, как вам прекрасно известно, лишь ведет сбор информации и наблюдение, а обыски и аресты – прерогатива жандармского управления. Чтобы выбить на него должные показания, опять-таки противу всех законов и установлений безвинного купца Даника истязаниям подвергли…
– Что-о?
– А вот, извольте медицинское заключение прочитать, – охотно подсунул бумагу полковник. – Вся спина бедолаги покрыта сеткою свежих перекрещивающихся рубцов, происходящих от порки нагайкою… Документик подлинный, врач, между нами говоря, непосвященный – зато либерал большой, нас на дух не переносит, сейчас письма в столичные газетки сочиняет о зверствах столичного ротмистра во глубине сибирских руд. Чего доброго, запросец по вашему поводу в Государственной думе последует… Спина у бедняги и впрямь исполосована, мы даже фотографический снимок сделали. Мы ж не звери, ротмистр, к чему Даника в Шантару спускать, коли он будет больше полезен в роли вашей истерзанной жертвы? Он не дурак, понимает, что ему лучше с исхлестанной спинушкой полежать, чем отправиться туда, где ни печали, ни воздыхания… Букетец, а? Да вас с Мигулей в порошок сотрут на основании сего букетца… Пинком под зад, одного из полиции, другого из Корпуса. Отчеты, оба варианта, признаюсь вам, уже набело закончены, могут уйти в Питер, либо один, либо другой, уже через четверть часа. Вам-то еще на самом быстром поезде до Петербурга несколько дней добираться… А по телеграфу-то – фьюить! Когда приедете, будете уж вываляны в грязи по самые по уши… – Он деловито спросил: – А может, в сумасшедший дом вас отправить? Для пущей надежности? Подберем полдюжины свидетелей странного поведения вашего, свяжем, посидите там месячишко – и потом-то вам и вовсе никакой веры не будет. Тихонько в отставку спровадят с пенсией – и шагайте себе на все четыре стороны…
– Вы не посмеете, – сквозь зубы сказал Бестужев, вновь опустив руку на пистолет.
– Посмел бы, могу вас заверить… да нет нужды. И без того отчет по второму варианту ваше положение отягощает до полной, простите, безнадежности… Ах, Алексей Воинович, ну куда вам, щеночку резвому, против
– Посмотрим, – Бестужев встал. – Вот что я хочу вам сказать… – голос его сорвался, потому что ему увиделись мертвые, и он не сразу совладал с собой. – Я вам ничего и никого не прощу – ни Колю Струмилина, ни моих людей, ни остальных… Знаете, о чем только что подумалось? Вы не сможете остановиться. Это – как запой. Запойный пьет не по поводам, а оттого, что остановиться не может, покуда есть на свете водка. Так и вы. На Дальнем Востоке, знаете ли, случается, что попробует тигр человечины – и к прежнему своему рациону уже вернуться не в силах. Так и будет на людей бросаться, пока не пристрелят. Вы
– Великолепно, – полковник несколько раз беззвучно хлопнул в ладоши. – Тирада, целиком заимствованная из французского авантюрного романа. Какой же вы, право, мальчишка… Несмотря на боевые ордена и работу в Питере… Это прекрасно просто, что вы по собственному разумению изволили меня сравнить с тигром. Остынете и поймете, что тигр – зверь дюже опасный…
– Оставим это, – сказал Бестужев, боясь, что сорвется, а этого никак нельзя допускать. – Бессмысленно… Попробуйте ударить, если сможете. А я – отвечу. Прощайте… нет, полковник, категорически – до свидания. Извините, не кланяюсь и руки не подаю. Честь имею!
Глава девятая
Обух и плеть
– Алексей Воинович!
Бестужев сердито обернулся. Пронеслась мысль, что угрозы полковника уже начали претворяться в жизнь – прямо сейчас, пока он не успел покинуть здание жандармского управления. Теперь можно ожидать всего…
К нему неторопливо приближался Силуянов, временный начальник здешнего охранного, в хорошем партикулярном костюме, спокойный и невозмутимый на вид.
– Мы так давно не виделись, ротмистр, – сказал он вежливо. – А полагаю, найдется о чем побеседовать… Вы от полковника? Впрочем, вопрос скорее риторический – судя по вашему взволнованному виду, решающее объяснение все-таки состоялось, не так ли?
– О чем вы? – сердито спросил Бестужев, не представляя, как с этим человеком держаться.
Силуянов огляделся. Коридор был пуст.
– Алексей Воинович, давайте не будем играть в прятки. Дело зашло слишком далеко. Пойдемте ко мне и побеседуем.
– О чем? – настороженно поинтересовался Бестужев.
– В первую очередь – о вашем будущем. – Силуянов понизил голос, усмехнулся. – Я вам не враг, не беспокойтесь. Если помните, не далее как прошлой ночью на некоей даче на Афонтовой горе вас мои люди уже вытащили из серьезной неприятности… Не правда ли? Пойдемте, времени и в самом деле мало…
Поколебавшись, Бестужев все же двинулся следом за ним по длинному казенному коридору. Они свернули влево, спустились на этаж ниже, снова шагали по длинным коридорам, пока не оказались перед закрытой дверью, распахнувшейся после того, как Силуянов нажал незаметную кнопочку звонка.
– Никого не пускать, Павел Михалыч, – на ходу велел Силуянов молодому чиновнику в приемной. – Нет меня, пропал в нетях, исчез в безвестности… Проходите, ротмистр.
Бестужев устроился на стуле так, чтобы сидеть вполоборота к двери и при нужде моментально извлечь браунинг.
– Судя по вашей позе, ожидаете уже… сюрпризов? – хмыкнул Силуянов. – Чаю хотите? Нет? Ну и бог с ним…
– Евгений Павлович, вы можете устроить мне немедленную телеграфную связь с Петербургом?
– Могу, но не стану, – моментально отозвался Силуянов. – Потому что вам это уже совершенно ни к чему. Алексей Воинович, вам следует незамедлительно покинуть Шантарск. Ваше дальнейшее пребывание здесь слишком для вас опасно.
– Простите?
– Да не играйте вы! – Силуянов с неподдельным раздражением хлопнул ладонью по столу. – Я в этом заведении оказался не вчера. Кое-какой опыт имею. А потому могу примерно догадываться, о чем вы говорили с Ларионовым, что вы ему могли сказать, какие перспективы он мог перед вами обрисовать… Так что давайте уж откровенно. Благо я вам не враг. Старался помочь, насколько было в моих силах и при сложившейся ситуации…
– Та-ак… – сказал Бестужев, кое-что сопоставив. – Значит, это ваши «хвосты» за мной таскались?