Александр Бушков – Дикое золото (страница 24)

– Ну, а каковы, собственно, правила перевозки? – спросил Бестужев. – В Петербурге я эту тему не успел проработать.

– В данном случае правила таковы… Пресловутый золотой караван обычно состоит из трех-четырех повозок. На вид они совершенно пусты, только в задок брошены опечатанные сумки со шлиховым золотом, занимающие не столь уж много места. Золото – вещь тяжелая… Назначение поездки обычно держится в строжайшей тайне, принимаются все меры, чтобы посторонние не отличили золотой караван от обычного обоза, отправленного по некоей казенной надобности. Обычно караван сопровождается казачьим конвоем – в нашем случае это человек шесть-семь, не более восьми. С ними, как правило, отправляется казачий офицер, но иногда обходятся унтер-офицером. Столь малый конвой вызван тем, что количество казаков заранее определено соглашением меж съездом золотопромышленников и войсковым атаманом. Съезд за плату нанимает отряд, берет его на полное содержание… Часть казаков к тому же постоянно отвлечена в летучий отряд по ловле спиртоносов, вкупе с полицейскими силами. Увеличить конвой резко – задача не из простых, тут все спланировано заранее. Соответствующие документы я вам представлю, если понадобится. Начнем… Второго мая сего года погода стояла как раз мерзкая, до настоящей распутицы было далеко, но дорога была чертовски непроезжей. Пришлось заночевать в тайге. Накануне, перед отъездом, некая добрая душа, так и оставшаяся впоследствии неразысканной и неизловленной, снабдила казачков тремя бутылками коньяка, каковые были на привале благополучно и выпиты…

– И что за «душа»?

Баланчук зло вздохнул:

– Одна местная, пардон, дамочка легкого поведения. Последующее показало, что дамочка лишь выполняла чье-то поручение, не сама ведь додумалась, – но успела растаять в пропащности, стерва… Короче говоря, как показали потом анализы, коньяк содержал весьма сильную сонную отраву. На каждого и пришлось-то по чарочке, но снотворное сшибло с ног практически всех. Ямщикам тоже налили по доброте души, вахмистр пригубил, сопровождавший караван один из иванихинских опричничков тоже не отказался… В общем, после тягостнейшего пробуждения выяснилось, что из повозок пропали две сумки со шлихом, весом, как вы правильно информированы, более пяти пудов. Это было первое ограбление подобного размаха. Шкодили и раньше, но именно шкодили: самое большое достижение, на какое допрежь того оказались способны наши мазурики, – это умыкнуть полпудика в девятьсот третьем в ходе налета на промывочный пункт. Даже в пятом и шестом боевики до иванихинского золота не добрались – хотя и пытались несколько раз. Но тогда действовали меры чрезвычайной охраны и военного положения, воинские экспедиции были весьма многочисленны, и с пойманными не церемонились, юстицию не утруждали…

– И что было потом?

Глава вторая

Подробно и крайне уныло

– Непосредственно после… пробуждения? – понятливо подхватил Баланчук. – Что там могло быть… Поскольку до Аннинска было ближе, какая-то треть пути, туда наши герои и отправились. Ну, разумеется, переполох случился страшный, в приливе пресловутого административного восторга уездная полиция и местные жандармы бросились на дорогу – что было пустым делом, понятно, кто бы их там ждал? – и устроили обыск на железнодорожном вокзале – что было уже далеко не пустым делом, вот только запоздалым. Ибо нападавшие давным-давно, надо полагать, поместились на один из проходящих поездов: их в обоих направлениях с утра проследовало семь. Золото – вещь тяжелая, но компактная, его без особого труда можно разместить в обычном багаже… Бедолагу вахмистра отдали под военный суд, казаки получили страшную выволочку от атамана, а иванихинские работнички – от хозяина. Вся местная агентура была поднята на ноги, в Аннинске и Шантарске начались облавы и прочие сыскные мероприятия, но результат оказался нулевым. Ни малейшей ниточки, ни единой зацепки. Вышеупомянутая дамочка – называю ее так исключительно из вежливости, ибо речь идет об обычной дешевой проститутке, – до сих пор не разыскана, и кое-кто у нас полагает, что среди живых ее уже не числится. Вы хотите знать соображения по сему поводу или сразу перейти ко второму налету?

– Соображения – потом, – сказал Бестужев. – В самом конце.

– Итак-с… Господин Иванихин, и до того не отличавшийся кротостью библейского царя Давида, разошелся вовсю. Мало того, что нажаловался губернатору, еще и отправил депеши в Петербург, где располагает определенными связями…

– Читал, – хмыкнул Бестужев. – В самом деле, крайне эмоционально написано…

– О разносе, который учинило местное и столичное начальство всем, кому только могло, упомяну лишь вскользь, – сказал Баланчук. – И без того понятно, что без разноса, причем лютого, в таком деле никак невозможно… Дело житейское. Гораздо хуже другое. Иванихин, от злости потеряв всякое доверие к власть предержащим, решил действовать самостоятельно. Следующий караван, второй, был им отправлен втайне от полиции, жандармерии и прочих кровно заинтересованных лиц. При нем, знаете ли, как при древнем восточном сатрапе, есть нечто вроде личной преторианской гвардии – с дюжину молодцов, вооруженных до зубов. Законами подобная «лейб-гвардия» не возбраняется-с, коли не совершает ничего криминального. Есть у Иванихина этакий черкесец, на каторге побывал…

– Исмаил-оглы? Я его видел.

– Он самый. А Луку Гнездакова не доводилось видеть? Ну, это вас бог миловал. Еще одна каторжанская морда… Он этой иванихинской опричниной и заведует. Ну-с, караван сопровождали лично Гнездаков с Исмаилом и восьмеро конных «гвардейцев» – да и на облучках вместо ямщиков тоже были посажены эти самые молодцы. Обычных налетчиков они встретили бы жутко – народец, скажу вам откровенно, отпетый, но храбёр и оружием увешан по самые уши. Однако во второй раз налетчики устроили совершенно неожиданный сюрприз. Вот на этом самом месте, в лощине, караван был внезапно обстрелян из тайги… из пулемета.

Бестужев поднял брови.

– Именно-с, не изволили ослышаться… – вздохнул Баланчук. – Я, господин ротмистр, еще служа по армии, неоднократно наблюдал на учениях пулеметную стрельбу, а потому не удивлюсь действию, которое она оказала на конвойцев. Бежали врассыпную, как зайцы, собственно, даже не бежали – перепуганные кони, конечно же, не строевые, разнесли их так, что просто чудом обошлось без разбитых о сучья голов и переломанных при падении шей. И Лука, и Исмаил-оглы, даром что прошли все каторжные университеты, с пулеметом в жизни не сталкивались, а потому поддались той же панике… Когда все улеглось, обнаружилось, что лошади в одной из повозок убиты, а из повозки исчезли сумы, где было более семи пудов золота. Ни описания нападавших, ни их возможного количества никто из подвергшихся нападению дать был не в состоянии – лишь парочка краем глаза, посреди суматохи, видела, как из тайги выскочили всадники. Но нет уверенности, что речь идет именно о нападавших, – у страха глаза велики, вполне возможно, они друг другу казались налетчиками…

– Дерзость, между нами говоря, даже заслуживает некоторого восхищения… – сказал Бестужев.

– Да уж… Ну что же, вновь на ноги были подняты полиция, жандармерия, конно-полицейская стража и казаки, вновь шли облавы, обыски и агентурная работа, но результаты и на сей раз оказались не богаче прежнего. В чью-то светлую голову пришла мысль послать фальшивый караван, где роль ямщиков играли переодетые жандармы, а в повозках были спрятаны казаки. И – ничего. Караван сей добрался до Аннинска благополучно – как и другой, неделю спустя, уже настоящий, и вновь под конвоем казаков и стражников. Это многим прибавило уверенности, поверили, что неведомые налетчики, решив не испытывать фортуну в третий раз, убрались восвояси… Тридцатого мая двинулся очередной обоз. Две повозки, одиннадцать казаков со стражниками… – Баланчук шумно вздохнул, прижал указку к ничем не отмеченной точке на карте. – Вот здесь, когда они вброд пересекали речушку, на берегу внезапно рванул сильный подрывной заряд, после чего вновь вступил в действие пулемет. Человеческих жертв не оказалось и на сей раз, лишь один стражник получил касательное пулевое ранение в плечо, а второй сломал ногу, когда его подмяла собственная убитая лошадь… И вновь та же тактика – пулеметным огнем были убиты лошади первой повозки, именно из нее и выхватили сумки двое замаскированных субъектов, действовавших под прикрытием пулеметного огня. Их на сей раз видел казак. Ничего дельного в его показаниях нет – двое, одеты по-таежному, морды закрыты тряпочными масками… Предпринятые меры вновь оказались бесполезны и результата не принесли. Единственный успех, если только можно назвать это успехом, – мы обнаружили поблизости пулемет. В качестве экспертов выступали офицеры местного гарнизона, они письменно засвидетельствовали, что в наши руки попал… – он заглянул в бумажку, – ручной пулемет системы «Мадсен» датского производства, в небольших количествах состоящий на вооружении российской армии. Происхождение его до сих пор не установлено. Предполагается, что был похищен из какой-то воинской части, но еще не на все наши запросы поступили ответы – началась обычная бюрократическая возня с проволочкой и прохладцей. Мы полагаем, что пулемет был брошен по очень простой причине: у налетчиков более не было к нему патронов.