Александр Бушков – Д'Артаньян — гвардеец кардинала. Провинциал, о котором заговорил Париж (страница 66)
— О да, сударь! — у растроганного юноши даже слезы появились на глазах. — Вы — мой первый настоящий заказчик…
— Ну-ну, милейший, к чему эта влага? — сказал польщенный д'Артаньян с видом умудренного опытом человека. — Рисуйте, рисуйте. Потом пришлете портрет в Париж на улицу Могильщиков, номер одиннадцать.
«Ничего он не пришлет, конечно, — подумал д'Артаньян. — Пропьет со здешними краснощекими девицами. Ну ладно, как бы там ни было, я нашел неплохое применение пистолям принца Конде. Многие владетельные особы покровительствовали живописцам — короли, римские папы, герцоги. Грех отставать. Деньги все равно дармовые, а юнец, глядишь, не все пропьет, на краски останется. Д'Артаньян, покровитель живописцев, — это звучит. Это хороший тон. В Париже не грех и ввернуть в обществе, пусть знают, что я не только вино пью, в карты играю и на дуэлях дерусь…»
— Любезный господин Арамис, — вкрадчиво произнес кто-то над его плечом. — Не уделите ли мне несколько минут?
«Ага! — вскинулся д'Артаньян, словно пресловутые шилья впились-таки пониже спины. — Явились наконец!»
— Я вас покидаю, любезный Рембрандт, — сказал он собеседнику. — Пейте себе на здоровье, я за все уплатил… Желаю оседлать Фортуну!
— Спасибо, сударь! Портрет ваш я непременно пришлю…
— Ну как же, как же, я и не сомневаюсь… — благодушно сказал д'Артаньян, помахал ему рукой и отошел вслед за незнакомцем в надвинутой на глаза шляпе.
— Присядем здесь, если не возражаете?
— Не возражаю, — сказал д'Артаньян, ожидая, когда будут произнесены условные слова.
Однако он их так и не дождался. Незнакомец попросту сдвинул шляпу на затылок — и д'Артаньян присвистнул от удивления.
— Ловко! — сказал он, улыбаясь во весь рот. — Милейший лорд Винтер?
— Тс! Я здесь под чужим именем…
— Понятно, понятно… Как там наш герцог?
— Он в добром здравии, — тихо сказал лорд Винтер. — Вот что, Арамис. За вами сейчас придет человек, к которому вы сюда и прибыли… Я опередил его буквально на четверть часа. У меня к вам будет интересное и серьезное предложение…
— Слушаю.
— Так уж получилось, что я в курсе всех ваших замыслов. О, не нужно хвататься за шпагу… Я вовсе не намерен вас выдавать. Во-первых, доносить позорно для дворянина, во-вторых, это было бы крайне невыгодно… Я, знаете ли, всей душой желаю успеха и победы вам и вашим друзьям, полного осуществления ваших замыслов…
— Спасибо на добром слове, — настороженно сказал д'Артаньян. — Но о чем вы, в таком случае, хотите со мной говорить?
Лорд Винтер перегнулся к нему через стол, понизил голос до шепота:
— Арамис, я просто-напросто хотел попросить вас внести в ваши планы некоторые изменения, довольно-таки пустяковые…
— А именно?
— Я же говорил, что знаю практически все, — сказал Винтер с загадочной улыбкой. — Я вовсе не собираюсь вас просить внести какие-то изменения в судьбу некоего недалекого рогоносца по имени Луи… Но что касается
— Извольте выражаться яснее, — сухо сказал д'Артаньян.
— Охотно. В конце концов, мы друг друга стоим, потому что оба сейчас — отъявленные заговорщики… Дорогой Арамис, вы ведь почти незнакомы ни с герцогом Анжуйским, ни с принцем Конде, верно?
— Пожалуй…
— Вы их почти не знаете. Они ничего не успели сделать для вас — одни лишь обещания. О, конечно, они их когда-нибудь сдержат, но я могу предложить вам гораздо более приятное будущее…
— И что я для этого должен буду сделать?
— Сущие пустяки. Вам даже не понадобится делать это самому, если не лежит душа. Вам нетрудно будет подыскать себе подручных среди заговорщиков… Итак, Арамис, я знаю, что кардинала Ришелье ваши друзья задумали убить в его замке Флери. Они явятся туда словно бы в гости во главе с герцогом Анжуйским и принцем Конде, а за столом разыграют мнимую ссору, шпаги появятся из ножен, и в суматохе с полдюжины их проткнут кардинала… Как видите, я знаю все. Но тут-то и начинаются те изменения, которые мне крайне желательны… Что, если
«Интересное предложение, — цинически подумал д'Артаньян. — И насквозь понятное, без малейших загадок. Нетрудно понять, кто будет набиваться в соправители к королеве при этаком-то раскладе. Лопни моя селезенка, речь идет об одном хорошо мне знакомом английском герцоге, недавно наставившем рога самому королю Франции. Недурную каверзу вы замыслили, господа англичане! В Столетней войне нас не победили, так, стало быть, решили попробовать с другого конца?»
Но вслух он сказал, сохраняя на лице полнейшую невозмутимость:
— Интересное предложение, милорд…
— Могу дать вам честное слово дворянина, что я сдержу все свои обещания…
— Ну конечно, — сказал д'Артаньян. — Как же без честного слова в таких вот делах?
— Итак? — напряженно спросил лорд Винтер.
«Что тут думать? — сказал себе д'Артаньян. — На тысячу пистолей батюшка не только отстроит Артаньян и прикупит утраченные земли, но, пожалуй, сможет приобрести и заливные луга у горы Понс — отличное подспорье в хозяйстве, сколько раз я об этом слышал… Если, как учит его высокопреосвященство, не имеют значения клятвы, данные заговорщикам и убийцам, то и деньги у них можно брать со спокойной совестью. Предназначались они для дурного дела, а пойдут на благое. Да и потом, грех не обмануть англичанина, еретика чертова, врага исконного…»
— По-моему, на такое предложение следует сразу отвечать согласием, — сказал он, постаравшись придать себе самый коварный и зловещий вид, какой, по его убеждению, и должен быть у приличного заговорщика. — Уговорили. Вы и мертвого уговорите, милорд, особенно с помощью таких вот увесистых аргументов…
И он по-хозяйски придвинул к себе тяжеленный кошелек, подумав при этом: «Буду отсылать батюшке деньги, обязательно напишу, чтобы сколько-нибудь на церковь пожертвовал, тогда уж и вовсе никакого греха на душе…»
— Вы, надеюсь, сумеете все организовать? — спросил Винтер озабоченно.
— Будьте уверены, — сказал д'Артаньян. — С такими деньгами это будет нетрудно.
— Но имейте в виду, что руки у нас длинные…
— Не сомневаюсь, — сказал д'Артаньян. — Что же, я постараюсь сделать все, что велит мне мой долг перед Францией, клянусь!
«Ловко, д'Артаньян! — подумал он восхищенно. — Такую клятву не грех и соблюсти в точности. Я ведь ни капельки не лгу, я и в самом деле сделаю все, что велит мне долг перед Францией…»
— У вас мало времени, — сказал лорд Винтер. — Как только вернетесь в Париж, принимайтесь за дело… Ну вот и ваш человек. Мне пора удалиться, никто не должен видеть нас вместе…
И он выскользнул из-за стола, словно бесплотный дух, во мгновение ока исчезнув в клубах заволокшего зал никотианового дыма… Казалось, он вообще не появлялся здесь — но увесистый кошелек являл собою крайне весомый довод в пользу того, что разговор действительно состоялся, а намерения англичан, как обычно, были самыми коварнейшими…
Д'Артаньян поторопился прибрать кошелек в карман.
Глава восьмая
О том, какое применение порой находили в Зюдердаме вареным ракам
Едва он успел это сделать, как к его столику с самым невозмутимым видом приблизился человек при шпаге, судя по покрою одежды, несомненный французский дворянин, прибывший оттуда совсем недавно.
— Я имею честь видеть перед собой шевалье де Лэга? — спросил он негромко, но с совершенно невозмутимым лицом.
— Да, — кратко ответил д'Артаньян, придавая себе столь же невозмутимый вид, чтобы сразу показаться человеком серьезным и уж никак не новичком в многосложной науке заговоров.
— Мадрид и Зюдердам, — произнес незнакомец.
— Флери и Париж, — немедля ответил д'Артаньян.
Незнакомец показал в согнутой ковшиком ладони испанский мараведис, изуродованный тем же манером, как тот, что лежал в кармане гасконца, — и д'Артаньян незамедлительно предъявил для обозрения свой, с теми же предосторожностями.
После чего незнакомец облегченно вздохнул:
— Наконец-то, Арамис…
— Черт побери, я вас жду уже три дня! — обиженно заявил д'Артаньян.
— Простите, шевалье, но все окончательно решилось только сегодня. Граф вам расскажет остальное…
— Граф? Значит, это не вы — граф де Шале?
— Я вас к нему проведу, — сказал незнакомец. — Пойдемте немедленно. Вы не заметили, чтобы за вами кто-нибудь следил?