Александр Бушков – Белая гвардия (страница 43)
— Не так-то это просто, — сквозь зубы сказал Мазур. — Ага!
Со стороны Папиного дома показалась бегущая фигура. Лаврик держал на спине громадный узел, судя по тому, как он подпрыгивал, колотя по хребтине, довольно легкий, но чертовски громоздкий. У ворот раздался оглушительный взрыв, грохот падения чего-то тяжелого, зарычали моторы, судя по звуку — не танки, а броневики: ага, начали зачистку…
Лаврик промчался мимо них, крикнув:
— Что стоите?
— Пошли! — распорядился Мазур.
В мешке у Лаврика что-то сухо постукивало. Мазур уже разглядел, что в качестве тары Самарин употребил то самое атласное покрывало с роскошного Папиного ложа. Интересно, весь кино- и фотоархив выгреб? С него станется…
Они столпились в небольшой комнатке, перед высокой металлической дверью. Мазур сделал знак, не особенно и заботясь, кто его будет страховать, свои или импортные — растяп здесь нет… Потянул на себя тяжеленную дверь, отпрянул в сторону, готовый выхватить пистолет, видел краем глаза, как двое выдвинулись с трещотками наперевес. Посветил фонариком внутрь: никого, небольшая бетонированная площадка, от которой уходят вниз серые ступени. Заметил выключатель, нажал. Туннель осветился — внушительное, добротное сооружение, забранное в бетон.
Люди вереницей пробегали мимо него, спускались вниз. Шедший последним Леон, с кривой улыбкой покосившись на Мазура, захлопнул дверь, принялся задвигать лязгающие засовы.
— Не до гуманизма, полковник, — бросил он, вращая стальной штурвальчик. — Про эту штуку никто почти не знает…
— Да мне плевать, — сказал Мазур чистую правду.
Им здесь больше нечего было делать. Наверху разгоралась уже абсолютно
Туннель они прошли довольно быстро, под шарканье подошв Принцессы и постукивание Лавриковых трофеев. Ступени круто поднимаются вверх, еще одна площадка, где поместиться можно, лишь скрючившись в три погибели, в сером бетонном потолке — круглый люк с двумя засовами и рукояткой-скобой.
Момент наступил рискованный. Прознай нападающие про подземный ход, выставь они там засаду — накроют здесь, как мышей в ведре, и укрыться негде…
Отвалив люк, Мазур отчаянным прыжком оказался снаружи, в душноватой темноте, упал наземь, перекатился вправо, держа наготове пистолет. Вокруг вздымались деревья, высокая трава подступала вплотную к кромке люка — и ни шороха вокруг…
Он негромко свистнул, спрятал оружие. Кто-то невидимый подал ему Принцессу, подняв ее обеими руками. Вытащив драгоценный груз, Мазур зорко озирался — не удалось бы услышать тихие шорохи крадущейся засады за грохотом близкого боя. Там уже хлопают орудийные выстрелы — бронетехника заработала. У него пронеслось в голове: самое интересное, что нападавших, как уже порой случалось в других местах, могут использовать втемную. Кто-то авторитетный и отягощенный солидными погонами объявил с взволнованным видом, что Папу в его резиденции только что убили заговорщики, все они там изменники и мятежники, а потому следует выкосить всех гадов под корень…
Когда выбрался последний, Мазур захлопнул люк — покрытый сверху, как оказалось, пластом земли с травой, так что он моментально слился с окружающими зарослями. Трава наверняка мастерски сработана из синтетики, настоящая бы очень скоро завяла, выдав секрет…
Как-то так само собой получилось, что они втроем отошли в сторонку — Мазур, Лаврик и Леон. Хотя у бельгийца и было нешуточное превосходство в людях, он что-то не порывался объявлять себя командиром: ну да, на хрена ему лишняя ответственность, ему бы ноги унести…
— Ну, что думаете? — спросил Мазур.
— А что тут думать? — пожал плечами Леон. — Пробираться потихонечку к городу, а там и рассветет. Раздобудем машины и махнем в подходящее посольство. Посольства, если вы не знаете…
— Да знаем, — сказал Лаврик. — Не дети малые.
Мазур тоже отлично разбирался в этих тонкостях. В Африке (как и в Латинской Америке, кстати) отношение к иностранным посольствам самое уважительное. Какая бы заварушка ни грянула, никто никогда ни в одно посольство не вломится. По обе стороны Атлантики такой обычай установился отнюдь не по причине высоких моральных качеств и трепетного отношения к международному праву. Просто-напросто всякий потенциальный мятежник непременно возьмет в расчет, что и ему самому, быть может, придется в будущем искать убежища в каком-нибудь посольстве, а потому они должны оставаться неприкосновенны. Да и разозленная нарушением ее суверенной территории держава из серьезных может и войска послать. Что касается данной конкретной ситуации, то тем же французам и получаса не потребуется: у них здесь парашютисты, головорезы из Иностранного легиона да вдобавок можно в два счета высадить с военных кораблей вооруженных матросов…
— Вот только есть один нюанс… — сказал Мазур.
— Я понимаю, — кивнул Леон.
На каждую хитрую задницу есть известный предмет с винтом… Давным-давно путчисты придумали нехитрые, но действенные меры: на ближних подступах к посольству располагаются солдаты и без церемоний расстреливают тех, кто собрался попросить политического убежища. Чем неприкосновенность посольства нисколечко не нарушают…
— Боюсь, во французское не пробраться, — сказал Леон. — Уж там-то наверняка ждут… — он невесело рассмеялся. — А вот
— Готовы к нам в гости? — хмыкнул Мазур.
— Да хоть к самому черту, — серьезно ответил Леон. — Перед
— Перестройка, мон шер, — фыркнул Мазур. — Ну, пошли?
Приняв на себя командование, он действовал привычно, без промедления: выслал вперед двоих в качестве боевого охранения, по одному — вправо и влево, выстроил цепочкой, и они двинулись в путь, подальше от грохотавшего в резиденции боя. Сам он с Принцессой поместился посередине колонны, время от времени безжалостно ее погоняя.
Прилегавшие к столице леса, слава богу, были похлипче джунглей, не такие густые, без переплетения лиан и высоких папоротников, к тому же освещенные полной луной. Однако змей и здесь водилось немало, так что шагал, до рези в глазах таращась себе под ноги. Все поголовно были в тяжелых армейских ботинках — кроме них с Лавриком, отправившихся на прием в легоньких туфлях. Если случайная гадюка вцепится в щиколотку… Никто с собой не тащит походную аптечку, так что противозмеиной сыворотки нет, если что, тут и придется отдавать концы. Выйдет невероятно обидно и нелепо: на четырех континентах
В общем, это оказался самый поганый марш-бросок в его отнюдь не бедной на невзгоды жизни. Они двигались не особенно и быстрым шагом — подобно тому, как караван кораблей равняется на самого тихоходного, приходилось равняться по Принцессе. Леон пару раз на нее оглядывался с неприкрытой злостью, но свои соображения благоразумно держал при себе. Вполне возможно, на месте Мазура он бы тоже попытался вытащить Натали — из гораздо более меркантильных побуждений. И цену бы заранее назначил, продукт загнивающего буржуазного общества…
Довольно скоро они удалились настолько, что грохот боя утих. Двигались метрах в пятидесяти от широкой асфальтированной дороги, по которой за все это время не проехала ни одна машина. Топографию этих мест Мазур не знал, и карту никогда не смотрел, знал лишь, что до городской окраины от резиденции — километров тридцать. Ничего, главное — двигаться вдоль дороги, и с пути ни за что не собьешься… И никаких привалов с передышками — что бы эта холеная кукла, чего доброго, не раскисла. Пока что чапает старательно, хоть и спотыкается частенько, и ноги давно должна натереть, оттого что ботинки велики… Вот уже рассветает помаленьку, должны добраться…
— Стоп! — распорядился он, увидев, что шагавший впереди всех остановился и поднял руку — но оружие на изготовку не взял, так что впереди не противник…
Он добежал до передового дозорного — одного из людей Леона — спросил тихо:
— Что там?
— Вон там, полковник… Видите?
Мазур присмотрелся. На краю дороги, задними колесами оставшись на ней, а передними съехав на обочину, косо стоял школьный автобус. Не крашенный в защитный цвет, а именно что светло-синий, ага, вон и надпись с эмблемой на боку. Передняя дверь распахнута, вокруг ни души…
— Пойдем посмотрим, — сказал он. — Дайте-ка на минутку…
И бесцеремонно забрал «клерон» у второго дозорного.
Оказавшись у крайних деревьев, они осмотрелись и прислушались еще раз, потом безбоязненно вышли на обочину. Что здесь произошло, понятно было с первого взгляда: справа, посередине шоссе, вытянувшиеся в цепочку стреляные гильзы, одни целехонькие, другие смяты в лепешку колесами тяжелых машин…
Классический американский школьный автобус, здоровенный, с большим капотом. Года два назад янкесы, решивши внести свой вклад в помощь здешнему образованию, с превеликой помпой подарили Папе двадцать новехоньких автобусов. Папа халяву, разумеется, принял с благодарностью, как любой на его месте. Вот только здесь вам не Америка, здесь нет привычки возить детишек в школу на специальных автобусах — сами доберутся, не барчуки, чай… Поэтому Папа, не особенно и заморачиваясь, два автобуса передарил лицею святой Женевьевы, а остальные — своему элитному парашютному батальону. Американцы, конечно, об этом прослышали, но дареное назад не отбирают — да и отбери у Папы, попробуй…