Александр Бушков – Белая гвардия (страница 32)

Мазур бежал размеренно, сберегая дыхание, время от времени бесцеремонно подхватывая за шиворот Принцессу, когда она спотыкалась, уклоняясь от нависавших лиан, чтобы не запутаться сгоряча, под верещанье обезьян вверху. В голове бессмысленно крутилось: «В шесть они накроют нас огнем…»

Увидев, что Леон остановился, как вкопанный, тоже затормозил, удержав за широкий ремень Принцессу, едва не проскочившую с разгона вперед.

Далеко впереди послышалось несколько взрывов — более всего походило на гранаты. Приглушенные расстоянием, донеслись несколько очередей. Леон, махнув остальным, повернул вправо. Все кинулись следом. Мельком глянув на компас, Мазур тут же сообразил, что бельгиец круто забирает вправо, все дальше уходя с ведущего к вертолетам маршрута.

И поступал, по мнению Мазура, абсолютно правильно: не следовало убаюкивать себя излишним оптимизмом, разрывы гранат и стрельба раздались как раз в том месте, где ждали вертолеты — а значит, туда и соваться нечего. Не было у них больше вертолетов. Мало-мальски опытному человеку не так уж и трудно, пробравшись к поляне густыми джунглями, одолеть двух пилотов, сидевших в кабинах. Засада. Их ждали, а, следовательно…

Лев снова остановился, укрывшись за ближайшим деревом так, словно опасался кого-то слева, обернулся, с перекошенным лицом махнул рукой. Мазур, подтолкнув Принцессу в заросли каких-то кустов, похожих на папоротник — может, это и был местный папоротник, — укрылся за деревом. Видел, что тот же маневр проворно проделали и остальные трое. Трое? Четвертого не видно…

Ага! Слева, метрах в двухстах, мелькнули меж деревьями, меж лианами фигуры в камуфляже, двигавшиеся волчьей цепочкой, — двое, трое, семь… Семь. Они пробежали, выражаясь морскими терминами, встречным курсом: и разминулись, как в море корабли…

Выждав немного, Леон снова побежал, в прежнем направлении. Наддал. Тут уж приходилось нестись за ним напрямую, не выбирая дороги. Они с хрустом проламывались сквозь заросли тех самых папоротников или как их там, пачкаясь остро пахнущим травяным соком, уклоняясь от толстых лиан. Стояла влажная, сырая духота, зеленоватый полумрак — солнечные лучи почти не проникали сквозь переплетение крон. Шумно разлеталась птичья мелочь, с визгом улепетывали обезьянки, один раз, справа, в чащобу с жутким треском ломанулся, судя по звукам, кто-то весьма даже крупный, и, судя по топоту, определенно копытный. Одна из лиан слева при ближайшем рассмотрении оказалась не лианой, а внушительной длины удавом — но он так и остался меланхолично висеть на суку, слишком быстро люди мимо него пронеслись.

Твою мать! Мазур с маху наступил на что-то невидимое в высокой траве, в зарослях кустов — подавшееся под толстой подошвой, ворохнувшееся, живое, размерами, уж точно, поболе ужика, но значительно уступавшее удаву. Даже если это рогатая гадюка, обошлось, скорость спасла…

В конце концов Леон остановился, и они сбились в кучку. Мазур был мокрый, как мышь, сырая духота окутывала, как в парилке. Принцесса тяжело дышала, прикрыв глаза — а вот остальные, как и Мазур, перенесли марш-бросок получше.

— Где Поль, кто видел? — спросил Леон, переводя дух.

— В затылок… — проворчал самый низкорослый из его людей, прямо-таки коротышка с выгоревшими усами. — Я точно видел…

Радист, покачивая головой, продемонстрировал свой агрегат, держа его перед собой за лямки. Пять разбросанных как попало дырок от пуль. Можно даже и не включать для проверки, подумал Мазур, и так ясно, что остались без связи…

Видимо, Леон пришел к тому же выводу — поморщившись, недвусмысленно махнул рукой, и радист, широко размахнувшись, забросил спасший ему жизнь агрегат подальше в заросли. Там ворохнулось что-то живое, мелкое, припустило прочь с негодующим писком.

— Они нас ждали, — выдохнула Натали.

— Ценное наблюдение, мадемуазель Натали, — криво улыбнулся Леон. — Безусловно, ждали. Кто-то продал. Иначе и быть не могло.

— Шкуру спустить…

— Давайте пока без заманчивых мечтаний? — тон у Леона был таким, что Принцесса моментально притихла. — Пока что речь идет о том, чтобы уберечь наши шкуры. Нам, в общем, повезло… — его улыбочка скорее напоминала оскал. — Командир у них не великого ума…

Мазур его прекрасно понял: в самом деле, кто-то у противника то ли сглупил, то ли не был обучен грамотно ставить засады на диверсантов. Следовало дождаться, когда они все, уцелевшие, вернутся к вертолетам, там и прищучить.

Был бы всем гроб с музыкой, тут и рассуждать нечего. Пришлось согласиться, что Леон, хоть и сволочь изрядная, рассчитал все точно: засада просто была вынуждена обнаружить себя, открыть огонь — все равно они, войдя в дом, обнаружили бы там встречающих, и началась бы пальба…

Леон сосредоточенно изучал мятую карту, извлеченную из нагрудного кармана. Мазур вытащил свою. Встал плечом к плечу с бельгийцем и тихонько сказал:

— Мы где-то вот тут…

— Похоже, — сказал Леон.

— Предлагаете напрямик?

— Естественно. У вас другое мнение?

— Да нет…

— Вот и отлично, — с некоторым сарказмом произнес Леон. — Погони, сдается мне, опасаться не следует…

Мазур, не раздумывая, кивнул. Здешние джунгли вообще-то жидковаты, встречаются и более непролазные дебри, ему однажды приходилось бывать, и воспоминания остались самые мерзкие. Но даже в этих местах преследовать кучку беглецов бессмысленно — если нет под рукой парочки полков как минимум… а впрочем, чертовски трудно высадить хотя бы и роту, разве что десантировать по тросам с повисших над кронами вертолетов. Не те места, где можно развернуть пару полков — да и откуда их взять? Половину-то здешней армии? Окажись в распоряжении неведомого противника мало-мальски крупные силы, он бы их непременно использовал возле городка, чтобы отрезать группу от джунглей, вытеснить на голое место. С воздуха высматривать бесполезно, хоть ты сюда сотню вертолетов пригони (которой попросту неоткуда взяться). Так что у операций в джунглях есть и светлые стороны: если уж оторвался от не особенно превосходящего тебя силами противника, хрен он тебя отыщет…

— Вот так, — Леон провел пальцем по карте, — километров около пятидесяти — и будет граница. Еще до того, как мы ее пересечем, джунгли кончаются, пойдет саванна. Вот сюда, к железной дороге, там можно остановить поезд и добраться до Кинтейро, там гарнизон, хотя и небольшой, а значит, найдется радиосвязь…

— Кинтейро — это вот здесь?

— Да.

— Я, как уже говорилось, не вправе давать вам советы… — сказал Мазур. — Однако есть соображения…

— Какие?

Мазур повел пальцем по карте:

— После того, как перейдем границу, идти не к железке, а вот сюда, в Квулонго. Кстати, так даже короче…

— Зачем? — бесстрастно поинтересовался Леон.

— Вот здесь — лагерь наших геологов. У них есть рация, мне точно известно. Сэкономим время и силы.

— Ну, если так… — протянул бельгиец.

Глава девятая

Провинциальное сватовство

Обратный путь долгого описания безусловно не заслуживал — потому что нисколечко не напоминал странствия героев какого-нибудь Буссенара, заявившихся в подобные места туристами и потому романтически восторгавшихся всякой бесполезной дрянью наподобие колючих кустарников, диких слонов и разнообразных змеюк. Когда тебе предстоит всего-навсего дотащиться до самую чуточку цивилизованных мест, где можно найти рацию, — ощущения совсем другие: лишь бы все это побыстрее кончилось…

Они топали до темноты — уже не бегом, а быстрым шагом, внимательно глядя под ноги, через каждый час устраивая короткий привал, главным образом ради Принцессы. Ходить-то по джунглям она умела, но такие концы отмахивать не привыкла. Хорошо еще, ноги не сбила. Вода во фляжках имелась, хотя и требовала экономного расходования — у них с собой не было обеззараживающих таблеток, без которых пить воду из местных ручейков может только человек, мягко выражаясь, неопытный. И провизии не было ни крошки. Вокруг, правда, шныряло превеликое множество четвероногой, летающей и ползучей живности, которую люди с опытом Мазура или белых наемников быстренько могли добыть и даже не сырьем стрескать, а приготовить на костре, — но не следовало отвлекаться на такие глупости, лучше попоститься до завтра, шагать с урчащими желудками, чем тратить время и сбиваться с темпа. Пока что можно и без еды продержаться…

Хорошо еще, что ручейки попадались, но на пути не предвиделось настоящих широких рек. Африканская река в их случае — изрядная головная боль. Пришлось бы убить чертову уйму времени, мастеря плот, — реки в здешних местах кишат не только крокодилами, но и бегемотами, которые порой могут оказаться даже поопаснее крокодилов…

Как и ожидалось, до темноты они не успели выбраться из джунглей и перейти границу. Пришлось устраиваться на ночлег в густых зарослях папоротника — и провести ночь то в тягостной полудреме, то бодрствуя и таращась в темноту. Со всех сторон доносились ни на что знакомое не похожие ночные звуки, порой в кронах высоко над головой возились и шебуршали мелкие тварюшки, а однажды не так уж и далеко раздалось громкое порыкивание, зажгись тусклым сиянием бледно-зеленые глаза — и мгновенно встрепенувшийся Леон будничным тоном объявил, что это леопард, скотина такая. Ощетинились стволами, напряженно вглядываясь в сырую темноту. Леопард некоторое время бесшумно бродил вокруг, а потом все же убрался. Возможно, у него имелось свое гобсанто, предупреждавшее о трех автоматических винтовках и трех автоматах (они остались без пулемета и пулеметчика, получившего случайную пулю в затылок)…