Александр Бурьяк – Владимир Высоцкий как гений песенного ширпотреба, сгоревший в творчестве ради излишеств (страница 6)
«… символом „верха“, благополучия, признанности Володе почему-то представлялась гостиница „Астория“.
Однажды ехали мы в Ленинград на гастроли, ни на какую „Асторию“, конечно, не ориентируясь. Хотя принципиальная возможность остановиться там у меня была. (Тесть И. Дыховичного Д. Полянский в описываемый период являлся членом Политбюро ЦК КПСС. — Прим. ред.)
Внезапно Володя, никогда ни о чем не просивший, говорит: — Нельзя ли один разок воспользоваться твоей возможностью и пожить в „Астории“? Знаешь, у меня есть мечта! Меня трижды оттуда выселяли. Можем мы один раз приехать так, чтобы нас не только не выбросили, но и не смогли бы этого сделать? Ты не представляешь, какую ты мне этим доставишь радость!
Я подумал: ну, если у человека так мало в жизни радости… В общем, удалось дозвониться тестю…
(…)
…Вспоминая сегодня эту историю, я думаю, что, конечно, во многих своих проявлениях Володя был очень и очень типичным. На многое похожим. Все присущее его поколению было свойственно и ему, — но вдвойне и втройне. И утроенные человеческие качества в сумме составляли эту уникальную личность.»
Я понимаю это так, что, по мнению Дыховичного, тяготение Высоцкого к роскоши и «блату» в два или три раза превышало средний уровень его поколения.
Беспощадный Марк Дейч о расходах Высоцкого:
«За 50 тысяч рублей он купил шикарный темно-синий „мерседес“. Огромная, респектабельная „машина для миллионеров“ совершенно не соответствовала бунтарскому духу его песен. Но этого он тоже не понимал.»
Может, «бунтарский дух» песен Высоцкого не вполне соответствовал его натуре, а соответствовал вполне только его сценическому образу, на который был неимоверный соблазнительный спрос.
Кстати, это был первый «мерседес», который появился в Москве, а значит, наверное, и в СССР.
Марк Цыбульский о занятиях Высоцкого в свободное от работы время («Высоцкий в Закавказье»):
«Морские круизы Высоцкий очень любил. Можно сказать, что до 1973 г., когда у него появилась возможность ездить за рубеж, круизы были его излюбленным отдыхом. Плавал Высоцкий на теплоходах „Аджария“, „Шота Руставели“ и „Грузия“. (В 1975 и 1976 гг. совершил два круиза по Средиземному морю на „Белоруссии“…»
Страшно далеки они от народа…
Откуда брались деньги — на морские круизы и прочее. Валерий Янклович (сайт otblesk.com):
«Начнем с того, что бюджет Высоцкого до 1978 года складывался достаточно рвано и случайно. Он регулярно получал 150 рублей в театре, а остальное… Редкие гонорары за фильмы, а главное — концертная деятельность. Но в концертах никакого плана не было: чаще всего неофициальные выступления в различных институтах и организациях, где он всегда получал наличными.
Гольдман просто залез в машину к Высоцкому и сказал:
— Владимир Семенович, выручайте… Мы будем платить Вам по триста рублей за концерт…
Тогда это была очень приличная сумма и Высоцкий, не выясняя, как эти деньги будут платить, сразу же согласился. Ему обещали по пять концертов в день, и Володя прикинул, что за пять-десять дней сможет заработать большую сумму… А потом месяц или два у него будет возможность спокойно жить и работать.
Я уже тогда говорил ему, что не стоит связываться.
— Володя, ты же по обществу „Знание“ имеешь приличные деньги…
— Валера, пойми: все это случайно… Чтобы сделать тридцать концертов, я должен работать тридцать дней. А с тут я могу это сделать за неделю.
Конечно, пять концертов в день — адский труд, но Володя пошел на это, чтобы потом нормально жить и работать.
…когда администраторы или директора филармоний попадались, то заявляли:
— А мы себе эти деньги не брали…
Рассчитывая на то, что Высоцкому все равно ничего не будет: ведь он получал деньги за свой труд. Дескать, Высоцкий все примет на себя, а они проскочат.
Когда Володя это понял, было уже поздно: почти сразу возникли три уголовных дела.»
Генрих Падва, адвокат Высоцкого, по поводу этих уголовных дел (с сайта otblesk.com):
«…все эти дела — с моей точки зрения — его просто добивали. Он был совершенно не приспособлен и для решения таких проблем, и для общения с такого рода людьми. И вообще, это совершенно не его сфера: административные дела, работа судебно-правоохранительных органов… Володя не был к этому готов — ни психологически, да и никак!»
Зато подготовился через это к роли Глеба Жеглова.
В юности Высоцкий занимался акробатикой, но ко времени службы в армии у него, как это нередко бывает у народных любимцев, обнаружилась проблема со здоровьем, а именно порок сердца.
Правда, Валерий Перевозчиков («Правда смертного часа») сообщает другое:
«Но у Высоцкого, действительно, было „бычее здоровье“ (…) В 1979 году в США он прошел полное обследование (вероятно, на томографе), кроме небольших возрастных изменений в миокарде, по его словам, весь организм функционировал нормально… В. В. многим с гордостью рассказывал об этом…»
Ну, возможно, томограф был неисправным. А ещё тут есть подозрительное «по его словам».
Продолжение о здоровье и не только о нём. Генрих Падва (с сайта otblesk.com):
«Для меня оказался неожиданным его внешний облик. Судя по голосу с пленок, фотографиям, — он мне, как и многим, представлялся крупным, здоровым, сильным мужиком, может быть, отчасти нарочито простоватым. А увидел я человека небольшого роста, худого и очень модно одетого, что меня тоже поразило. Высоцкий был в облегающих брюках и в изысканно узких, с острым носком, туфлях на высоком каблуке.»
Ещё о хилости Высоцкого. Художник-постановщик «Места встречи изменить нельзя» В. Гидулянов (взято из книги Марка Цыбульского «Владимир Высоцкий в Одессе»):
«Помню, снимали эпизод в декорации „квартира Шарапова“. Ночной вызов на задание. В дверь стучит водитель „Фердинанда“. Спросонок с постелей вскакивают Шарапов и Жеглов. Оба худенькие, в длинных ситцевых заношенных трусах, оба на одинаково тонких ножках. Съёмочная группа взорвалась смехом. И дольше всех стоял хохот Высоцкого. Эпизод вырезали, — думаю, зря…»
(Над хилостью смеяться не грех, потому что для большинства людей она — единственно результат лени и вполне преодолима.)
Режиссёр Любимов навязывал Высоцкому со товарищи сцены в гомосексуальном вкусе. Надо полагать, мышечная дряблость у Высоцкого появилась лишь ближе к фильму «Место встречи…»
Первая клиническая смерть случилась у Высоцкого в 1969 году (в возрасте 31 год, значит). Началось с того, что кровь пошла горлом. После пережития такого сколько-нибудь серьёзная работа над мускулатурой у всё более погружавшегося в алкоголизм человека уже вряд ли имела место.
Ещё о пижонстве Высоцкого. Станислав Садальский (там же у Цыбульского):
«Мы с Высоцким как-то сразу друг другу не понравились. Он мне — тем, что был разодет во французские шмотки. Володя же возмутился, когда я однажды спросил, кто это у нас тут вертится на съёмках: „Как кто? Это же Марина Влади!“»
В общем, нам Высоцкий пел «мы выбираем деревянные костюмы», а сам предпочитал французские.
Ещё Садальский. О том же, но другими словами (из которых не все приняты в приличном обществе). В интервью некому Д. Гордону (с сайта www.gordon.com.ua):
— Так тяжело было с Высоцким?
— Еще как!
— В чем это выражалось?
— Он очень важный был… (…) Высоцкий… Во-первых, он очень любил шмотки…
— Это разве плохо?
— Хорошо, но они же тогда недостижимой мечтой были. Вы представляете себе: настоящие французские джинсы…
— Заклепки, лейблы…
— Да, вот и мне такие хотелось, а еще все время подмывало поставить человека на место — характер-то у меня тоже отвратительный. «Что бы ему, — думал, — сделать, как уесть?».
На съемки в Одессу приехала с ним Марина Влади, а когда-то была история… Высоцкий как следует выпивал, мог поддатым прийти на спектакль, и его в Кащенко поместили — провернул такую штуку Любимов. На осмотре профессор у пациента спросил: «Так, женат?».
— «Да». — «Кто жена?». — «Марина Влади». — «Понятно, — доктор обернулся к свите, — это не лечится». Он не то чтобы хотел пошутить, просто не знал, что жена Высоцкого действительно Марина Влади.
Подумать мне было некогда… Высоцкий? И пусть, а я Садальский. Самомнения — Боже мой! Я вообще-то всех по именам называю, но на «вы» — учителя научили, что никому тыкать не надо. Вот и сказал ему: «Володя, вы не знаете, кто эта толстая тетка? Чего она здесь ходит, меня раздражает?». Он вскипел: «Ты что, <…>? Это Марина Влади!». Я хлоп себя по губам: «Ой, сам себе порчу!». Такой вот был эпизод, и как-то его, знаете, это задело…
На съемках он вел себя, как дорогой гость — будто пришел к вам на интервью, сел в это кресло: «Ну (изображает презрение и равнодушие), спрашивайте!»… Такой весь, переполненный собственной значимостью, он постоянно что-то из себя изображал. Особенно это видно по телевидению, потому что сам ты расслаблен и человек перед тобой как на ладони.
Высоцкий как гроза для коллег. Ещё показания. Марк Цыбульский цитирует актёра Михаила Лобанова по поводу участия того в записи пьесы «Алиса в стране чудес» («Алиса в стране чудес»):
«Высоцкий приезжал на запись почему-то всегда раздражённым, был очень строгим и очень требовательным. Он сначала нам показывал песни в своём исполнении, а потом Геворгян показывал нам фонограмму музыки. Высоцкого все актёры боялись.»
Несравненный Марк Дейч о двух Высоцких: