Александр Буртынский – Марш на рассвете (страница 13)
— Разумеется, — ответил я. — Ты обязан это сделать, если серьезно берешься за учебу.
Когда мы подходили к крыльцу, нам навстречу попалась тетушка с тазом золы в руках. Она прошла мимо, с достоинством отвернув голову.
— А где вещмешок? — спохватился я. — Там ведь продукты.
— Забыл, — буркнул Юрий.
— Вернешься?
— Ладно, — сказал он, отводя глаза. — В другой раз.
…Из военкомата мы вышли совсем затемно. Над заиндевелыми тополями городского парка поднимался красный месяц. По-видимому, автобус не имел точного расписания, и мы битый час зябли на остановке. Потом, перехватив какого-то учрежденческого возницу, ехавшего на паре разномастных лошадей встречать начальника, двинулись на вокзал. Легкие на ходу санки с ковровой полостью и пахучим сеном внутри плавно скользили по накатанному большаку. Весело позванивали колокольчики, отрывисто фыркали лошади, понукаемые кучером.
На душе было легко и покойно. Я ничуть не жалел о том, что, может быть, вижу все это в последний раз: впереди ждала большая жизнь, полковые товарищи, ученье, военные будни. Неожиданно я вспомнил, что у Юрия в кармане, кроме литера на билет, ничего не осталось, и довольно беззаботно прошептал ему на ухо:
— Придется нам, дружок, сутки попоститься! Хорошо бы самолетом: раз — и дома.
Лейтенант не ответил. Свет промелькнувшего фонаря упал на его лицо. Оно было мечтательным и немножко торжественным. Кажется, Юрию не очень хотелось домой.
НАВОДНЕНИЕ
К вечерней поверке Сергей опоздал. На улице его прихватил теплый дождь, какие нередко льют в марте у подножия Памира. В казарме же было прохладно, гимнастерка сразу прилипла к спине, вызвав неприятное ощущение сырости.
— Брр! — поежился Сергей. — Промок совсем.
— Зараз высохнешь, — заметил, укладываясь спать, его сосед по койке Вася Тимко: — Ох, и дасть тебе жару сержант!
При упоминании о сержанте Сергей поморщился; лейтенанту еще можно было объяснить — засиделся в библиотеке, зачитался… На сержанта Нечитайло никакие доводы не действовали. Сержант всегда был прав. Из-за этой правоты Сергею чаще других приходилось ходить в наряды, служба давалась ему нелегко. Тем более что особой выносливостью он не отличался.
А началось все, казалось бы, с пустяка. Как-то на политзанятиях сержант «зашился». Тогда лейтенант вызвал Сергея, и тот, по обыкновению, ответил обстоятельно и толково.
— Вот это ответ! — похвалил лейтенант.
Покосившись на Сергея, задетый Нечитайло пренебрежительно обронил:
— На языке далеко не уедешь!
Сергей не придал этому случаю значения, но сержант с тех пор стал с ним подчеркнуто официален и ни в чем не давал поблажки.
Сергей вздохнул и стал молча стягивать гимнастерку.
Из-под белой простыни выглянуло худое смуглое лицо Хамида Мансурова.
— Ужин в тумбочке, — строго сказал он. — Кушай, пожалуйста.
Разломив большой бутерброд пополам, Сергей предложил:
— Кто за компанию?
Хамид покачал головой, зато розовощекий Тимко с готовностью протянул широкую ладонь.
— Давай! — потом, набив рот хлебом с колбасой, похвалил: — Добрая штука… Ты, Сереженька, почаще в город ходи!
— Ат-бо-ой! Прекратить разговорчики! — раздался голос Нечитайло. Плотный, крутоплечий, он шел из дальнего конца казармы между рядами коек, картинно выпятив грудь и поскрипывая офицерскими сапогами. Около Сергея он остановился, качнулся на носках: — Вы что, Белкин, на особом положении? Или для вас устав не писан?.. Почему к поверке не явились?
Сергей не ответил.
— Я смотрю, распустились тут некоторые… Дисциплина для них ничего не значит!
Молчание Сергея, который обычно за словом в карман не лез, несколько озадачило сержанта. Видимо подражая лейтенанту Трушкину, он заложил руки за спину; его крупные губы тронула усмешка:
— Ну, и как, ученый, скоро академиком станете?
Ох, уж эти нечитайловские шуточки! Сергей не выдержал:
— Да уж скорее, чем вы — командиром взвода.
— Болтаете тут!.. — вспыхнул сержант, глаза его забегали. — Вы лучше порядок наведите! Портянки вон под койкой с полудня валяются. Разгуливает где-то с самого утра, да еще грязь развел… Убрать немедленно!
Сергей было привстал, но при последнем слове сержанта снова опустился на койку.
— Во-первых, как сами изволили выразиться, болтался я с утра, а портянки только с полудня…
— Один наряд вне очереди! — выпалил Нечитайло и, повернувшись, зашагал к выходу.
— Товарищ сержант, я тильки вспомнил: то ж мои портянки! — крикнул ему вдогонку Тимко.
Но тот, казалось, не расслышал. Задержавшись у дверей, он принялся что-то втолковывать дневальному. Солдат слушал его, весь подавшись вперед и придерживая у пояса зачехленный штык. «Наверняка ночью разбудит мыть полы. Уж лучше бы сразу, а то опять не высплюсь», — мрачно подумал Сергей.
— И чего он до тебе причепляется? — посочувствовал ему Тимко. — Как я тех портянок не заметил?..
— Не в портянках дело, — буркнул Сергей. — Чести ему не хватает, что ли, служаке…
— Зачем так говоришь? — приподнял с подушки стриженую голову Хамид. — Плохие слова говоришь. Сержант дисциплину требует, понимать надо.
— Да Серега и понимае, тильки полы ему оттого мыть не легче, — со вздохом заметил Тимко. — Спокойной ночи, Сереженька!
В казарме стояла полутьма. Закинув руки за голову, Сергей смотрел в освещенный снаружи квадрат окна, В ртутных каплях дождя на стекле дробились лучи уличного фонаря. Поскрипывал на ветру угольно-черный карагач. Дома, в далеком приволжском городке, сейчас еще светло. Мать, наверное, приняла дежурство, сидит у телефона в больнице. Может, думает сейчас о нем?.. Сергей представил себе, как он выглядит со стороны, босой, с мокрой тряпкой в руках, и усмехнулся. «Видела бы мама…»
— Тревога!
— Па-а-дъем! Поднимаясь!
Сергей с трудом разлепил щемящие от короткого сна веки. Кто-то стаскивал с него одеяло. В первую минуту Сергей решил, что его будит дневальный мыть полы. Чертыхнулся, приподнялся на локте и увидел поспешно одевающегося Мансурова. С соседних коек спрыгивали солдаты, кругом на все лады повторяли команду: «Подъем! Тревога!»
В казарме слышались топот, лязг винтовок, разбираемых со стоек, короткие разговоры, и над всем этим, необычайно громкий и трескучий, властвовал зычный бас Нечитайло:
— Оружие оставить! Только скатки. Поторопись! Осталась одна минута!
— Строиться!
Дневальный вторил ему звонким от усердия голосом, в котором слышалась радость человека, довольного перерывом в долгом и нудном ночном дежурстве.
Сергей, сопя спросонья, натянул сапоги, надел гимнастерку, застегнул ремень. Уже не первый раз взвод поднимали на рассвете, и Сергей втайне надеялся, что тревога ложная и дело ограничится лишь проверкой на быстроту подъема.
На мокрой булыжной площади перед казармой Нечитайло уже выстраивал взвод. Солдаты, зябко поеживаясь на сыром ветру, шутили:
— Не иначе складская машина увязла. Толкать придется.
— А может, строем на кухню — картошку чистить?
— Нэ може быть! — весело возразил Тимко. — Если на кухню, то разбудили бы нас с Сергеем. Зачем всех беспокоить?
Солдаты засмеялись. В сторонке, у карагача, Сергей заметил фигуру взводного лейтенанта Трушкина. Тот короткими затяжками докуривал папиросу.
— Ррравняйсь! Мир-рна! — рявкнул Нечитайло и, выгнув ладонь, легко, побежал навстречу командиру.
— Отставить, вольно, — негромко произнес лейтенант. Юное лицо его сделалось непривычно строгим: — Шум подняли, соседей не жаль!
— Вольна! — уже тише выдохнул Нечитайло, не спуская с лейтенанта глаз. Тот, сделав легкий жест, будто отмахнувшись от сержанта, подошел к строю.
Солдаты оживились. Трушкина во взводе любили. Немногим старше своих подчиненных, он был прост, немного застенчив и никогда не повышал голоса. Поговаривали, что не случайно у него такой помкомвзвода, как Нечитайло: этот за двоих кричит.
— Никто не угадал. Ни толкать, ни дергать, ни тем более картошку чистить не будем, — спокойно сказал лейтенант. — Дело гораздо серьезнее. В горах тает снег. После ливня возле одного из горных кишлаков река вышла из берегов, смывает дома. Надо помочь колхозникам, дорога каждая минута. Обстановка ясна?
— Ясно, поможем, — последовал дружный ответ.
— Нечитайло, ведите!