Александр Бурцев – Русские народные сказки и суеверные рассказы про нечистую силу (страница 97)

И вставши, пастух по одно утро простился со своим тестем и пошел знакомой дорогой. Идет он медным лесом, и схватили его черти на дороге.

— Эй, стой, брат! Теперь от нас не уйдешь!

— Вот что, братцы! Оставьте меня живого, потому что я ваших вещей не имею; ими владеет один король: я пошел за ними, только не знаю, как их достать.

— Ступай, брат, мы тебя научим. Когда придешь ты туда, подкупи одну девку, а сам тряпнись об землю и превратишься лошадью; увидит тебя король, велит поймать, а Елена Прекрасная велит тебя изрубить. Когда тебя станут рубить, эта бы девка взяла один кусок и зарыла бы против дворца, тогда ты превратишься в яблоню. Эту яблоню Елена Прекрасная прикажет срубить. Как станут рубить, также первую щепку вели взять и бросить в пруд. Только девка в пруд бросит, как ты превратишься лебедью. Король увидит тебя, начнет ловить, разденется нагой, поплывет за тобой в пруд, ты в то время вылети, тряпнись об землю, превратишься по-прежнему в человека и возьмешь эти драгоценные вещи, потому король постоянно на себе их носит, а тут оставит на берегу.

Приходит он в то царство, нашел и подкупил одну девку горничную, чтобы она за ним следила. Взявши, тряпнулся об землю, превратился прекраснейшей лошадью и давай бегать мимо дворца. Увидав, король приказал поймать. Поймали лошадь и заперли в конюшню. Елена Прекрасная говорит:

— Лошадь эта недаром! Я ее приказываю изрубить!

Жалко было королю лошади, да делать нечего, изрубили лошадь. На другой день король, вставши поутру рано, увидал преизрядную яблоню и сказал о том Елене Прекрасной. Та, выслушав его речь, приказывает срубить яблоню и сжечь, а пепел развеять на ветер. Срубили яблоню. Как первая щепка отлетела, взявши, эта девка приступила ногою, никто не заметил. И бросила ее в пруд. Яблоню сожгли, пепел развеяли по ветру.

На другой день король пошел прогуливаться в сад и увидал — на пруде плавала лебедь. Подошел к ней так близко, что только бы в руки взять. Лебедь поотплыла на другое место. Король опять подошел, хочет схватить — лебедь опять отплыла. До того королю влекательно было поймать лебедь, что он разделся и поплыл за ней в пруд. Лебедь от него все далее и далее. Когда король отплыл далеко от берега, лебедь встрепенулась и вылетела на берег, тряпнулась об землю и сделалась по-прежнему добрым молодцом. Молодец взял, надел на себя сапоги-скороходы, шапку-невидимку и саблю-саморубку, короля этого убил, а сам отправился во дворец к Елене Прекрасной.

Та, увидав его, очень испугалась.

— Супруга моя любезная, не пугайся, я пришел за вами.

Елена Прекрасная собралась и отправилась со своим супругом на родину. Прибыли они к своему отцу, и пастух представил ему дочь его, а свою супругу. С того времени стал пастух жить да поживать да детей наживать. Елена Прекрасная не стала более от него уходить, стала его любить.

Иван Премудрый

В некотором царстве, в некотором государстве у царя был сын Иван-царевич. И как только он стал в совершенных летах, стал он у папеньки проситься невесту искать. Поехал. Приезжает к королю; у него три дочери, у этого короля. А уж королю так хотелось, чтоб Иван-царевич взял которую-нибудь дочь; с такой радостью его встречает. Все так рады, кушать сели. Иван-царевич и говорит своему дядьке:

— Дядька, поди узнай, где у королевен спальни!

Дядька сходил, узнал. Кончился ужин. Поехал Иван-царевич с дядькой.

— Как бы, — говорит, — подслушать, что обо мне будут говорить!

Подвел дядька Ивана-царевича к их спальне.

Сошлись в эту спальню все три королевны и радуются.

— Ах, как бы меня Иван-царевич взял, я бы из одной рученочки напряла бы сорочку и порты.

А другая говорит:

— Ах, как бы меня Иван-царевич взял, я бы из одной мочечки напряла бы сорочку и порты.

Третья и говорит:

— Нашли же, в чем хвалиться! Как бы меня взял Иван-царевич, я бы ему шесть сыновей родила, а седьмого — Ивана Премудрого, по локти ручки в золоте, по колена ноги в серебре, и на каждом волоске по жемчужинке.

Иван-царевич и говорит:

— Дядька, слышишь, что они говорят?.. Теперь я сватать буду.

Поутру приходил к королю.

— Мне, — говорит, — большая ваша дочь очень нравится.

Царь так рад; у царей не брагу варить, не вино курить, все готово; сыграли свадьбу. Попировали с неделю. Он и говорит:

— Что ж, душечка, ты обещала из одной рученочки напрясть сорочку и порты!

— Разве это можно?! Мало ли что в девицах говорится!

Он взял, ее в монастырь отправил; сватает другую. Король отдал. Опять попировали; он и говорит:

— Ну что ж, душечка, ты обещала из одной моченочки напрясть сорочку и порты!

— Можно ли это сделать? Мало ли что в девицах говорится!

Ну, он и эту в монастырь отправил. Меньшую сватает, последнюю дочь берет. Поехал с этой к своим родителям.

Приехали домой, живут прекрасно, так хорошо. А те сестры ее ненавидят:

— Мы, — говорят, — по неделе только жили, а она год. Все силы употребим, да ее истребим.

Так она год прожила, стала беременна. Те злятся, а во дворец не смеют взойти при царе. Государь уехал, они приезжают к ней…

— Ах, милая сестрица! Теперь вы в тягости, надо вам хорошую бабушку. Здесь все скверные; такая у нас есть знакомая славная, и боли не будешь чувствовать.

Поверила она сестрам.

— Милые сестрицы, сделайте милость, пришлите.

А у них волшебница знакомая-то. Вот эта волшебница к ней приходит, дала ей порошка выпить, та без памяти и стала, родила двух сыновей по локти ручки в золоте, по колени ножки в серебре; на каждом волоске по жемчужинке. Волшебница взяла этих детей к себе, а вместо них понесла к царю котенка да кутенка.

— Что это ты принесла? Хоть бы простого ребенка!

— Что ж, батюшка, что родится, то и годится.

Государыня узнала, плакала, плакала. Государь долго сердился, долго его уговаривали. Наконец простил ее, страшно он любил ее; и все в государстве ее любили.

Через несколько времени она опять забеременела. Сестрицы еще больше ее ненавидят, что он опять с ней живет. Как государя нет, они опять приезжают; так-так с ней ласковы.

— Ведь ты тогда хорошо родила?

— Хорошо, — говорит, — никакой боли не чувствовала.

— Ну, мы тебе опять эту бабушку доставим!

— Я уж не знаю.

— Нет, нет, непременно; менять не годится.

Опять эта волшебница приехала, дала ей порошка, она и заснула. Во сне родила двух сыновей по локоть руки в золоте, по колена ножки в серебре, на каждом волоске по жемчужинке. Спрятала их к себе, положила лягушоночка да мышоночка. Опомнилась она.

— Ну что, — говорит, — кто у меня родился?..

— Лягушоночек да мышоночек!..

— Ах, бабушка, милая! Не родил ли кто-нибудь в нашем царстве, вместо моих детей бы взять?

— Как можно, как можно?

Вымыла, понесла к царю.

— Что ты еще принесла?

— Лягушоночка да мышоночка.

— Старая корзина! Зачем тебя несет ?

— Показать, батюшка, показать!

Так эта царица плакала-плакала. Приезжают генеральши, сенаторши…

— Вы бы, — говорят, — бабку переменили.

— Да мне, — говорит, — сестрицы рекомендуют.

— Да они вас ненавидят.

Государя уговаривали-уговаривали. Государь опять простил ее; стала она выходить.