Александр Бурцев – Русские народные сказки и суеверные рассказы про нечистую силу (страница 161)

— Мужичок! Перестань так немилостиво бить людей моих, я велю им отдать твою коробочку!

Услышав слова барина, мужичок крикнул своим бравым молодцам:

— Эй вы, молодцы! Живо опять ступайте все в бочку!

И в одно мгновение молодцов как и не было: все до единого, бросив бить господских вороватых слуг, мигом вскочили по приказу мужичка опять на свое место, в бочку.

После такого приключения дворянин понял, что с мужичком шутки плохи, и приказал немедленно же, чтобы те, кто украл у жены мужичка коробку, сейчас же возвратили бы эту диковинную вещь ее владельцу, бедному мужичку.

Получив наконец от укравших слуг свою драгоценную коробку, мужичок взял ее и с великой радостью поспешил поскорее домой, чтобы обрадовать и свою жену и, принеся ее в свой дом, отдал опять эту коробочку своей бабе, которая стала вновь требовать все, что ей нужно было для хозяйства. И с этих пор в доме мужика водворилась полная тишина и спокойствие, а бедняк наконец-то мог жить со своей женой не только не зная нужды, а даже во всем при полном достатке и многом излишке. И жена не била уже бедного мужа, а стала относиться к нему как нельзя лучше, а мужичок со своей стороны отвечал ей тем же, и у них всегда и во всем было полное согласие; и они долго жили, будучи счастливы и довольны своей судьбой.

Анфий и Марья

Жил-был Анфий да Марья; детей у них не было. Раз Анфий и говорит Марье:

— Свари-ка мне три десятка яиц, я пойду да продам!

А дело было перед Пасхой, и яйца очень дороги. Марья сварила яйца, он выкрасил их и понес продавать. Взял он по рублю за яйцо, денег у него стало тридцать рублей. Пришел он в одну гостиницу, подал десять рублей и говорит:

— Я к вам уже приду, так запью и заем[196].

Приходил в другую, там подает 10 рублей, также и в третью.

Вот идет он и видит своего ближнего соседа, богатого мужика, и стал звать его с собой в гостиницу.

— Пойдем, — говорит, — выпьем водки.

А богатый сосед выпивать был лютый, пошел с ним. Зашли они, Анфий и потребовал на 10 рублей водки и закуски. Когда они напились и наелись, Анфий ударил по столу шапкой (а шапка у него была о четыре угла) и спрашивает:

— Чай пили?

Половые отвечают:

— Пили.

— Денежки платили?

— Платили, — отвечают.

И пошли они в другую гостиницу. И там то же самое: напились, наелись. Анфий ударил по столу шапкой и спрашивает:

— Чай, водку пили?

— Пили.

— Денежки платили?

— Платили.

Встали; пошли в третью, и там то же самое. Тут богатый мужик и сметил: это, думает, у Анфия шапка отвечает. И спрашивает его:

— У тебя не шапка ли отвечает ?

— Шапка, — говорит.

— Продай мне ее.

— Купи.

— Дорога ли?

— Сто рублей.

Отдал мужик деньги и вышел. А встречает своего товарища и зовет его в гостиницу. Зашли они, богатый мужик и потребовал всего на сто рублей. Они все съели и спили, мужик и стал колотить шапкой о стол.

— Ели и пили? — спрашивает.

— Пили.

— Денежки платили?

— Нет, — говорят, — не платили.

— А, — говорит, — постой! Не тем углом колочу.

И спрашивает опять:

— Пили?

— Пили.

— Денежки платили?

— Нет, не платили.

И зачал тут богатый мужик колотить всей шапкой. Нет, все говорят:

— Не платили.

— Ну, Анфий меня обдул, — говорит мужик, — пойду взыщу с него!

Заплатил деньги и пошел домой.

А Анфий знает, что богатый мужик придет, нарядился покойником и лег под образа. Вот приходит и спрашивает:

— Что, Марья, Анфий помер?

— Помер.

— Ох, как он меня обдул, дай бог ему царство небесное со светлыми пуговицами, под ж…у огонь!

Во это время Марья подошла к покойнику и взяла из угла под образами какую-то ладонку, которая Анфием была приготовлена заранее, и поднесла эту ладонку[197] ко рту Анфия. Анфий поцеловал поднесенное ему женой и встал.

— Что, — спрашивает богатый мужик, — ты от ладонки воскрес?

— Да, от ладонки.

— Продай мне эту ладонку.

— Купи.

— А дорога ли?

— А давай сто рублей да старинное не поминай.

Богатый мужик согласился и, уплатив деньги, взял с собой ладонку и пошел с ней домой. Приходит мужик домой и говорит своей жене:

— Жена! Я ладонку купил, теперь мы век не умрем.

Вот и стал богатый мужик ездить везде, где кто умирает, и услыхал, что в одном городе у богатого купца умирает дочь, и сейчас туда. Приехал, а уж она трудится[198], а все ревут.

— Не ревите, — говорит, — она сейчас воскреснет.

Приложил ей ладонку ко рту, она не воскресает. «Должно быть, худо приложил, — думает, — надо хорошенько приложить». Приложил в другой — нет, все не воскресает, а умерла. Купец и закричал: