Александр Бурцев – Русские народные сказки и суеверные рассказы про нечистую силу (страница 117)
Однажды Иван-царевич, гуляя в саду, увидал в окне темницы, в которой сидел вор, маленькую красивую птичку и хотел ее застрелить, но стрела пролетела в окно темницы. Иван-царевич подошел к окну, а Дивий муж и говорит ему:
— Иван-царевич, выпусти меня! Я тебе не только отдам стрелу, но и вперед пригожусь.
Иван-царевич сжалился над ним и выпустил из темницы. А Дивий муж в этот день приговорен был к смертной казни.
Когда Дивьего мужа не оказалось в темнице и об этом донесли царю, то царь велел привести всех темничных сторожей и хотел их казнить, но один из сторожей сказал царю, что вора выпустил Иван-царевич. Царь очень рассердился на сына и собрал своих бояр и князей, чтобы судить Ивана-царевича. Бояре и князья и присудили выгнать Ивана-царевича из царства. В этот день его и выгнали.
Идет Иван-царевич дорогой и горько плачет. Сел он на камешек, чтобы отдохнуть, и вспомнил о Дивьем муже. Глядит, а Дивий муж стоит перед ним, словно из земли вырос, и говорит ему:
— Здравствуй, Иван-царевич! Я давно тебя дожидаюсь. Прошу пожаловать ко мне отдохнуть и хлеба-соли покушать…
Иван-царевич очень обрадовался, встал, и они отправились в дом к Дивьему мужу. За столом Иван-царевич рассказал про свое горе, как отец выгнал его из царства.
— Не печалься и не горюй! — сказал ему на это Дивий муж. — Все к лучшему!
Потом велел жене своей поднести Ивану-царевичу рог с питьем да сладкого яблочка наливчатого. Когда тот выпил и закусил яблочком, Дивий муж подвел его к палице булатной во сто пудов и сказал:
— Попробуй, подними! Этой палицей ты должен сразиться со змеем.
Иван-царевич сколько ни пытался, никак не мог поднять палицы. Тогда Дивий муж велел жене своей снова налить рог питьем и поднести наливчатое яблочко, и когда он выпил и съел яблоко, то приподнял булатную палицу. Тогда Дивий муж сказал ему:
— Иди теперь к царю, который живет недалеко отсюда, наймись к нему в конюхи; ты убьешь змея, поедающего каждый день по десятку людей.
Пошел Иван-царевич к царю, нанялся в конюхи и был лучше и исправнее всех конюхов, послушен и услужлив каждому, за что его все другие конюхи и все служащие царя полюбили, и царь часто награждал его за исправность, а вскоре поставил его первым конюхом. Невзлюбил его только один конюх, по имени Девкин сын, и искал случая погубить его.
Однажды царская дочь делала для конюхов угощение и приказала всем прийти в ее комнаты. Обнося их вином, она заметила, что одного конюха нет; не было также и Ивана-царевича, который в это время чистил коней. Вычистив коней, он сел отдохнуть и задумался и вспомнил о Дивьем муже. А Дивий муж стоит перед ним, как из земли вырос, и говорит ему:
— Пожалуй ко мне, Иван-царевич, хлеба-соли откушать.
Иван-царевич встал, и они пошли. Дивий муж велел подать Ивану-царевичу рог питья и наливчатое яблочко; когда Иван-царевич выпил и съел яблоко, Дивий муж подвел его опять к булатной палице во сто пудов и сказал:
— Подними ее!
Иван-царевич поднял палицу, как перышко.
— Можешь теперь сразиться со змеем! — сказал Дивий муж. — Поторопись же домой, чтобы товарищи не заметили твоего отсутствия; они скоро выйдут из-за стола. Завтра же, когда царь повезет свою дочь на съедение змею, ты зайди ко мне и получишь от меня палицу и боевого коня.
Иван-царевич вернулся домой.
На другой день, действительно, по жребию выпало, что царь должен был отдать свою дочь на съедение змею. Все пошли ее провожать до того места, где ее надо было оставить, а Иван-царевич пошел к Дивьему мужу. Дивий муж напоил, накормил его, отдал ему стопудовую палицу и богатырского боевого коня и сказал:
— Когда победишь змея, то спеши приехать сюда, не показываясь царю.
Сел Иван-царевич на коня, привязал к боку палицу и поехал сражаться со змеем. Скоро он увидал царевну, которая сидела на берегу моря и горько плакала, дожидаясь смерти. Иван-царевич, не показываясь ей, спрятался за ближнее дерево. Вдруг видит он: море заколыхалось, и вышел из него змей. Иван-царевич выехал из засады и бросился на змея. Долго бились они, наконец Иван-царевич так ловко ударил змея палицей по голове, что он тут же и издох. Хотел он тотчас же ехать, чтобы царевна не узнала его, но заметил на руке своей большую рану, из которой текла кровь, и подошел к царевне, чтобы та перевязала ему рану. Царевна перевязала ему руку своим шелковым платком, стала благодарить за свое спасение и просила ехать вместе с ней во дворец к отцу ее. Но Иван-царевич, помня наказ Дивья мужа, не сказал ей ни слова, повернул своего коня и уехал. И лишь только он скрылся из глаз, как конюх Девкин сын выскочил из-за кустов с ножом в руках и сказал царевне:
— Если ты не скажешь отцу своему, что я спас тебя от змея, то я тебя зарежу.
Царевна испугалась и дала ему верное слово назвать его освободителем от змея.
Вот приходят они во дворец к царю. Царевна подвела Девкина сына к отцу и сказала, что он ее спас от змея. Царь обрадовался, увидав свою дочь живой, и в награду за спасение своей дочери обещал Девкину сыну отдать за него дочь, а в приданое дать полцарства. Назначили и день свадьбы.
Когда узнал об этом Дивий муж, дал Ивану-царевичу волшебное колесо и гусли, велел ему одеться стариком и идти в заповедный луг, который находился недалеко от царства. При посредстве волшебного колеса Иван-царевич выстроил золотой дворец и стал играть на гуслях волшебные песни.
Услыхала эти песни царевна и посылает свою няньку узнать: кто так хорошо играет.
Нянька пришла в заповедный луг и увидала золотой дворец. Вошла она во дворец — во всех комнатах благоухание, из первой комнаты прошла во вторую, потом в третью — никого нет. Наконец, в последней комнате увидела прекрасного юношу, играющего на гуслях, и так заслушалась его песен, что не могла сойти с места.
Между тем царевна ждала, ждала, не могла дождаться няньки. Посылает она другую, и та также не возвратилась. Не вытерпела царевна и пошла сама. Приходит во дворец, видит: няньки ее сидят, а прекрасный юноша играет на гуслях. Царевна тотчас же узнала в нем своего избавителя от змея, подошла к нему и просила идти с ней к царю. Иван-царевич и пошел. Пришли они к царю, и она рассказала, как он ее избавил от змея, а равно и о том, как Девкин сын хотел ее зарезать. Царь так рассердился, что велел тотчас же отрубить голову Девкину сына, а Ивана-царевича женил на своей дочери.
Клад
Было у одного крестьянина два дома: один летний, в котором он с семейством по летам жил, другой — зимний, назывался — истопкой. Вздумалось ему раз летом ночевать в этой истопке одному. Пришел, лег — ночь месячная — спать не хочется, и давай он глазеть по стенам. Вдруг из-под пола выходит мужчина: поступь тяжелая, ступит, словно мешком с деньгами тряхнет, и прямо идет к нему. Крестьянин перекрестился, молитву сотворил, потом приговаривает:
— Чур меня, чур меня!
Слава богу, зачурался.
Этот мужик прошел мимо него на двор, побывал там мало ли, много ли, идет потом назад в истопку. Крестьянин опять перекрестился, молитву сотворил да чурается. Запел петух, мужчина и пропал в одну минуту около подполья. Крестьянин тотчас домой, рассказывает. Дома подумали об этом происшествии хорошенько и говорят:
— Надо об этом со знающим человеком посоветоваться.
Нашли на другой день знающего человека и сказывают ему все дочиста.
— Ах! — говорит знахарь. — Вещь-то хорошу упустил ты, хозяин!
— А что такое?
— Да это ведь клад был!
— Как?
— Так!
— Нельзя же его как поймать?
— Можно!
— Как?
— Вот как: когда выйдет еще из подполья этот мужчина и пойдет к тебе, ты его подпусти! Потом как шага два подойдет, ты его хвати хорошенько раза три по макушке, да каждый раз приговаривай: аминь, аминь, рассыпься!
Крестьянин так и сделал. Мужчина весь рассыпался на медные пятаки старинные. Однако, всего поболе тысячи ассигнациями вышло.
—
Ходил мужик в пустую избу ночевать. Придет, бывало, только начнет засыпать, вдруг откуда не то, — выскочит рыжая кошка и начинает бегать по избе. Сама вся светится, словно золото, а хвостом где ударит, точно мелкими деньгами звякнет. Мужик и давай советоваться насчет этого виденья со знающими людьми. Ему и посоветовали:
— Поймай, — говорят, — эту кошку, — постарайся за хвост, и прежде чем она вырвется из рук, проговори три раза: аминь, аминь, рассыпься!
Мужик так и сделал. После третьего раза кошка[174] рассыпалась, вся рассыпалась на пятирублевые червонцы. Знать, тысяч с пять мужик огреб тут денег этими червонцами и, знаю, разбогател — тотчас, как перед кашей.
—
Заприметили в одной деревне мужики, не год, не два, а испокон уж веку, что как пойдет дождик али снег весной растает, да нальется водой одна ямка на задворках, тотчас же откуда ни возьмется утка и плавает на ней. Кто спугнет, чрез несколько времени опять прилетит и плавает, а убить никому не поддается, сколько ни пробовали. Приходит Иванов день, — если сухой, в этой ямке свечка горит, а мокрый, опять та же утка плавает. Мужики посоветовались меж собой, решили, что тут клад, и давай рыть. Рыли, рыли — нашли один пустой котелок. Стали сказывать об этом знающим людям, им и говорят:
— А вы вот что: ройте эту яму на саму Иванову ночь, ройте и чурайтесь; а как чей заступ стукнет об котел, сейчас и зааминивай, кричи: аминь, аминь, аминь! И опять ройте — тогда деньги выроете!