Александр Бурцев – Русские народные сказки и суеверные рассказы про нечистую силу (страница 113)
Не дотащили осину, бросили, и пошли оба домой. Пришли, и говорит черт своему дедушке:
— Ой, дедушка, это нам не работник, он меня замает: я в поту тащу, а он все идет в леготе; надо его рассчитать, а нет, так зарезать.
Пастух это слышал, положил на свою кровать корыто и закрыл его, а сам лег под кровать. Черт ножик наточил, бежит и начал корыто резать, а пастух под кроватью хрипит, будто он зарезан.
Ушел черт в избу, а работник и идет к нему. Старый черт и говорит:
— Нам тебя не надо, рассчитаем тебя.
Рассчитали его, отдали деньги за весь год, пастух и пошел. Пошел, только не знает, как из лесу выйти, заблудился совсем. Трое суток блудился, увидал дуплю, влез на нее, чтобы посмотреть, не видно ли где жила[166], и провалился в дуплю. Просидел он тут трое суток, не евши, и думает, что уже смерть.
Вдруг слышит: народ круг дупли заговорит. Какой-то мужик подошел да колонул по дупле обухом. А пастух и забучал, будто что улей. Мужик и давай рубить дуплю, подрубил дуплю, а пастух как закричит:
— Ох ты! Мой дом рубить! Я тебе дам, постой-ка!
Мужик испугался и — унеси Господи! А коней тройку тут и оставил. Пастух вылез, сел на коней и поехал домой.
Ерема и Фома
О Петрушке
Жил-был барин да барыня; у них жил казак Петрушка. Барин-то женился далеко, не в своей губернии. Дожили до такого времени, у тещи сделался праздник. И говорит барин Петрушке:
— Поедем, Петрушка, к теще в гости.
А Петрушка говорит:
— Поедем.
Сейчас Петрушка заложил пару коней, и поехали. А было дело к осени, около Спасова дня. Барин поехал только в одном сюртуке, и пояс с собой не взял. Вот едут они путем-дорожкой, и говорит барин Петрушке:
— Петрушка, где нам на ночлег пристать?
А Петрушка ему в ответ:
— Что, — гт, — на постоялом, — еще деньги слупят, а мы в стогу ночуем.
А ехали мимо покосов. Проехали деревню и пристали к стогу. Петрушка привязал коней к стогу, а сам под стог зарылся. А барин походил, походил да и он под стог. А ночь-то была холодная этакая, барин замерз под стогом. И стал барин Петрушке говорить:
— Петрушка, ты не озяб? А чем ты этак тепло закутался?
А Петрушка барину в ответ:
— Мешком.
— Еще, — гт, — нет ли у тебя мешка? И мне бы закутаться.
А у Петрушки были мешки запасные. Выхватил из повозки мешок и запихал барина головой в мешок, а мешок-то был длинный, на ногах завязал. И закатил барина под стог. Барин в сене согрелся, живо и заснул. А Петрушка походил, походил, да и пришло ему на ум: дай, говорит, я нарублю виц[168] да барина отстегаю. Нарубил Петрушка виц, подошел к стогу, выхватил барина из-под стога и зачал стегать, а сам приговаривает:
— Вас кто сюда звал, у моего стога коней кормить? — а сам барина лупит.
Барин поохал, поохал, потом перестал; силы уже нет. И отвозил Петрушка барина путем, а сам бросил дальше вицы и сказал:
— Я вот еще пойду по мужиков, так я вам дам.
И ровно как нигде не бывал, подполз к барину на коленках, а сам стонет, подполз да и спрашивает:
— Барин, жив ли?
А барин насилу ответил:
— Жив. Давай, — гт, — Петрушка, скорее пойдем.
Развязал мешок, вытащил барина за ноги, сели они в повозку и поехали. А время стало около полуночи. Барину страсть как есть захотелось. Вот подъезжают к деревне, в которой жила баринова теща. И говорит барин Петрушке:
— Петрушка! Когда приедем, я буду по полу ходить да скажу: тар-тарары! А теща и спросит: что барин говорит? А ты скажи: на стол станови.
Приехали к теще на повит[169]. Сейчас барин в избу, а Петрушка стал коней убирать. Убрал Петрушка коней и пришел в избу. А барин уж давно разделся да по полу ходит. И сказал: тар-тарары! Сейчас теща спрошала:
— Что, Петрушка, голубчик, барин говорит?
А Петрушка ей в ответ:
— Самовар велит становить.
А барину не до чаю. Сейчас Петрушку выкликал на повит.
— Петрушка, — гт, — я стану ходить по полу и скажу: тар-тарары, а ты скажи, что на стол станови.
Пришел опять барин в избу, ходит по полу и сказал: тар-тарары! А теща опять подскочила, спрошала: