Александр Бурцев – Русские народные сказки и суеверные рассказы про нечистую силу (страница 105)

— Здравствуй, сынок дорогой! Во всем я тебе доверие сделаю, по всем ты у меня садам ходи и по виноградным погребам, только ты у меня не ходи в три комнаты, которые я запрещаю тебе. Вот тебе от всех комнат ключи, а я полечу на Белую Русь.

Старик улетел, а Иван остался один. Пошел гулять по садам и по виноградным погребам и напился в одном погребе разных вин. И говорит:

— Что такая за тайность, пойду посмотрю первую комнату.

Подходит к медной двери и отпирает медным ключом. Отпер дверь и видит: сидит девица.

— Ах, Иван, купецкий сын! Приголубь меня, приласкай меня, посиди у меня на коленях.

Сел он к ней на колени, а она напустила на него сон и улетела сама неизвестно куда.

Через несколько времени возвращается старик, и Иван ему в ноги.

— Что ты, — говорит, — любезный сын мой Иван, кланяешься?

— Я виноват перед тобой: из-за первой двери опустил у тебя первую девицу.

— Ну, — говорит, — прощаю на первый раз вину твою.

И вот опять улетел старик.

— А что, — говорит молодец, — смерть так смерть, пойду посмотрю за второй дверью.

Подходит к серебряной двери и отпирает серебряным ключом. И видит: еще лучше первой сидит девица.

— Ах, Иван, купецкий сын! Приголубь меня, приласкай меня, посиди у меня на коленях!

Сел он к ней на колени, а она напустила на него сон и улетела неизвестно куда.

Вернулся старик, а Иван ему в ноги.

— Что, сын мой любезный, кланяешься?

— Как я виноват перед тобой! Опустил у тебя другую девицу, из серебряной двери.

— Ну уж, — говорит, — едва ли я теперь тебя оставлю живого.

— Пожалуйста, прости, дедушка! Виноват перед тобой!

— Ну, смотри же! И вторую вину прощаю, только в третью комнату никак не ходи.

И улетел опять старик.

— Пойду, — говорит Иван, — погуляю еще по разным садам.

Взошел в одну беседку и видит: висит портрет необыкновенной красоты.

— Пойду, — говорит, — взгляну в ту комнату, — смерть так смерть!

Подходит к золотой двери и отпер ее. Видит, сидит девица необыкновенной красоты.

— Ах, — говорит, — Иван, купецкий сын, подойди, приголубь, приласкай меня, сядь ко мне на колени. Я — Марья-царевна.

Сел он к ней на колени, а она напустила на него сон и улетела сама неизвестно куда.

Прилетает старик, и опять Иван кланяется ему в ноги.

— Много дел ты наделал, я теперь тебя убью, — говорит старик.

— Сделай милость, прости, любезный дедушка!

— Ну, если хочешь живым быть, так ступай на берег озера, они все три там купаются. Две оделись, лететь хотят, а Марья-царевна из воды выходит. Ты ее никак не трогай, а возьми у нее только золотокрылое платье.

Старик как велел, он так и сделал. Взял золотокрылое платье и приносит прямо к старику, и Марья-царевна за ним идет.

— Ну, — говорит, — любезный сын, все я вины твои тебе прощаю. Вот и подруга тебе твоя милая, и гуляй ты с ней везде по всем садам и виноградным погребам.

А старик сам опять улетел. Вот Марья-царевна и говорит:

— Ты купецкий сын, а я царская дочь. Просись у старика, не обвенчает ли он нас с тобой…

Прилетел старик, а Иван ему в ноги.

— Что, сын мой любезный? Чего, Иванушка, кланяешься?

— Как же мне не кланяться, дедушка, мне охота жениться.

— А ты бы мне давно сказал, я бы тебе любую невесту из любого государства принес, какая тебе нужна.

— Ах, дедушка, мне никакой кроме не нужно, как Марьи-царевны.

— Ах, Ваня, Ваня! Она не будет твоя, улетит от тебя, крепко хитра, обманет тебя.

А Иван все кланяется в ноги.

— Сделай милость, обвенчай нас!

Старик не мог отступиться, соединил их законным браком. И стали они жить.

Марья-царевна ему и говорит:

— Ты хоть и мой муж, а все-таки купецкий сын, а я царская дочь. Просись у старика на свой город к своему дяде на белый свет.

И стал Иван просить у старика опустить его.

— Ах, Ваня, Ваня, она не будет твоя, улетит от тебя, крепко хитра; обманет тебя.

— Сделай милость, опусти!

Старик не мог отговориться.

— Ну, смотри же, — говорит, — что я тебе скажу, так ты сделай по-моему.

И взял старик Марью-царевну, кожами увертел, ремнями увил и посадил на ковер-самолет и дал орла-птицу. И сказал Ивану:

— Не давай ты ей до тех пор свету, пока не станет орел крыльями махать.

И полетели. И летят они час или полтора, и как она ни молится и что ни говорит, он все не дает свету.

— Ну, любезный друг, последнее мое стает дыхание, дай мне хоть самый малый свет!..

Он возжалелся над ней и дал ей самый малый просвет. Как ей дал просвет, ковер-самолет на остров упал на океанский и орла-птицы не стало, а Марья-царевна улетела. И остался он один.

Ходит он по этому острову и глядит, в какую сторону она полетела. И нашел тут лодочку. Переплыл море и закричал:

— Батюшка, дедушка, помоги мне!

Прилетел к нему старик.

— Я ведь говорил тебе, что она не будет твоя, улетит от тебя. Она теперь крепко далеко, за тридевять земель, в тридесятом царстве, в двенадцатом государстве у своего отца и у бабушки.

— Сделай милость, дедушка, помоги мне в моей беде!

— Ну садись же, — говорит, — на меня.

Сел на него Иван, и перенес его старик все моря и все океаны и поднес его под самое под ее государство.

А Марья-царевна задумала в прятки играть и выбирает себе жениха. Кого она найдет, тому голова долой, а кого не найдет, то будет его невестой. И говорит старик: