Александр Буров – Узкая грань. Книга 1 (страница 6)

Звонок телефона оторвал его от размышлений. Посмотрев на часы, он взял телефон и приложил его к уху. Наблюдателю со стороны показалось бы, что разговор не интересен Седому. Вся его поза, все его неспешные движения не выдавали в нем никакой заинтересованности. Но на самом деле ни одно слово невидимого собеседника на другом конце телефонной линии, не осталось без внимания. Так и не произнеся ни одного слова, Седой положил трубку на стол, прошел к креслу у окна и задумчиво сел. По словам говорившего, который раздобыл всю информацию, получалось, что помощник Седого, по кличке Умник, разбился сам. Считая этот вопрос на данный момент максимально изученным, Седой переключил свое внимание на другие дела.

День прошел, как всегда быстро и незаметно. С увеличением прожитых лет бег времени становился все заметнее и заметнее. Весь мир будто бы жил все стремительнее и быстрее. И понимание того, что отпускается все меньше и меньше лет, еще больше акцентировало течение времени. Поэтому спать ложиться было просто жалко, и только понимание необходимости сна, заставляло делать это. Сон, в силу выработанной привычки, приходил всегда быстро. Но сегодня, видимо так кому-то это было нужно, сон пришел и ушел, отогнанный телефонным звонком. Седой встал и, взяв трубку, начал слушать.

На этот раз на его худом лице появилось удивление, выраженное легким взлетом редких, седых бровей. Постепенно брови вернулись на свое привычное место, но на лице так и осталось тень удивления. Вновь не произнеся ни слова, Седой положил трубку и вернулся в кровать. Сон был нарушен, и нечего надеяться уснуть. Понимая это, Седой встал и закурил. Старая тюремная привычка к табаку видоизменилась в пристрастие к курению трубки. Новость, услышанная только что, действительно была удивительной. Она ни как не укладывалась в привычные рамки последних лет. Зачем кому-то сжигать человека на том же самом месте, где еще совсем недавно горел автомобиль? И кто этот сгоревший? Какая тут взаимосвязь? Кто это сделал, один и тот же человек или нет? Для чего? Вопросы появлялись в голове у Седого, но не было на них ответов. А он не привык не владеть ситуацией, не знать больше других. Сон напрочь был в эту ночь потерян. Поняв, что уснуть не удастся, Седой вызвал к себе своего верного «адьютанта», с которым жизнь свела более двадцати лет назад. Через пару минут, заварив по чашке крепкого чая и удобно усевшись в мягком глубоком кресле, они начали размышлять.

– Я вот что думаю, Михалыч, необычно это как-то, не стандартно, что ли? На какой-то ритуал смахивает, понимаешь.

– Нет, Миша, вот именно не понимаю, – наедине друг с другом Михалыч часто называл своего хозяина по имени. – Произошла авария, разбился и сгорел заживо человек. Ну, разве проводят какие-либо ритуалы в таких ситуациях? Никогда такого не видел и не слышал.

– Но ведь объяснение этому существует! Мы же с тобой знаем, что просто так ничего не бывает.

– Да, ты еще вспомни, что в карты на «просто так» не играют. А объяснение, конечно же, есть. Просто мы его пока, пока еще не знаем. Но должны знать и обязательно его узнаем. Для начала необходимо узнать, кого сожгли, а потом и будем двигаться дальше.

– Так то оно так, но еще и менты не установили личность.

– А мы по своим каналам пока поищем. Может пропал кто, или убили кого?

– Да Михалыч, озадачим всю братву, пусть пошевелятся. Заодно и другие версии проверим, например, не москвичи ли это щупальца тянут ко мне? А пока давай-ка съездим на это место, хочется мне самому посмотреть на все, воздухом тем подышать, может и придет чего-нибудь в голову еще.

– Как скажешь, шеф, давай съездим, может и толк будет. Пойду я, машину заведу, ты пока оденься, а потом выходи.

Михалыч ушел, а Седой еще пару минут просидел неподвижно, о чем-то думая. Затем, надев теплую куртку, вышел из дома и сел в джип на заднее сиденье, как он любил. Ночная дорога пролетела за окнами быстрым, беззвучным и темным фильмом и, спустя полчаса они уже были на месте двух костров. Выйдя из машины, Седой с Михалычем молча подошли поближе. Слабый запах горелой резины еще стоял в воздухе, обгоревшие до металлокорда покрышки были разбросаны в стороны, обуглившееся тело было увезено. Мрачная куча черного железа, бывшая когда-то автомобилем, маячила чуть в стороне. Тихая ночь, безветренная, сухая и даже какая-то слишком успокаивающая.

– Ничего мы тут не найдем для себя, поехали обратно, – Михалыч зябко, давали знать о себе годы лагерей, поежился. – Все очень спокойно, тихо.

– Вот именно, очень спокойно, даже чересчур спокойно. У меня такое ощущение, что кто-то успокаивает нас, усыпляет нашу бдительность.

– Да ладно тебе, шеф, это просто нервы у нас растрачены, поехали домой.

– Ну, поехали. Может, просто устал, да и ночь все-таки, спать бы надо, а мы тут ночные прогулки затеяли с тобой.

Снова усевшись в теплый, уютный салон машины, Седой закрыл глаза. Дорога домой пролетела в легкой полудреме, плавно покачивающийся автомобиль немного успокоил нервы. До утра оставалось совсем немного времени и старые сокамерники провели его за крепким чаем и воспоминаниями.

– — – — – —

Павел спокойно и быстро довершил свою миссию за городом. Тело ненавистного ему человека, мучавшего и убившего его любимую женщину и маленькую дочку, было предано огню. Предано еще здесь, на земле, а его грешная душа была обречена вечно томиться в огненных застенках преисподней. С чувством выполненного долга перед погибшими близкими и, одновременно какой-то опустошенный, Павел ехал домой. Месть свершилась, обязательства перед самим собой выполнены, и жизнь для него вновь потеряла смысл. Он ничего не хотел, ничего не чувствовал. Словно киборг, бесстрастно и размеренно вел он автомобиль. Автоматически, по привычке выполняли свою не хитрую работу руки и ноги, а в голове была бессмысленная пустота. Совершив привычные манипуляции с заменой средств передвижения, которые теперь вроде бы становились не нужными, он довольно скоро оказался дома. Все также бесстрастно, с каменным лицом и ледяным взглядом голубых глаз, он помылся, поел и лег на диван. Просто лежал и смотрел « в никуда», а в его голове безостановочно стучало одно слово. Все. Все. Все.…

Прошло некоторое время, прежде чем забытье погрузило Павла в свои сети. Сновидения его, спровоцированные сначала работой подсознания, хаотично менялись от, имевших место в прошлой жизни, реальных событий до никогда не происходивших. Всплывали юношеские свидания с женой, затем катание на аттракционах с дочкой. Потом, вдруг, совершенно неожиданным способом он оказывался на войне, где жизнь ничего не стоила и могла оборваться в любую секунду. Или, случайно в детстве запутавшись в витках колючей проволоки за чужим забором, куда с друзьями приходилось лазать за яблоками, он заново переживал болезненные ощущения от острых колючек, жалящих тем больнее, чем больше пытаешься выбраться. Калейдоскоп сновидений меняясь, все глубже и глубже затягивал Павла в иной, необъяснимый мир. Причудливые пейзажи сопровождали их, возникая, словно ниоткуда и наслаиваясь друг на друга. И вдруг все исчезло. Павел вспомнил, что уже бывал здесь. Знакомое ледяное зеркало поверхности, перевернутые скалы и все то же офисное кресло.

– Вот ты и опять здесь. – Голос сидящего в кресле человека звучал жутко. Казалось, от его тембра сами скалы вибрируют, а что уж говорить о простом смертном. Он проникал во все, и не возможно было противостоять его страшной силе, и некуда было спрятаться. Да и зачем? Ведь душа была продана и находилась в полной власти этого сильного господина.

– Ты получил что хотел? – задал свой вопрос сидящий в кресле человек.

– Да. – Короткий и односложный ответ говорил об отсутствии каких-либо желаний и мыслей у Павла.

– Что ты хочешь делать дальше? – чуть смягчившийся голос приобрел нотки лукавства и, будто бы, любопытства. Хотя все равно не оставлял шансов на самоволие.

– Ничего.

– Может, ты хочешь умереть, покинуть это бренное тело?

– Не знаю, мне все равно.

– Тогда я напомню наш договор. Или не стоит?

– Да, я помню. – Ответив, Павел вдруг поймал себя на первой за последнее время мысли. Меня бесит эта прелюдия. Мог бы сразу сказать, что ему еще от меня нужно.

– Не стоит так раздражаться, мой новый друг, – голос стал почти человеческим, без всепроникающей вибрации, наводящей гудящий и резонирующий ужас. – Я не люблю принуждения. Во всем должна быть душа, даже если она черная и продана. Только с душой выполненное дело можно считать удачным. Не так ли?

– Что вы теперь хотите, чтобы я для вас сделал? – Павлу все больше начинала надоедать умышленная болтовня дьявола, порождающая раздражение и желание проснуться, что было на данный момент не в его власти.

– Можно сказать ничего, мой нетерпеливый друг. Ты же отомстил за свою погибшую семью, но не всем, – опять в голосе появились хитрые, лукавые, как и их обладатель по своей сути, нотки.

– Я всем отомстил!

– Ошибаешься, ибо не смотришь вперед, либо не хочешь.

– Тогда кто еще причастен к убийству моей семьи?

– А вот об этом я скажу тебе чуть позже, – дьявол потихоньку распалял любопытство, раскачивал неокрепшую и успокаивающуюся черную душу Павла. Хотя нет, еще не целиком черную, со светлыми пятнами, но очень черными и прочными границами.