Александр Буров – Узкая грань. Книга 1 (страница 3)
В очередной раз, поглощая пельмени одну за другой, Павел мысленно вернулся к тем событиям, перечеркнувшим его жизнь раз и навсегда. Боль от воспоминаний уже не приносила тех страданий, что мучили его первое время. Это было больно тогда, а сейчас он мало походил на того, прежнего Павла. Нет, внешних изменений практически не было, разве что черты лица заострились чуть сильнее, да в глазах появился ледяной и колючий блеск. Но стоило закрыть глаза, как перед глазами отчетливо, в мельчайших подробностях, вставала та ужасная, наполненная мучительным криком его жены и слабым, детским и зовущим его, папу, криком картина. Они смотрели на него и кричали от страха и боли, а он, связанный и безуспешно пытающийся освободиться, ничего не мог сделать. Из его горла звучал полный ненависти и злобы крик, но он лишь еще больше распалял того палача, того подонка, который с привычной легкостью и сноровкой издевался над его женой и маленькой дочерью. Но все когда-нибудь кончается, закончилось и это. Его жена и дочь были мертвы, кровь окрасила все вокруг них, а Павел молчал. Из глаз по щекам текли слезы. Кровоточили раны от пыток, а он молчал. Позднее он не раз спрашивал себя – почему именно он? А тогда, оставленный связанным для медленной и мучительной смерти, истекающий кровью он о ней и мечтал. Все, что было в его жизни самым важным и ценным, все ради чего он жил, все это невозможно было вернуть. И его жизнь потеряла смысл. Он хотел умереть. И, лишь позднее, придя в сознание и не умерев от потери крови, он понял, что будет мстить. Мстить конкретному человеку, тому, кто убил его семью.
Что было дальше, он помнил очень смутно. Он проваливался в забытье, затем приходил в себя, обращался к богу или, поглощенный отчаянием, к дьяволу. Сознание перемешивалось с забытьем, очертания знакомых домашних стен с ирреальными видениями. Физическая боль сменялась абсолютной бесчувственностью, и лишь безумная жажда мести не отступала ни на миг. Она вела его, как когда-то путеводные звезды служили ориентиром морякам и путешественникам. И, должно быть, та самая жажда отомстить, являясь по сути своей сильным грехом, и привела его в это странное место. В тот момент у Павла не было понимания нереальности происходящего. Слишком сильно, с нечеловеческим возбуждением, он хотел мстить. И было ему не важно, какой ценой придется платить за эту возможность. Для него все было безвозвратно, навсегда потеряно. Действительно странное место, мало похоже на что-то земное окружало Павла. Словно перевернутые земные скалы отражались от ледяного зеркала поверхности. Их свинцово-синяя окраска, по мере опускания взгляда переходящая в огненно-красный цвет, почему-то вызывала животный, безумный страх. Им невозможно было управлять, где-то в груди, ближе к горлу, запиралось дыхание. В мозгу постоянно звучал чей-то голос, заставлявший двигаться в определенном направлении. Этот путь, единственно возможный, проходил сквозь полчища туманно-темных тварей, описать которых не смог бы ни один зоолог. Павлу тоже было не до разглядывания, его подгонял ужас, страх и голос. Каждый шаг все ближе подводил его к удивительно знакомым предметам. Посреди этого серого зеркала стояло обыкновенное офисное кресло. А в нем сидел худощавый мужчина лет шестидесяти, одетый в строгий черный костюм с галстуком. Нет необходимости дословно передавать состоявшийся разговор, тем более что занял он всего пять минут по земным часам. Ни минуты не раздумывая и не сомневаясь, он принял поступившее предложение. Ради мести, ради справедливости он отдал последнее, что еще не было им утрачено – свою душу.
Тогда, после последнего видения и диалога с самим дьяволом, открыв глаза и придя в очередной раз в сознание, Павел обнаружил себя освобожденным от связывающих его веревок. Он не стал задумываться в тот момент, как ему это удалось. Проходя мимо зеркала, он с безразличием отметил на своей голове седые волосы. Чисто автоматически он вызвал милицию и скорую помощь. Приехавшая бригада врачей констатировала смерть молодой женщины и ребенка, оказала медицинскую помощь Павлу, а милиция, вызвав в качестве понятых соседей, допросила его и провела необходимые служебные мероприятия. Спокойное, неистеричное состояние Павла всеми было истолковано как шоковое. И только он сам, заглушив или точнее потеряв почти все человеческие эмоции, понимал мотивацию своего поведения и своего кажущегося спокойствия.
Закончив прием пищи, он прервал и свои воспоминания. Вымыв за собой посуду, Павел мысленно еще раз проиграл в голове план дальнейших действий. Завтра ему предстояло еще одно отмщение. Сон был крепкий, ничто его не потревожило, а с утра и до обеда следующего дня, он просто бездельничал. Подкрепившись основательно и одевшись на этот раз в строгий, но опять же в черный костюм, Павел вышел из дома, вновь уселся в старенькие неприметные Жигули и направился в город. Только в это раз конечной точкой его маршрута был один из ювелирных магазинов. Именно там, среди великолепия драгоценностей, он рассчитывал застать палача своей семьи, непосредственного виновника и исполнителя. Застать и отомстить.
Доехав опять до первой, привычной автостоянки, он пешком, оставив Жигули, прошел знакомой дорогой один квартал и завернул на вторую, к своему джипу. Подходя к машине, он бросил быстрый взгляд на металлический кенгурятник и убедился в отсутствии бросающихся на нем в глаза повреждений. Павел уселся в джип и, плавно тронув машину, выехал со стоянки. До нужного ему ювелирного магазина, он добрался за десять минут. В это послеобеденное время в магазине, как всегда, посетителей не было. О приходе нового покупателя хозяина предупреждал мелодичный перезвон колокольчика. Павел зашел в магазин, раздался перезвон и в зал вышел тот, ради которого и был задуман этот визит. Хозяин не узнал его. Но сам Павел хорошо запомнил это лисье выражение лица, эту развязность в манерах. И только подойдя ближе хозяин, вылив на него целый поток неприветливости и грубости, узнал Павла. Все эмоции и мысли можно было легко прочитать на его лице. После этого тон хозяина резко поменялся, стал заискивающим и просящим. Но Павел пришел сюда с одной целью, и ни что не могло заставить его передумать. Выслушав все щедрые предложения, он просто и молча выстрелил в ненавистного ему человека отравленной иглой. Подняв упавшее и мертвое тело, он вышел из магазина и, погрузив свою ношу в машину, двинулся за город.
– — – — – —
Съежившись в комочек, забившись в дальний угол служебного помещения и постоянно дрожа от страха, Юля молила бога о помощи. Каждый звук заставлял ее вздрагивать, каждый шорох казался приближением этого чудовища, хозяина этого магазина. Все началось так неожиданно, что она, и ее подруга Мария были просто ошарашены и даже на короткое время не нашлись, что и ответить на такую наглую ложь хозяина магазина. Работая на него, они всегда выполняли свои обязанности честно, и уж тем более воровство не входило в программу их воспитания. И тут такое обвинение! Конечно же, после некоторого замешательства, они попытались объяснить хозяину, что это какая-то ошибка, но тот ничего не хотел слушать. И даже начал вести себя по-хамски и угрожающе. А, разошедшись, еще и ударил обеих девушек, чем окончательно подавил и деморализовал их. Им стало совсем жутко и страшно после его обещания убить, если они не возместят ему недостачу. Сняв с них имеющееся личное золото, хозяин выпроводил Марию из магазина, чтобы она срочно принесла свои и Юлины украшения из дома. Снова ударив девушку, он напомнил, что не надо никакой милиции, а то сразу же убьет. Юля, оставшись наедине с хозяином, взяла себя в руки усилием воли, снова попыталась воззвать к голосу разума, но тот просто ударил ее, сопроводив это еще и угрозой убить. Больше девушка не пыталась разговаривать, а только вздрагивала и плакала. Все последующие минуты казались ей нескончаемыми. Она, конечно же, догадывалась, что подруга прямиком побежит к Максиму, но сомневалась, что той удастся его найти. И, все же своими мыслями, как оказалось позднее, она возможно и помогла Марии в поисках.
– Слушай, девочка, что-то долго ходит твоя подруга?
Голос хозяина снова заставил заплакать Юлю еще сильнее. Сил на какой-либо ответ у нее не было, и она промолчала.
– Я тебя спрашиваю, отвечай, если не хочешь, чтобы снова было больно.– Хозяин явно наслаждался своей властью, своей силой перед беззащитной девушкой.
– Я, я не знаю, – слезы мешали говорить. – Она скоро будет.
– Когда скоро, сколько можно ее ждать? Где ее носит?
Раздавшийся звон колокольчика над входной дверью в магазин оборвал слова хозяина и тот покинул служебное помещение, оставив девушку одну. Думая увидеть вторую девушку, он вышел в торговый зал, но к его удивлению туда зашел молодой мужчина в хорошем строгом костюме.
– Магазин не работает, – даже не соизволив быть вежливым, хозяин двинулся навстречу непрошенному гостю. Но, не сделав и трех шагов, почему-то остановился. Что-то смутно знакомое показалось ему в глазах гостя, но что именно он пока не вспомнил.