Александр Буреев – Исток первой крови (страница 5)

Потом старейшина медленно обвел взглядом всех – женщин, хватающихся за детей, мужчин, бессильно сжимающих древки копий.

– Они идут за ответом, – сказал Сэари, и его голос, скрипучий и тихий, прорезал тишину с неожиданной силой. – Ответом, которого у них нет. И которого мы не можем дать. Мы можем дать только одно. Отпор.

Он сделал шаг к Нумтэсу.

– Ты создан для этого часа. Но на этот раз… это не охота в ночи. Это буря. И одна тень, даже самая быстрая и сильная, может быть поглощена грозовой тучей.

Затем он повернулся к Роэну и ко всем остальным.

– А мы… мы не будем просто ждать. Мы подготовим поле. Не для битвы. Для встречи. Мы знаем их ярость. Но они не знают нашей силы. И не знают нашей воли. Роэн, ты поведешь Песнь. Не тогда, когда начнется бойня. Сейчас. Мы начнем петь ее сейчас. И будем петь, пока они не придут. Мы наполним этим леса, эти камни, этот воздух. Мы сделаем эту землю нашей не только ногами, но и голосом предков и силой, что старше их злобы.

Он поднял посох и ударил им о Священный Камень. Звон был не призывным, а похоронным и решительным одновременно.

– К оружию – не только железу! К оружию голоса и памяти! Пусть каждый мужчина, каждая женщина, каждый ребенок, кто может дышать, запомнит: наше оружие – это наш хор. Наша стена – это наша общая воля. А наш меч… – он кивнул в сторону Нумтэса, чья тень, казалось, сгустилась и стала длиннее, – …наш меч знает, за кого и за что рубить. Готовьтесь. Они принесли с собой конец. Мы встретим их началом. Началом нашей последней, самой громкой песни.

И с этих слов в деревне Крепких Ветвей началась не суета бегства, а странная, сосредоточенная подготовка к апокалипсису. А Нумтэс, в последний раз обведя взглядом родные лица, тихо растворился в лесу. На этот раз – не для охоты на оленя. Для разведки иной, куда более опасной дичи. Для того, чтобы изучить бурю, пока она еще не обрушилась на дом. И в его уходящей фигуре читалась не ярость, а холодная, почти скорбная решимость дойти до самого сердца этой тучи и, если сможет, разорвать ее, прежде чем гром грянет над головами тех, кого он поклялся защищать.

Глава 7. Новое бремя.

Когда темная фигура Нумтэса бесшумно растворилась среди стволов, поглощенная зеленым мраком леса, наступила тяжелая пауза. И ее нарушил не старческий голос, а юный, дрожащий от адреналина и ужасной догадки.

– Сэари… – начал Роэн, хватая старика за рукав. Его пальцы впивались в кожу. – Его одного… может не хватить. Их слишком много. Ты видел в глазах разведчиков. Это… это конец.

Он сделал шаг ближе, и в его глазах, обычно таких внимательных и почтительных, вспыхнул отчаянный, опасный огонь.

– Мы можем создать еще. Как Нумтэса. Еще стражей. Двух. Трех. Ты знаешь путь! У нас есть еще добровольцы, я уверен! Мужчины, которые не хотят видеть, как горят их дети! Мы смешаем их кровь, их волю… Мы дадим им силу! Мы сможем остановить эту… эту тучу!

Сэари обернулся к нему. Его лицо, всегда похожее на высушенную временем кожу, исказилось не гневом, а глубокой, бездонной скорбью и усталостью. Он смотрел на ученика не как на дерзкого юнца, а как на того, кто стоит на краю пропасти, не видя ее глубины.

– Роэн, – прошептал он, и в этом шепоте был лязг засовов. – Ты предлагаешь выпить море, чтобы утолить жажду. Ты не понимаешь цены чаши.

– Но цена уже заплачена! – настаивал мальчик. – Мы знаем путь! Мы можем повторить!

– Повторить? – голос Сэари внезапно окреп, став ледяным и резким. – Ты думаешь, это рецепт, как варить похлебку из кореньев? Ты думаешь, можно просто взять еще глины, еще крови, еще дыхания и слепить защитника? Каждое такое создание – это не просто воин. Это дыра в ткани мира. Это долг, который наш род будет нести веками. Это не умножение силы, Роэн. Это умножение проклятия. Сила Нумтэса сбалансирована нашей песней, нашей общей памятью. Два таких? Три? Их ярость, их голод, их тень… они начнут резонировать. Они могут поглотить не только врагов, но и друг друга, а затем и нас. Мы создали не армию. Мы создали крайнюю меру. Одинокий клинок, который можно удержать в руке. Три таких – и они перережут тебе запястья.

Роэн молчал, его юношеский пыл сталкивался с ледяной глыбой старческой мудрости, но не таял, а лишь покрывался трещинами сомнения. Сэари увидел это и вздохнул. Увидел в нем себя много зим назад – того, кто рвался к силе, не ведая ее истинной тяжести.

– Хорошо, – сказал старик с тяжелой покорностью судьбе. – Не для того, чтобы создавать. Для того, чтобы понять. Чтобы ты увидел источник не как колодец с водой, а как бездну, в которую можно заглянуть только раз. Иди за мной.

Они снова пошли к Чаще Без Пения. Но на этот раз путь казался короче и страшнее. Безмолвие леса давило, будто сама природа затаила дыхание, зная, что к ее самому темному сердцу снова пришли с опасными мыслями.

У Черного Источника воздух был гуще и холоднее, чем когда-либо. Вода казалась не просто черной, а вязкой, как деготь. Роэн, несмотря на весь свой пыл, невольно попятился.

Сэари не стал что-либо зачерпывать. Он просто указал на гладь.

– Смотри. И спрашивай. Но помни: каждый твой вопрос – это камень, брошенный в эту воду. И круги от него идут не по поверхности.

Роэн сделал шаг вперед, его голос прозвучал громко в мертвой тишине:

– Почему нельзя? Почему сила должна быть ограничена? Если это знание дано для защиты, почему мы не можем использовать его в полной мере?

– Потому что это знание – не дар, – ответил голос не Сэари, а как будто самого источника. Он исходил отовсюду. – Это долг. И как любой долг, его можно взять лишь столько, сколько сможешь отдать. Ваше племя отдало за одного стража часть своей жизненной силы, память предков и покой одного из своих сыновей. Что вы отдадите за второго? Еще одного сына? А за третьего – дочь? А потом – право на рассвет без страха? На сон без кошмаров? Вы начнете торговать самими душами своих детей, лишь бы купить еще немного времени. И в конце концов, вам нечего будет защищать. Останется лишь пустая деревня, охраняемая голодными тенями.

Роэн сглотнул.

– Но враг… Рэмраг… он ведет всю свою силу! У нас же есть шанс создать равную!

– Равную? – раздался шёпот, похожий на шелест змей по сухим листьям. – Ты хочешь сравнивать груду камней с оползнем? Их сила – в количестве. В ярости. В огне. Сила, которую ты выпросишь здесь… она иного порядка. Она не дополнит вашу. Она заменит ее. Она будет питаться вами. Каждый новый страж будет слабейшей связью между вашим миром и этим. И когда связей станет много, грань сотрется. Вы станете жить не в мире света и деревьев, а в мире теней и вечного голода. Вы победите Рэмрага, чтобы стать рабами собственных защитников. Ты этого хочешь, дитя?

Роэн стоял, бледный как смерть. Его теория, его отчаянный план рассыпался в прах перед простой, ужасающей арифметикой вещей. Он смотрел на черную воду и видел в ней не источник силы, а бездонную пасть, готовую поглотить не только врагов, но и все, что ему было дорого.

– Так что же нам делать? – прошептал он уже без вызова, с мольбой.

– Делать? – повторил Сэари, кладя руку ему на плечо. – То, что делали всегда. Держаться вместе. Петь свою песню. И довериться тому единственному клинку, что мы уже выковали. Потому что иногда, – старик посмотрел туда, где исчез Нумтэс, – одного идеального удара достаточно, чтобы перерезать глотку самой большой туче. Даже если это туча по имени Рэмраг.

Роэн, сраженный холодной логикой бездны, стоял, будто подкошенный невидимым ударом. Его юношеский пыл, его мечта о спасении через силу, обратилась в прах и пепел от слов источника. Он видел будущее: не строй могучих стражей, а толпу обезумевших, ненасытных тварей, пожирающих друг друга и своих создателей. Отчаяние, острое и леденящее, хлынуло через край.

Словно подкошенный, он пал на колени у самой кромки черной воды, вцепившись пальцами в холодную, скользкую глину.

– Тогда заберите! – его крик сорвался с губ, дикий и разбитый. – Заберите мое тело! Мою память! Мою душу! Превратите и меня в оружие! Но подскажите… подскажите как стать сильным! Не как он… а… иначе! Чтобы хватило! Чтобы защитить их!

Его голос, полный слез и ярости, отдался эхом в мертвой тишине Чащи. И в ответ не последовало ни осуждения, ни согласия. Вода Источника, до этого бывшая неподвижной, как черное стекло, вдруг забурлила. Не пузырьками воздуха, а медленно, густо, будто в глубине ворочалось что-то огромное и древнее. Из этой кипящей черноты прозвучал голос. На этот раз в нем не было шепота духов – это был гулкий, многослойный рев, подобный обвалу в глубине пещеры, несущий в себе бесконечную усталость и холодное презрение.

– если вы, люди, не способны сосуществовать вместе под солнцем, то зачем вам жить вообще? – прогремело, и земля под ногами слабо дрогнула. – то, что было создано у этого камня, – единственно, его формула не повторима, вы слишком хрупки для второй такой жертвы. ваш мир слишком тонок, чтобы выдержать еще одну такую дыру.

Роэн замер, пригвожденный к земле не силой, а отчаянием, переходящим в полную, бездонную безнадегу. Но голос продолжал, и его тон сменился с яростного на холодно-созерцательный, будто духи разглядывали муравейник, предложивший им себя в пищу.

– однако… есть иной путь. не сотворения, а… отражения. не зеркала, а тени от пламени. единственный представитель несет в себе силу первоистока. его кровь – это концентрат. Ключ.