Александр Бубнов – В Ставке Верховного главнокомандующего. Воспоминания адмирала. 1914–1918 (страница 30)
В период, предшествовавший Первой мировой войне, почти 80 процентов вывоза товаров из России совершалось морем. При этом 60 процентов этого вывоза падало на долю Черного моря, 35 процентов – Балтийского и 5 процентов – на долю остальных морей, причем выявилась неуклонная тенденция повышения участия черноморских путей сообщения в общем морском экспорте России.
В XVIII веке, когда в состав Российского государства еще не входили богатейшие сырьевые области Новороссии и Кавказа, экономическая жизнь, естественно, тяготела к Балтийскому морю. Поэтому правители России сосредоточили основное внимание на упрочении господства на этом море, что к концу XVIII века и было достигнуто. Когда же в XIX веке закончилось присоединение земель, естественно тяготеющих к Черному морю, и обнаружилось, что природные богатства этих земель во много раз значительнее богатств других земель России, во всей широте встал вопрос о черноморских путях сообщения.
С течением времени, по мере развития эксплуатации этих земель, становилось все более ясным, что их богатства займут главенствующее место в экономической жизни России, в связи с чем вопрос обеспечения южных морских путей занимал все более важное положение во внешней политике России до самого конца XIX века, когда он, на вечное несчастье России, исчез вследствие устремлений на Дальний Восток.
До этого, однако, вопрос обеспечения черноморских путей сообщения составлял одну из главных целей всех наших войн с Турцией в XIX веке и занимал доминирующее положение в нашей внешней политике.
Обеспечение же черноморских путей состояло в решении вопроса о проливах, ибо все главные морские пути, связывающие многочисленные порты Черного моря с бассейном Средиземного моря и далее со всей водной поверхностью земного шара, проходили через проливы Босфор и Дарданеллы, которые находились под контролем неприятельски к России расположенных властей Турции.
Закрытие этих проливов, каковое благодаря особо благоприятным в них для противника военно-географическим условиям достигается с чрезвычайной легкостью, самым тяжелым образом немедленно отражается на экономической жизни России.
В 1912 году Турция, находясь в состоянии войны с Италией, была вынуждена по военным соображениям закрыть проливы. Вследствие этого все порты Черного моря оказались отрезанными от внешнего мира, хотя Россия и соблюдала в этой войне строгий нейтралитет. Это вызвало ультимативный протест со стороны России, под давлением которого Турция поспешно открыла проливы. Однако, несмотря на то, что проливы были закрыты лишь в течение нескольких дней, и даже несмотря на то, что на всех других морях российский товарообмен ничем не был стеснен, русская внешняя торговля потерпела многомиллионные убытки.
Из этого случая ясно видно, насколько важен был для России вопрос о проливах, раз она могла лишиться главного морского пути для своей торговли, даже не находясь в состоянии войны с Турцией.
Закрытие же проливов во время Первой мировой войны закончилось, как мы знаем, для России страшной катастрофой.
Никто в мире лучше англичан не понимает, сколь уязвима эта ахиллесова пята России, и никто с таким упорством и последовательностью не вел в течение XIX–XX веков по отношению к России политики, направленной к тому, чтобы не дать ей возможности хоть сколько-нибудь «прикрыть» тем или иным решением свой жизненно важный вопрос о проливах.
Поглощенная в течение XVIII века ожесточенной борьбой со своей соперницей на морях – Францией, Англия «проглядела» дело Петра Великого и появление на морях новой морской силы, которая была им создана.
После уничтожения французской морской силы Англия обрела новую соперницу на морях – русскую морскую силу, которая в начале XIX века уже прочно держала в своих руках господство на Балтийском море и начала развивать силы на Черном море, стремясь обеспечить себе выход в бассейн Средиземного моря, где уже в конце XVIII – начале XIX века стали появляться ее эскадры.
Англия всегда считала бассейн Средиземного моря одним из важнейших центров своего владычества на морях, а потому рассматривала появление всякой морской силы на этом море как прямую угрозу своему владычеству. И с той поры, как Россия начала искать выход из Черного в Средиземное море, а ее эскадры стали появляться в этом море, русские моряки сделались для Англии неприятелем номер один. Тем более что после уничтожения французской морской силы русские заняли следующее за англичанами место.
Все дипломатические и военные попытки решить вопрос о проливах наталкивались на энергичное сопротивление Англии, не останавливавшейся перед угрозой объявления нам войны, как это имело место во время нашей войны с Турцией в 1877–1878 годах и даже перед нападением на нас в 1854–1856 годах, как об этом упоминалось выше.
После значительного ослабления русской морской вооруженной силы в войне с Японией неприятелем номер один для Англии сделалась Германия, которая в начале XX века стала серьезно угрожать английскому владычеству на морях. Вследствие этого Англия вынуждена была временно отказаться от своей традиционной враждебной политики по отношению к России и пойти на сближение, дабы совместными усилиями с ней и Францией остановить рост немецкой морской силы, что в конце концов и привело к Первой мировой войне.
Чтобы закрепить союзные обязательства России во время войны, Англия вразрез своей традиционной антирусской политике пошла даже на то, чтобы признать письменным договором права России на проливы, ибо столь велика оказалась мощь и опасность Германии, выявившаяся в самом начале войны.
Однако, заключая в 1915 году этот договор, Англия собиралась нарушить его при первой же возможности, вследствие чего она и попыталась путем форсирования Дарданелл и появления ее флота раньше нашего у Константинополя поставить Россию перед свершившимся фактом захвата проливов английским флотом.
Попытка эта, как известно, не удалась. Но лишь только Россия была революцией повержена в прах и потеряла для Англии всякую военную ценность в борьбе с Германией, она не только расторгла этот договор, но и на созванных после войны конференциях в Лозанне и Монтрё настояла на том, чтобы при решении вопроса о проливах была принята и международным договором узаконена самая невыгодная и опасная для России форма.
И даже несмотря на то, что советская Россия победоносно закончила Вторую мировую войну в союзе с Англией, создав в государствах-сателлитах на Балканах отличную базу для военного решения вопроса о проливах (каковой императорская Россия не располагала во время Первой мировой войны), ей все же не удалось изменить в свою пользу невыгодное для нее решение вопроса о проливах, принятое на вышеупомянутых конференциях. А при первой попытке нажима советской России на Турцию в этом направлении последняя была решительно поддержана всеми великими державами и ответила России категорическим отказом.
Включением же ныне Турции в Атлантический пакт[22]выход из Черного моря в Средиземное закрыт для России гигантской силой всех двенадцати держав, этот пакт составляющих[23].
Вступая в Первую мировую войну, Россия никаких личных эгоистических целей, кроме защиты Сербии, не имела.
Однако в 1915 году, когда стало очевидно, что война будет сопряжена с громадными, доселе небывалыми жертвами, русское правительство не могло не поставить для оправдания этих жертв перед народом целью войны решение вопроса о черноморских проливах.
Желание России решить этот вопрос было признано ее союзниками, правда скрепя сердце, и оформлено специальным соглашением, заключенным в конце 1915 года.
Готовя материал для заключения этого соглашения, министр иностранных дел С.Д. Сазонов обратился осенью 1915 года к Верховному командованию с просьбой высказать свой взгляд на то, какая форма решения вопроса о проливах является с военной точки зрения наиболее желательной и выгодной для России.
В связи с этим в штабе Верховного главнокомандующего была составлена обширная записка, в которой рассматривались все возможные формы решения этого вопроса, причем они были классифицированы в порядке их выгодности и приемлемости для России.
В составлении этой записки приняли участие: генерал-квартирмейстер Ю.Н. Данилов, начальник дипломатической канцелярии Н.А. Базили и автор настоящих воспоминаний.
Так как по своему существу вопрос этот прежде всего морской, Сазонов предварительно долго совещался с нами, моряками штаба Верховного главнокомандующего, и заключения этих совещаний были положены в основание упомянутой записки.
Во время совещаний нельзя было не заметить, с какими трудностями были для Сазонова сопряжены переговоры по этому вопросу с союзниками и с каким недоверием он к ним относился, а также с какой тревогой он смотрел на будущее России в тот момент, когда решался вопрос о смене великого князя Николая Николаевича.
В составленной нами после этих совещаний записке все формы решения вопроса о проливах были сведены в три группы.
В первой содержались самые