Александр Бубенников – Княжья доля (страница 4)
Моисей в библейской мифологии Старого завета, предводитель израильских иудейских племён, призванный Господом (богом Яхве) вывести израильтян из египетского фараонского рабства сквозь расступившиеся воды «Чермного» (Красного) моря на землю Обетованную. На горе Синае бог Яхве дал Моисею, подошедшему к кусту, горящему и несгорающему и преклонившему перед ним колени, каменные скрижали с «десятью заповедями».
Пророк Моисей вывел иудеев из египетского фараонского плена и в течении сорока лет всей своей остальной жизни вёл свой народ через Аравийскую пустыню в землю Обетованную, обещанную Богом; в течение сорока лет Моисей получал Божественные откровения – нравственные законы, распоряжения о религиозных обрядах и богослужебные правила, пророчества о будущем народа. Обещания Бога, условия Завета Моисей вписал в книги, которые впоследствии составили Тору, которая была канонизирована около 444 года до н. э. Иван Великий властвовал сорок три с половиной года; судьба предоставила ему возможность и право избавить Русь от ига «фараона-хана», и он воспользовался этим. Судьба предоставила ему возможность и право выбрать путь «нового православного Израиля», не только для богоизбранного народа, а для всех народов, исповедующих греческую веру, или «Москвы-Третьего Рима». Не исключено, что путь нового православного Израиля мог бы быть реализован на пути царствования старшей династической ветви Ивана Младого и Дмитрия-внука… Но Судьбе было угодно, что восторжествовал путь к Москве – третьему Риму младшей династической «византийской» ветви…
Даже в летописном благословении государя митрополитом Геронтием, осенившего его крестом третьего октября 1480 года перед «стоянием на Угре», проскальзывают неожиданные исторические нотки обращения к опыту борьбы за независимость иудеев и греков в лице их властителей Давида и Константина: «…Бог да сохранит твоё царство и даст тебе победу, якоже древле Давиду и Константину!..»
Просматривается призыв не только использовать исторический опыт борьбы древних иудеев и их царя Давида, победителя Голиафа, и римского императора Константина, приверженца христианства и основателя Византии и Константинополя. Но также и объединить корни христианства, иудейской религии, и православия в новом государственном и религиозном укладе Русского государства.
Для кого-то из московских вольнодумцев, таких как ученик протоирея Успенского кремлевского собора Алексея – «Авраама», государева дьяка Федора Курицына, соединение христианского православия, корневой иудейской религии и религиозного вольнодумства составляло суть богословских исканий и вело к «обновленчеству» православной религии после рабства у хана-фараона. Для кого-то, таких, как новгородский архиепископ Геннадий, лелеющих мысли о возможности сотрудничества с латинянами в работе над древними священными книгами, религиозное вольнодумство, замешанное на корневой иудейской вере с обновленным православием, так или иначе возбранялось как ереси, с истоками «ереси жидовствующих» Захария (Съхарии), Алексея-«Авраама», Дионисия.
Среди московских высокопоставленных вольнодумцев и еретиков жидовствующих самой заметной фигурой был Федор Курицын, приближенный государя и один из блестящих и образованных руководителей русской дипломатической школы, созданной сразу после «стояния на Угре». Как лидер – вместе с протоиреем Алексеем-«Авраамом» – московского кружка религиозных реформаторов, Курицын резко критиковал ортодоксальное монашество и развивал мысль о свободе воли или «самовластии души» человека, которому знания, образование, развитый интеллект давали истинную свободу творить свою судьбу вместе с Господом. Ибо только свободный человек узнаёт, где добродетель и где порок, где высокая истина и где низкое невежество, где всевышняя воля и где жалкая доля.
Не хотели мириться с жалкой рабской долей ига хана-фараона и ортодоксов-монахов, якобы подверженных дремучему невежеству да беспробудному пьянству, еретики «жидовствующие» и вольнолюбивые религиозные реформаторы. Хотя и догадывались, что преданность Богу пророков проявляется в полной покорности его воле – «Божьей доле». И вся жизнь, судьба пророков есть пример покорности воли Господа и обретения «Божьей доли». Тот же праведник Ной, спасшийся вместе семьёй на построенном ковчеге во время всемирного потопа, беспрекословно выполнял все повеления Бога и строил ковчег, нисколько не сомневаясь в целесообразности предназначения. Авраам, кумир еретика протоирея Алексея-«Авраама», следуя велению Бога Яхве, оставил свою родину и без колебания собирался принести в жертву своего единственного сына, но в момент жертвоприношения был остановлен ангелом. Моисей всю свою жизнь посвятил тому, чтобы по велению Бога Яхве донести слова и закон Бога народу…
Но в чём же главная причина измена человека и народа Богу? Прежде всего, она заключена в свободе воли человека, в его «самовластии души», за что ратовал образованный вольнодумец, государев дьяк Курицын.
Именно дьяка Курицына послал государь в 1482 году к венгерскому королю и молдавскому господарю для заключения мирных договоров и военных союзов с условием воевать против короля Казимира. А расположенные к мирному, дружественному союзу государь Иван и господарь Стефан вздумают вскоре утвердить и семейственный союз через невесту Елену и жениха Ивана Младого, определяя «княжью долю» последнего…
Размышлял умнейший вольнодумец, государев дьяк о «божьей доле» и «княжьей доле», о «божьей воле» и «княжьей воле» в переломные времена «стояния на Угре» 1480 года, скорой женитьбы Ивана Младого, предчувствуя разгар династического кризиса и его трагического разрешения на стыке веков.
«…Человек изначально был создан Господом как существо свободное и вольнолюбивое, и союз, заключенный Господом с отдельным человеком и всем народом предполагал сохранение свободы выбора – принять Бога и поклоняться Ему или отвергнуть Его. – Знал на память иудейскую мудрость Торы дьяк-вольнодумец от своего учителя и соратника Алексия-«Авраама» цитату Торы Его уст, по преданию Моисея. – «Во свидетели пред вами призываю сегодня небо и землю: жизнь и смерть предложил я тебе, благословение и проклятие твое».
У истоков любви Ивана Младого и Елены Молдавской, их скорого венчания в Москве размышлял дьяк-вольнодумец о любви Бога к человеку и сути, смысле человеческой любви:
«Любовь Бога к человеку так велика, что он не может принуждать, не может бездарно насиловать, так как истинной любви без уважения. Бог хочет от человека взаимной любви, но ни человек, ни в массе своей народ не созрел для ответной любви к Богу. Недаром устами одного из пророков Бог Яхве назвал народ иудейский «жестоковыйким» за его упрямство, чувство самости. Поэтому выход для иудеев в иудейской религии был всего один – требование послушания человека и народа… Иудаизм, как бесспорная предтеча христианства требует обновления, реформации. В Иудейской религии приближение человека к Богу шло по внешней направляющей – путем строжайшего соблюдения божественного закона… Но требование послушания важны, но недостаточны и даже противны русской душе… Любовь как основа взаимоотношения Бога и человека должна стать новым этапом в развитии религии и Любовь осуществилась в христианстве… Но так ли осуществилась Любовь Бога и человека без самовластия души, без свободы человеческой воли?..»
«Божья доля» освобожденной Руси святой от ига хана-фараона и «княжья доля» человека – Ивана Младого и других «после стояния на Угре» и обретения свободы и независимости Руси, «воли русского духа»… Могли ли связаться воедино «Божья доля» Руси и её государя Ивана Великого и «княжья доля его сына-соправителя Ивана Младого – кто знает?..
2. Сношения и интриги
При венгерском дворе короля Матфея громко говорили о странном бегстве хана Ахмата от замерзшей Угры в литовские земли, терзаемые к тому же союзником государя Ивана крымским ханом Менгли-Гиреем. На устах всего венгерского двора было одно: союз Москвы и Крыма против Литвы был выгоден Матфею, ярому врагу короля Казимира.
После распада Галицко-Волынского княжества, пограничного с Венгрией, и вхождения его в состав Литвы, венгерское королевство не имело практически никаких отношений с русскими княжествами, попавшими в зависимость от Орды. Но при бурных событиях начала 1480-х годов, прослышав о обретении долгожданной независимости Москвы и союзнических военных обязательствах Ивана Васильевича и Менгли-Гирея против неприятеля Венгрии Казимира, король Матфей в поисках дружбы с великим князем Иваном послал в Москву своего высокопоставленного чиновника Яна для утверждения мирного договора между государствами.
Ведь мир на окраинах Восточной Европы стремительно менялся после «стояния на Угре» 1480 года и обретения независимости Руси Московской Ивана Великого. Эти изменения уже коснулись Литвы и Польши короля Казимира, поскольку его земли терзали войска крымского хана Менгли-Гирея, стратегического союзника и Руси, и Турции. И те страны и земли балканского региона и Восточной Европы, которые не поспевали за новыми политическими изменениями, могли оказаться разменной картой в запутанных политических интригах между королём Польши и Литвы Казимиром, с одной стороны, турецким султаном и ханом Менгли-Гиреем, с другой. К таким странам, бесспорно относились Венгрия короля Матфея и Молдавия господаря Стефана.