Александр Брок – Славные времена [СИ] (страница 15)

- Однако! - сказал я. - И еще говорят, что у магов есть нерушимый моральный кодекс.

- Мораль-то у магов высока, - заверила Ветка, - не считая, конечно, пустяков, таких как небольшие растраты, или поднять юбку красивой девушке. Или приласкать симпатичного мальчика - дело житейское. Но в серьезном деле... Они этого архимага, Прекора, очень не любят. А он с ними общаться побаивается.

Я обдумал все услышанное.

- Ладно, - сказал я, - как наблюдатель, я могу принимать участие в любых операциях наемников. Вот я с вами и буду ходить на разведку.

- Звучит глуповато, но... похоже, ты нам не помешаешь, - медленно сказала Ветка. - Ты знаешь, у меня странное ощущение. Я своим самым нежным местом чувствую, что за нами наблюдают и берут на прицел.

- Откуда берут? - спросил я, принимая ее слова совершенно серьезно. Ни один нормальный человек не станет пренебрегать предчувствиями эльфов. - Если из нашего тыла, то там можно почистить.

- Нет, не из тыла, а оттуда, - показала Ветка в сторону леса. - От противника. И еще я чувствую, что кто-то им отсюда поможет.

Вечером я помылся, приоделся и пошел в гости к девушкам, предварительно сказав Горману, что если в палатку придут Ветка и Гоби, то пусть сидят внутри и делают что хотят, хоть голыми бегают. Горман удивленно поднял брови. Сам, добавил я, буду в другой палатке. Горман переглянулся с непривычно молчаливым сегодня Адабаном и оба поклонились, скрывая улыбки.

- К вам можно, девушки? - дружески сказал я, снова внося букет полевых цветов перед собой.

- К нам можно, а вот к вам можно? - бодро ответила Ветка. Она и Гоби были, против ожиданий, прилично одеты.

- Да, - только и сказал я, чтобы избегнуть неловкости. - Слуги предупреждены. А что это вы так одеты?

- А у нас свидание сейчас, - спокойно ответила Ветка. - Только что я Гоби пригласила на него.

Она подняла руку и нахально пощупала грудь совершенно спокойной Гоби.

- Такая ты большая у меня, - наигранно вздохнула Ветка. - Ну, мы пошли.

И они без лишних слов, не смущаясь, вышли из палатки и завязали вход.

Я проводил их благодарным взглядом и повернулся к Змее. Она сидела на большой кровати Гоби, сложив руки на коленях, как воспитанная девушка из пансиона для дворянских детей. Змея была одета в красную шерстяную блузку со шнуровкой на груди и короткую, до колен, черную обку. Я с восхищением рассматривал ее ноги.

- Так Лиана велела, чтобы ты видел мои колени, - со смущением сказала Змея, не зная настоящего имени Ветки.

Тут она подняла глаза, и мое дыхание сбилось. Я положил цветы на стол и сел рядом с ней. Она заглянула мне в глаза и вдруг осторожно прижалась к плечу. Мы замерли. Голова у меня закружилась. Наши сердца бешено колотились, казалось, друг о друга. Она закрыла глаза, и я на мгновенье пришел в себя и поймал ее губы.

Мы долго целовались губами, зажмурясь и гладя руками плечи друг друга. Затем она повернула голову, и наши губы раскрылись. Мы горячо толкались языками, я пил ее сладкую слюну. Она вдруг резко сдвинула рукой мою ладонь с плеча себе за пазуху, на маленькую крепкую грудь. Я и не заметил, что она уже расшнуровала вырез блузки.

Мы на миг оторвались друг от друга, тяжело дыша. Она быстро сняла блузку через голову, и я начал целовать ее обнаженные груди. Одной рукой она прижимала мою голову к груди, другой расстегивала мою сорочку. Я сжал ее колено, затем моя ладонь поползла наверх по бедру. "Да" - шепнула она.

Через некоторое время мы лежали в обнимку под одеялом, обнаженные, на длинной и широкой кровати Гоби. Нам было необыкновенно хорошо. Мы молчали, без слов понимая друг друга.

- Забыл принести вино, - вдруг вспомнил я.

- А у нас есть местное в кувшине, - сказала Змея. - Не особенно хорошее, у нас дома мы лучше пили.

- Для войны сойдет, - сказал я, набрасывая на себя сорочку и вставая, чтобы налить обоим вина. - И вообще, я готов хоть всю жизнь пить плохое вино, лишь бы ты была со мной.

- Какая жертва это в вашей стране, - легко пошутила Змея. - А у нас все пьют финиковую водку, а вино - легкий напиток. А пиво пьют только моряки.

- Пиво - дешево и сердито, - ответил я, подавая ей кружку с вином и садясь рядом. - Лиана намекала, что ты с юга - но это и так видно по тебе. Но она не говорила, что я у тебя буду первый.

- А кто знает? - пожала плечами Змея. - Я не особенно откровенный человек. Но тебе должна сказать: хорошо, что я стала женщиной, хоть и больно, и просто необыкновенно хорошо, что это был ты. Я люблю тебя.

- И я тоже люблю тебя, и не хочу жить без тебя, - помолчав, сказал я.

Помолчав, Змея перевела разговор на другое.

Перед закатом вернулись довольные девочки. Мы со Змеей к этому времени уже привели себя в порядок и сидели в обнимку на ее кровати, заканчивая кувшин кисловатого вина.

- А почему не на моей? - только и спросила Гоби. Она казалась довольной свиданием.

- Там надо белье менять, - смущенно сказала Змея. - Я хотела вам показать...

- Молодцы, - сказала веселая Ветка-Лиана. - Распечатали нашу девочку. Уже можешь жить полноценной жизнью.

Они, не чинясь, содрали с постели простыню и замочили ее в тазу с водой.

- У тебя слуги - замечательные, - неожиданно сказала Ветка, наливая себе остаток вина в кружку. - Накрыли на стол деликатесы из твоих запасов, поставили отличное вино из ваших погребов, а самих и видно не было. Гоби говорит, что за таким столом в жизни не сидела.

И Гоби молча кивнула головой.

Уже прошло двадцать дней с начала нашего со Змеей романа. За это время я успел пять раз сходить с девочками в разведку. Это оказалось неопасным, но не особенно приятным делом. Мы маскировались в колючих кустах, прятались в болотцах. Каждый день приходилось смывать с себя несколько фунтов грязи. Самое забавное было то, что мы и близко не видели противника - он затаился.

Несколько раз мы встречали контрабандистов, и заворачивали их обратно безо всяких разговоров. Словом, война здесь была скучной. Но лично я здесь нисколько не скучал. Каждый вечер я проводил в палатке девушек, причем каждый второй вечер они бодро собирались и шли в мою палатку - "на свидание", оставляя нас со Змеей наедине. Эти вечера не проходили у нас попусту.

Как-то вечером, один на один, в постели, я вернулся к старому разговору, и опять повторил Змее истинную правду - я уже не мог жить без нее.

- Ладно, оставим пока эти разговоры, - устало ответила Змея. - Ты же не знаешь, кто я.

- Догадываюсь, - прямо сказал я. - Видишь ли, твоя манера танцевать показывает, что ты - дворянка. Манера драться говорит об отличной школе, скорее всего, ты имела домашнего учителя - мастера боя. У меня манера такая же, не считая общих приемов, изученных в офицерской школе и на войне. Ты из южных королевств, судя по внешности и акценту - он у тебя еще остался. Ты явно не в ладах со своим родом или королем, если воюешь здесь. Если ты бежала бы с кем-то из дома или была похищена, об этом говорило бы дворянство всего континента. Ты же знаешь, какие они сплетники.

- О да, это я знаю, - улыбнулась Змея, с интересом слушавшая меня.

- Значит, ты, то есть весь твой род, не в ладах с королем, что нечасто бывает. Я, как сын графа, хорошо знаю генеалогию дворянских семей континента...

- Я тоже, - прервала меня Змея, - и знаю твой род: Альберы.

- Именно, - сказал я. - и, перебирая историю континента последних двадцати лет... ты же явно не старше, чем двадцать два года... я могу найти только четыре случая настоящей войны дворян с королями и гибели рода. Там были пропавшие юные дворянки твоего возраста. Две из них уже замужем. Еще одна была захвачена пиратами и выкуплена другим королевством из политических соображений. И только одна из них считается пропавшей без вести: младшая дочь покойного Лораса, графа из королевства Родония. Помнится, ее звали Калила. И ты знаешь, когда мы знакомились, мы несколько смешались мыслями и назвали друг другу свои настоящие имена. Ты представилась младшей леди Калилой.

Я внимательно смотрел на нее во время этих слов, и она так же внимательно смотрела на меня.

- Так вот, я хочу, - закончил я, - чтобы пропавшая Калила Лорас из рода Лорасо стала младшей графиней Альбер. Рассматривай это как официальное предложение. Можешь думать над ответом сколько хочешь: это не династическое предложение. Это предложение по любви.

Она молчала, прикусив губу и со смятением глядя на меня. Я решил сказать еще кое-что.

- Кстати, ты знаешь, что наши отцы знакомы?

- Я слышала, но никогда не имела чести встретиться...

- Ты просто забыла, - ласково сказал я. - Я тогда, после наших первых танцев, потратил полночи, просматривая изображения в моем семейном амулете образов, и нашел кое-что.

Я вытащил и оживил амулет, настраивая изображения.

- Этим изображениям тринадцать лет - дружеская семейная встреча на морском отдыхе на нашем побережье. Вот это - десятилетний я. Это - мой младший брат. А кто вот эта пухленькая восьмилетняя девочка на песке рядом с нами, как ты думаешь?

Змея вздохнула.

- Думаю, я знаю, кто это, - медленно сказала она, с нарастающим опасением - страхом перед прошлым - глядя на меня. - Я и не знала, что тогда вы делали мое изображение.

- А вот старшие, в летних костюмах и за ликером. Вот это - мой папа.

Она закивала, вглядываясь, тем не менее, не в веселое лицо моего отца, а в лицо его соседа. Это был приятный на вид дворянин, загорелый, худой, но очень подтянутый, несомненный бывший военный. Он был одет в превосходный летний камзол и сидел за столом с полным бокалом вина в руке, дружески улыбаясь кому-то с амулетом. Я помнил, что тогда я держал амулет. Рядом с дворянином сидела узколицая темноволосая женщина, горбоносая, очень привлекательная, с черными волосами, собранными в хвост по тогдашней моде, в легком светлом платье чудесного фасона. Она смеялась, говоря что-то обернувшейся к ней красивой полной женщине в красном платье - моей матушке.