Александр Бренер – Вечное возвращение Сальвадора Дали (страница 18)
У него был пример Пикассо — ещё одного пожирателя всего и вся.
Пикассо сожрал самого себя.
За это его и любил Дали.
Он знал: дух капитализма вселился в Пикассо ещё в младенчестве.
И в него, в Дали, тоже в младенчестве.
Этот дух не давал ему спать.
Сны Дали, как и его дерьмо, питали капитализм, как сталелитейные заводы Круппа или банки Ротшильда.
Прав был Бретон: AVIDA DOLLARS сожрал сюрреализм.
Сесар Вальехо в кафе La Coupole
Парижская весна 1932 года выдалась холодная, дождливая.
Группа сюрреалистов часто собиралась в кафе La Coupole.
За сдвинутыми столиками сидели: Андре Бретон, Поль Элюар, Ив Танги, Макс Эрнст, Бенжамен Пере, Виктор Браунер, Луис Бунюэль.
Они говорили о коммунизме и о том, поддерживать им коммунистическую партию Франции или нет.
Обсуждали новости, спорили.
А иногда просто наблюдали за людьми.
У них была игра: отгадывать лица людей, сидевших к ним спиной.
Однажды они увидели худого человека с костистым лицом.
Он сидел прямо перед сюрреалистами за ближайшим столиком.
Он был одет в помятый изношенный костюм.
У него было смуглое нездешнее лицо.
Его жесты напоминали движения зверя, так и не потерявшего достоинства в мире людей, хотя люди сделали всё возможное, чтобы зверь потерял достоинство.
Сюрреалисты наблюдали за незнакомцем словно завороженные.
Вот гарсон принёс ему чашку кофе и молоко в стеклянном кувшинчике.
Незнакомец вежливо поблагодарил гарсона, и тот отошёл.
Незнакомец нацедил в кофе молока.
Положил в кофе два кусочка сахара.
Размешал кофе с молоком маленькой ложечкой.
От напитка поднимался почти невидимый пар.
Незнакомец отложил ложечку.
Он пил кофе с явным наслаждением.
Маленькими глотками, с остановками.
Затем он поставил пустую чашку на блюдечко.
И достал из кармана пиджака плоский металлический портсигар.
И закурил сигарету, предварительно чиркнув спичкой о коробок.
Он выпускал дым изо рта и из ноздрей.
Его сигарета доставляла ему явное удовольствие.
Он курил так, как будто знал: его сигарета и его спичечный коробок содержат в себе тайную жизнь, в миллион раз более напряжённую и странную, чем жизнь окружающих людей.
Пару раз он выпустил дым в виде маленьких синих колец, выталкивая их из тёмных сложенных трубочкой губ.
Изящным жестом он стряхивал пепел в пепельницу.
На его безымянном пальце красовался перстень с тёмным камнем неясного происхождения.
Лицо незнакомца сохраняло замкнутое выражение.
Он не обращал внимания ни на кого вокруг.
Докурив сигарету, он раздавил окурок в пепельнице.
И посидел ещё несколько минут, о чём-то раздумывая.
Затем встал, резко выпрямившись.
И надел поношенную шляпу на волнистые чёрные волосы.
И накинул на плечи старый плащ, сохранявший следы дождя.
И вышел из кафе La Coupole под серое небо, сочившееся водой.
Деньги за кофе он оставил на столике.
Сюрреалисты наблюдали всё это в полном молчании.
А затем они закрыли свои лица ладонями. И горько, как дети, заплакали.
Ожившая статуя
Познакомившись с Дали в 1929 году в Кадакесе, Гала сразу скумекала: это не человек, а ожившая статуя.
Точнее, отпрыск такой статуи.
Гала хорошо знала, что в древности маги умели оживлять статуи.
Египетские волшебники это делали.
И сирийские астрологи.
И финикийские чародеи.
И греческие жрецы.
И иудейские знахари.
И другие кудесники.
История страсти Пигмалиона к изваянной им статуе известна всем.
Галатея — это имя Дали часто повторял во сне.
Аполлоний Тианский умел оживлять каменные статуи, но предпочитал воздерживаться от этого.
Нерон хотел оживить свою собственную бронзовую статую, швыряя в неё горящие факелы.