Александр Бренер
Проделка в Эрмитаже
© Правительство Поэтов
Дорогой мой и милый Сережа,
Мне нравится твоя рожа,
Потому что она вечнодетская.
Мы страшно с тобою ругались,
А сейчас наконец побратались,
И тому есть причина простецкая:
Необходимость объединения мальчуганов
Против сволочи и интриганов.
И задача сия – молодецкая.
««Спать, спать, спать, спать»…»
«Спать, спать, спать, спать», —
Говорит тихонько мать
Маленькому мальчику,
Гладя его пальчики.
«Спать, спать, спать, спать», —
Шепчет юноше опять
Девушка-красавица,
Нежа его палицу.
«Спать, спать, спать, спать», —
Уложив его в кровать,
Старику старушенька
Шамкнула на ушенько.
«Спать, спать, спать, спать», —
Чавкнула землица-мать,
Но мертвец не услыхал,
Ибо в гробике лежал.
Тут-то начал он кричать,
Начал ножками стучать,
Кулаком по стенке – хвать:
«Вставать! Вставать!»
«Как-то было у меня горе…»
Как-то было у меня горе.
Оседлал я его, как коня,
И мы мчались вдвоём на просторе
Два года и еще два дня.
А потом я с него спрыгнул
И вошёл в чей-то милый дом,
Пожил там, позже был выгнан,
И неважно, что было потом.
А горе? Куда делось горе?
Вот это реальный вопрос.
То ли с горки прыгнуло в море?
То ли впрягли его в чей-то воз?
«На улице лежал бродяга…»
На улице лежал бродяга.
«К нему, – подумал я, – прилягу
И эту песенку мою
Ему на ухо пропою.
Ведь так бедняга одинок».
Но только я к нему прилег,
Бродяга сразу заорал:
«Катись отсюдова, нахал!»
Потом, увидя мой испуг,
Он помягчел и молвил: «Друг,
Заместо песенки своей
Ты лучше дай мне сто рублей».
В карманах рылся я, как зверь,
Но денег нет – есть лишь Бодлер.
Тут я кричу без проволочек:
«Я подарю тебе цветочек!»
Туча
Я взглянул: на небе туча,
А под тучею дома. 
