Александр Борозняк – Жестокая память. Нацистский рейх в восприятии немцев второй половины XX и начала XXI века (страница 39)
В конце 1980-х гг. в СССР и ФРГ начало действовать общественное движение, ставящее перед собой задачу укрепления взаимопонимания народов наших государств. У истоков движения находились директор евангелической академии в Мюльхаймена-Руре Дитер Бах и профессор Боннского университета Ганс-Адольф Якобсен.
В начале 1980-х гг., когда отношения между нашими странами находились на точке замерзания, я стал слушателем лекции, прочитанной Якобсеном в московском Доме дружбы. Привлекательными были и содержание лекции (абсолютно лишенной ритуальных признаков конфронтации), и сам лектор — высокий пожилой человек с военной выправкой, открытый для общения, не скрывавший своих взглядов, не стремившийся приспособиться к аудитории. Позднее я ближе познакомился с Якобсеном и оценил его как выдающегося ученого и общественного деятеля, убежденного сторонника германо-российского сближения.
Совсем молодым человеком, выпускником ускоренной офицерской школы, весной 1945 г. он попал на войну Его часть капитулировала в начале мая в Чехословакии; после этого — 5 лет плена в Советском Союзе. Эти годы Якобсен называет «мои университеты». Война и плен привели его к глубокому убеждению: надо сделать все, чтобы не повторилась кровавая схватка между русскими и немцами, необходимо неустанно трудиться ради взаимопонимания народов. Якобсен вспоминал: «В конце 1949 г., когда я, тогда молодой немецкий офицер, возвращался на родину со своими товарищами после пятилетнего пребывания в русском плену, полковник Красной армии на вокзале украинского города Мелитополя произнес слова, которые я помню до сих пор: “Приезжайте снова в нашу страну. Но уже без оружия. И давайте станем друзьями”. В ответ от имени возвращающихся из плена немцев я поблагодарил его за добрые слова и пообещал выполнить это пожелание. Мы простились с Россией с добрыми чувствами. С 60-х годов это пожелание стало сбываться. После многих заблуждений мы пришли к осознанию того, что правильный путь — это сближение и дружба»[684].
В конце 1988 г. профессор Якобсен в очередной раз посетил Москву, побывал в редакции «Литературной газеты», которая и прежде охотно публиковала его материалы. Историк познакомил журналистов с изданными Евангелической академией тезисами о сближении народов ФРГ и СССР и от имени Дитера Баха передал приглашение посетить Мюльхайм. Приглашение было с благодарностью принято.
В мае 1989 г. в стенах академии собрались известные ученые, теологи, писатели, публицисты. Обсуждался принципиально важный политический документ — проект тезисов «Взаимопонимание и примирение с народами Советского Союза». Немецкие и советские участники заседания были едины в том что «людей в обоих государствах разделяют стены предубеждений и пропасти незнания», что прогресс в отношениях наших стран может быть достигнут только на основе «исторической картины, свободной от затаенных обид, гнева, табу и всякого рода легенд». По настоянию представителей ФРГ в документ был внесены положения об исторической вине немцев: «Действующим до сих пор негативным фактором во взаимоотношениях обеих сторон является нападение национал-социалистической Германии на Советский Союз в июне 1941 г. и последовавшая за ним более чем трехлетняя оккупация значительной части многонационального государства»; «Многие из нас забыли, стараются не вспоминать или даже не знают Того факта, что из более чем 5,5 млн советских солдат, попавших в плен с лета и осени 1941 г., по меньшей мере 2,6 млн погибли в плену до конца войны… Об этом трагическом конце советских военнопленных свидетельствуют многочисленные кладбища: известные и неизвестные, ухоженные и неухоженные»; «Многие из нас забыли, стараются не вспоминать или даже не знают о том, что начиная с весны и лета 1942 г. из оккупированных областей СССР были насильственно вывезены 2,8 млн гражданских лиц на принудительные работы в Германию, где они, в соответствии с теорией национал-социалистов о “недочеловеках”, должны были носить на груди нашивку “остарбайтер” и подвергались физической эксплуатации и моральным унижениям»[685].
В ходе встречи была выдвинута идея продолжения контактов, принявшая форму международного общественного клуба «Мюльхаймская инициатива». Следующая встреча состоялась в Москве в ноябре 1989 г. Был принят устав движения, избраны его руководящие органы. Среди активных участников движения находились известные российские историки Вячеслав Дашичев, Даниил Проэктор, Борис Орлов, журналисты Олег Прудков, Валентин Запевалов, Леонид Почивалов[686]. На страницах «Литературной газеты», ставшей рупором «Мюльхаймской инициативы», были опубликованы документы московского форума, содержательные статьи лидеров международного клуба. Якобсен подчеркнул, что память исстрадавшихся народов о войне является «гарантией реальных надежд войти в новый этап мирного сосуществования». По твердому убеждению Почивалова и Прудкова, обе стороны «достигли понимания, которое еще совсем недавно было бы невозможно»[687].
Под патронажем «Мюльхаймской инициативы» прошли десятки двусторонних встреч, была подготовлена книга «Россия и Германия в годы войны и мира», выход которой на немецком и русском языках был приурочен к 50-летию окончания Второй мировой войны. Совместный труд историков Российской Федерации и Федеративной Республики Германия с полным основанием назван «Книгой примирения». Читатель получил возможность сопоставить точки зрения ученых двух стран на самые трагические события XX в.[688] В приложении к коллективному изданию опубликован один из важнейших программных документов движения, в котором сказано: «Взаимопонимание и примирение могут быть достигнуты только на основе памяти о прошлом, в которой ничего не приукрашено и не забыто… Мы ищем новые пути сосуществования, создавая мирное будущее». В этом состоит высший смысл акций «Мюльхаймской инициативы». Через три года, в 1998,г., увидел свет еще один совместный коллективный труд ученых ФРГ и Российской Федерации — сборник «Россия и Германия в Европе», вышедший под редакцией Бориса Орлова и Хайнца Тиммермана[689].
С начала 1980-х гг, начала меняться ситуация вокруг бывшего концлагеря Дахау. Прежде митинги и конференции, которые проводились на территории лагеря, не находили поддержки местных властей и средств массовой информации. «Süddeutsche Zeitung» справедливо обвиняла муниципальные власти в том, что они делали все, дабы «вычеркнуть из памяти ужасы концлагеря»[690]. Корреспондент газеты «Die Welt» следующим образом излагал содержание своих разговоров с местными жителями: «Надо бы все это уничтожить и позабыть, пусть никто и не узнает, где прежде находился концлагерь»[691]. Свидетельствую: в красочных буклетах о достопримечательностях «тысячелетнего Дахау» и по сей день упоминаются все исторические памятники города — все, кроме бывшего концлагеря.
Блокада памяти о позорном прошлом оборачивалась попытками (вполне достойными для изучения средствами социолингвистики) отказа от чересчур неудобного топонима. В конце 1970-х гг. в Мюнхене было возведено здание центрального офиса Института имени Гете — авторитетного учреждения, призванного распространять немецкую культуру и немецкий язык за рубежами Германии. Для строительства был выделен участок на одной из престижных улиц баварской столицы. Но вот незадача: эта улица (протянувшаяся на 8 км и соединяющая районы Карлсфельд и Моосбах с центром Мюнхена) носит имя Дахауэрштрассе. Дирекция института хорошо понимала, что такие почтовые реквизиты отнюдь не будут способствовать авторитету ФРГ за границей. И выход был найден. На планах города появилась новая улочка, перпендикулярная Дахауэрштрассе. Реноме Института Гёте было спасено, его адрес, которого можно было не стыдиться, теперь звучал так: Хелене-Вебер-Аллее, дом 1.
И все же происходил перелом в деятельности Мемориального центра. По инициативе местных учителей-антифашистов было создано независимое общество «За изучение истории Дахау в новейшее время». Преподаватели истории начали проводить экскурсии и уроки на территории бывшего лагеря. СГначала 1980-х гг. близ территории Мемориального центра каждое лето разбивался палаточный лагерь, в который съезжались школьники из ФРГ и из-за рубежа. В программу деятельности лагеря входило изучение истории нацистской диктатуры, работа в архиве и библиотеке, встречи с бывшими узниками Дахау[692].
Значительная роль в этом, без сомнения, принадлежит убежденной антифашистке Барбаре Дистель, которая работает в Мемориальном центре с первых его лет, а в 1975–2008 гг. являлась его директором, подлинной хранительницей огня. Хрупкая женщина, обладающая сильным характером и большим запасом терпения, сумела превратить мемориал в образцовый центр демократического, антитоталитарного воспитания молодежи, в образец для других (открывшихся уже позже Дахау) антифашистских музеев Федеративной Республики. Фрау Дистель немало сделала для научной разработки истории концлагеря Дахау, она является автором десятков ценных исследовательских работ.
Непременно следует сказать об инициативе Барбары Дистель и Вольфганга Бенца. В 1985 г. вышел первый выпуск ежегодника «Dachauer Hefte»: исследования и документы по истории нацистских концлагерей». Издатели указывали в предисловии к первому выпуску: «Новое издание кое-кому может показаться анахронизмом, а кое-кому — чересчур тягостным напоминанием о необходимости помнить и скорбеть». Задача ежегодника, получившего широкое признание немецкой и международной общественности, состоит, по мнению издателей, в том, чтобы «сохранить память о мертвых и передать ее молодежи как эстафету старших поколений, численность и силы которых уменьшаются». Издатели считали, что необходимо «создать орган, который был бы доступен всем, кто вносит серьезный вклад в воспитание историей, кто стремится помешать повторению нацистского террора»[693]. «Süddeutsche Zeitung» полагала далеко не случайным, что ежегодник начал выходить спустя четыре десятилетия после краха гитлеризма, что «как раз соответствует временной задержке, с которой общественное мнение ФРГ начало извлекать уроки из нацистских преступлений в концлагерях»[694].