Александр Бородин – Государственник. Восхождение (страница 43)
— Так, а ну утри сопли. Что это за муж, который плачет. Просто всегда будь осторожнее.
— Да даже в тот раз, я не послушалась старших и пошла в лес. А все потому что хотела набрать трав от болей в животе.
"Добрая ты душа" — только и оставалось, что подумать Кину. Таких людей Григорию, да и Кину, было искренне жаль. Они всегда хотели помочь людям, только не все люди заслуживали их помощи. И что хуже всего, именно такие добрые души страдали сильнее всех.
— Шио, если будешь распространять свою доброту на всех, то она скоро кончится. Прибереги ее для тех, кто в ней действительно нуждается, — Кину очень не хотелось тушить этот лучик света. — Обещаешь?
— Угу, — кивнула она.
— Все, приведи себя в порядок и иди к своему гениальному лекарю. Учись прилежно, — настоял парень.
— Хорошо, — Шио слегка успокоилась, даже лицо порозовело, хотя казалось для смуглого человека это невозможно.
— Если что-то случится, ищи меня в особняке Ляу, — на том они и расстались.
Кин вернулся в свою комнату в прекрасном расположении духа. Шио буквально вдохновила его. Ее смелость не знала границ. "Да у большинства мужиков княжества яйца меньше чем у этой девчонки" — усмехнулся парень. Однако его позитивный настрой очень быстро улетучился, когда он увидел на своей постели небольшой сверток. "Неужели Тоюнь вычислили меня?" — ударила в голову паранойя. Но Наследник быстро взял себя в руки. Тоюнь уничтожен или по крайней мере дезорганизован, а об его участии знает только Ши Чан, которого даже глава секты убить не смог.
Парень достал кинжал и медленно подцепил им край свертка. Никаких ловушек в виде отравленных игл или спящих змей он не обнаружил. Потому развернул сверток более уверенно. Там обнаружился свиток со стихом. Кин с интересом прочел его:
"
Не развеять свече
эту вечную вешнюю муку,
не поются стихи,
я одна
и грустна.
Средь ветвей абрикоса
застряла луна,
и журчит ручеек под корнями бамбука.
"
Он узнал этот стих относительно современного поэта, Ли Сы Му. Но к чему это все? На обратной стороне свитка присутствовал символ и приписка: "НАЙДИ". "А вот это уже совсем интересно, принцесса решила со мной поиграть?" — предположил Кин. Этот стих явно указывал на местоположение следующей подсказки.
Долго гадать не пришлось. Стих совершенно точно указывает на сад возле княжеского дворца. Можно сказать это был эдакий Центральный парк Хато. Кого попало туда не пускали, но Кин там был уже пару раз вместе с членами семьи Ляу, потому проблем не возникло. А вот с поисками символа были затруднения. Кин потратил почти час на это, но в итоге нашел камень, на который мелом нацарапали стрелу. Под ним и нашелся свиток.
Кин спешно укрылся в тени фруктовых деревьев и начал читать:
"
В свободный день я поднялся на башню
И пристально смотрю вокруг, угрюм.
Мне хочется печаль мою рассеять
И разогнать поток тревожных дум.
"
"Башня, в городе их сотни" — сначала не понял Кин. А затем вспомнил, что это лишь часть стиха. Дальше должны идти строки: "… По сторонам от башни воды Чжана…". Он сразу догадался, о какой конкретно башне идет речь. "А принцеска то молодец, заставляет побегать" — пробормотал парень.
Монументальное каменное строение в восточной части города он нашел легко. И в этот раз ему даже не пришлось тратить час на поиски. Заветная дощечка торчала прямо из каменной кладки. "Хм, городские головы не спешат выделять деньги на ремонт фортификаций" — задумался парень глядя на изрядно уставшую стену. Зато деньги с лихвой выделялись на постройку новых. Чем-то ему напомнило, как губернаторы на его земной родине открывали с помпой новые медцентры, но при этом все забывали, что уже через год новенький госпиталь столкнется с проблемой закупки расходных материалов и оплатой коммунальных платежей, ведь денег из бюджета на это не выделили. "С другой стороны, я и не ожидал, что Фэнш будет так уж сильно отличаться от Земли в этом плане" — грустно усмехнулся Кин.
Этот стих был неизвестен Кину, скорее всего потому, что он был сочинен самой Сай. Все дело в его содержании, такое местный поэт вряд ли бы сочинил:
"
Я прекраснейшая птица
Мною сложно обладать
Лишь прокравшись мимо тигра
Сможешь меня отыскать
Насладиться в полной мере
И исчезнуть сей же час
"
С другой стороны было продолжение:
"
Златый тигр не дремлет
Лишь смельчак
Что мне внемлет
Сможет место отыскать
Скажи: "Цикада"
И сразу я явлюсь
"
В этом стихе она недвусмысленно намекает на интим. Хотя сами стихи были так себе, но нужно отметить, что они тронули кое-что в Кине. Потому он усиленно принялся думать. Пришлось даже пройтись вокруг района, чтобы простимулировать мыслительную активность и в итоге он вспомнил одно место, куда ходил вместе с Маоу Сано.
"Крадущийся Тигр" — чайная и игорный домом. Местные чайные скорее были кальянными, где мужчины разных возрастов собирались и решали важные дела в клубах густого дыма от западных трав. Однако стих был не об этом месте, а о заведении напротив. Публичный дом "Хатский Приют" оказался тем самым местом, где оканчивался этот путь поэзии.
Путь парню преградил охранник, с мечом на поясе. Фасад здания внушал уважение, уж очень богато был украшен, но появленние охранника с таким оружием и вовсе подтверждало элитнейший статус заведения. "Может быть потому Маоу даже не смотрел в его сторону" — подумал Кин. Охранник будто просканировал парня, к счастью на нем не были его обычные армейские обноски, а одежда предоставленная семьей Ляу. Результат оказался позитивным, потому охранник пропустил гостя.
Затем его встретила весьма консервативно одетая женщина, особенно для такого места. Голос ее просто обжигал холодом:
— Господин, ваша цель визита?
Ее голос даже слегка сбил с толку.
— Цикада, — спокойно произнес Кин.
— Прошу за мной.
Вопреки ожиданиям она не повела его за собой глубь здания, откуда слышалась музыка. А открыла потайную дверь, которая казалась обычной стенной панелью из ткани. Кин последовал за хостес. Они прошли через узкий коридор, как оказалось полный таких потайных дверей, и открыла одну из них. После чего жестом пригласила внутрь.
В новом помещении оказалась большая кровать, кувшин с вином и закуски. "Я уже боялся, что тут будет, что-то из воспоминаний Григория" — выдохнул Кин. Из-за ширмы вышла девушка. Нет это оказалась не Сай. Кин раньше не встречал таких, но был готов биться об заклад, что она из кочевников. Даже в таком полумраке была видна ее бледная кожа. На лицо она была красива, хотя среди местных такие острые черты не ценились. Поток предположений девушка прервала словами:
— Ты в смятении. Сай устроила нашу встречу в подарок за спасение.
— Я бы предпочел деньгами, — честно сказал Кин, час с очередной куртизанкой его не сильно прельщал.
— Я тебе не продажная девка, — возмутилась девушка.
— И тем не менее мы в борделе.
— Я третья дочь аяоллы Джучи, мой отец повелел принести ему ему под сердцем внука от великого воина. Сай сказала, что ты спас ее, что в тебе есть что-то. Если это не так, то тебе лучше уйти! — в процессе речи она вплотную приблизилась к нему.
"Ну за великим воином ей лучше к Ши Чану, но мне кажется он такой задумке не обрадуется" — подумал Кин.