Александр Борискин – Вселенец или счастливый случай (страница 14)

Володя к этому времени разделил свой личный капиталы на три части, которые хранил в разных банках. С этими банками он также имел договоры на брокерское обслуживание. Слишком большие суммы зарабатывал своими спекуляциями на фондовом рынке, чтобы хранить их в одном банке. В совокупности, его капитал составлял двадцать миллионов долларов.

В январе 1998 года начальник службы безопасности Илья Иванович пригласил Володю на конфиденциальный разговор, который состоялся у него дома:

— Володя, поскольку ты меня свел с владельцем фирмы Михаилом Ильичем, и я к тебе хорошо отношусь, то просто обязан довести до тебя некую информацию.

— Что-то секретное?

— Не столько секретное, сколько неприятное.

Я уже почти полтора года работаю в нашей фирме. В первое время, пока входил в курс дела, организовывал службу безопасности, мне было не до других дел. Но вот три месяца назад я задался вопросом: «Кто такой Ломов Михаил Ильич? Где родился, чем занимался, как заработал капиталы, на которые основал свою фирму?»

— Почему Вас это заинтересовало?

— Да были некоторые нестыковки в поведении нашего шефа, и речь своеобразная, и методы решения некоторых проблем — странные, и еще кое-что… Да и мутный он какой-то… В итоге, вышел я на своих прежних товарищей по работе и поставил перед ними ряд вопросов. Конечно, поощрил их деятельность. Так что ребята были хорошо простимулированы в проведении расследования.

И получил не очень приятную для нас информацию, с которой и хочу с тобой поделиться.

— Слушаю внимательно!

— Человек с именем Ломов Михаил Ильич пропал пять лет назад на охоте, о чем имеется заявление от его бывшей сожительницы в органы милиции. Поиски ни к чему не привели. Фотография пропавшего человека совершенно не похожа на нашего шефа.

Паспорт был сменен им на новый три года назад. Основание: потеря его товарного вида. Якобы случайно оказался в стирке, находясь в заднем кармане брюк, и пришел в негодность. Заявление о его замене было подано вполне официально, вот только при этом работники, занимавшиеся заменой паспорта, почему-то подошли к этому формально, не запросили данные по этому человеку по месту выдачи старого паспорта и т. д. При расследовании из архива был изъят старый испорченный паспорт, проведено его исследование специалистами. Выяснилось, что он подлинный, но фотография его владельца — переклеена! Причем вполне профессионально. Без применения специальных средств исследования заметить это практически невозможно. Правда, именно она больше всего и пострадала во время «стирки». Таким образом, выяснилось, что наш шеф — не тот человек, за которого себя выдает.

— Выяснили, кто он на самом деле?

— Выяснили. Настоящее его имя Ломакин Алексей Петрович. Из города Ханты-Мансийска. После окончания института физической культуры им. Лесгафта работал в школе в городе Тихвин учителем физкультуры. В 1989 году из школы ушел, организовал банду, занимался рэкетом, разбоем, грабил дальнобойщиков.

В 1995 году завязал, распустил банду, разделив между ее членами награбленное. Рекомендовал им покинуть Ленинградскую область и обосноваться в других регионах России. По возможности сменить документы.

— И как это узнали?

— Один из членов банды уехал в Орел, где организовал небольшую собственную банду. В 1997 году банда распалась из-за внутренних разборок. Ее главарь был тяжело ранен. Следствие установило его личность и все предшествующие похождения. К сожалению, он до суда не дожил: при попытке побега из тюремной больницы был убит. Но все его показания сохранились. Все члены тихвинской банды, о которых он рассказал, были объявлены в розыск. Пока органы никого не нашли. Но это — дело времени: раз мои друзья все раскопали про Ломова-Ломакина, то все скоро станет известно. Они меня предупредили, что не могут долго скрывать эту информацию — не позволяет служебная этика. Думаю, у нас имеется всего несколько дней, пока эта информация не попадет в милицию. Что будем делать?

— А что можно сделать?

— Думаю, имеется два варианта. Сделать вид, что ничего не знаем. И можем предупредить Ломова о грозящем аресте.

— Мне оба варианта не нравятся.

— Предлагай третий!

— А если анонимно предупредить о грозящем аресте?

— Значит, все-таки предупредить. А уж анонимно или нет — какое это имеет значение! Только в этом случае я в глазах друзей буду сообщником. И они мне в будущем никогда не только не помогут, но и руки не подадут!

— Но если Ломов скроется и его никто не найдет? Почему подумают именно на Вас? Мало ли что в жизни бывает?

— Это значит, всю жизнь бояться и оглядываться: вдруг поймают? Вдруг он все расскажет? Если поймают — то точно все расскажет. И не таких ломали.

Только что нам его жалеть? Бандитом был? Был! Людей грабил? Грабил! Хорошо, если на его совести жмуриков нет! А если есть? Кстати, а что он тебе сделал такого хорошего, что ты обязательно хочешь ему помочь? Спас он тебя от неминуемой смерти? За что-то ты ему по гроб жизни обязан? Не пойму!

— Да жалко человека. Лично я от него только хорошее видел. Со мной он не подличал, все обещанное выполнил. Значит, сделать вид, что ничего не знаем? А что будет с фирмой?

— Вот это и есть главный вопрос!

Если Ломова арестуют и осудят, то фирма будет ликвидирована: все конфисковано в пользу государства. Или продана с аукциона, а деньги — в доход государству. И мы останемся не у дел! Снова искать работу? Сейчас это не так просто. У тебя хоть есть накопления приличные. Ты не пропадешь. А вот что мне делать? И моим ребятам, которых я потянул за собой.

Лучше бы я вообще этим Ломовым не интересовался! Жил бы себе спокойно… Недаром говорят: «Не чеши, если не чешется!»

— Но я — младший партнер Ломова! Он, как и обещал при создании фирмы, когда приглашал меня на работу, продал мне за смешные деньги десятую долю в фирме еще в прошлом году. Этого никто не знает. Документы мы оформили, но не афишировали. Что будет с моей долей?

— А вот это интересно! Если следствие установит, что ты ни в чем не виноват, вполне тебе могут предложить выкупить оставшуюся долю по рыночной цене, определенной оценщиками, или выделить твою долю в виде имущества, принадлежащего фирме.

— А пока идет следствие, фирма будет функционировать? Не опечатают ее власти?

— Нет! Это решает только суд! А вдруг Ломов ни в чем не виноват? Милиция не имеет таких прав.

— Значит, время, чтобы продумать наши дальнейшие шаги у нас есть! Ведь следствие будет тянуться несколько месяцев.

— А может быть и дольше. Ты ведь исполнительный директор фирмы. У тебя есть все доверенности и права на ведение дел на фирме. Так что надо ждать суд, сделать оценку стоимости фирмы и уж тогда принимать решение. А тебе бы я посоветовал немедленно уехать в командировку за границу дней на семь–десять. Нечего тебе сейчас здесь делать. Зачем тебе все это наблюдать? Я бы и сам умотал куда-нибудь, да некуда!

— Хоть и правильно все Вы говорите, а на душе у меня кошки скребут. Как будто подлость хочу сделать!

— Эх, не приставляли тебе нож к горлу, не направляли тебе пистолет бандиты в грудь, не оприходовали железной арматуриной по голове, не снимали с тебя пальто на улице в сорокоградусный мороз. Тогда бы по-другому к ним относился! Бандитов нечего жалеть! Тебя они бы не пожалели, попадись ты им не в том месте и не в то время. Как говорил Жеглов в фильме «Место встречи изменить нельзя»: «Вор должен сидеть в тюрьме!»

— Все равно на душе гадко! Ладно, завтра же улечу в Германию — дел там полно!

Будучи в Мюнхене на третий день Володя получил сообщение из Питера, что генеральный директор фирмы Ломов Михаил Ильич арестован, и следствие просит его вернуться домой для дачи показаний. Через день он прилетел в Санкт-Петербург, пришел на работу, позвонил по сообщенному ему телефону и получил просьбу завтра явиться к следователю.

Володя встретился с Ильей Ивановичем и попытался выяснить, как себя вести со следователем, так как такого опыта у него не было.

— Могу одно посоветовать: четко и полностью отвечай только на вопросы, ответ на которые тебе совершенно ясен. Если в чем-то неуверен, лично не присутствовал, лично не участвовал, не разговаривал, а только слышал от кого-то что-то, отвечай, что точно тебе ничего не известно: не был, не участвовал, не знаю.

— А если будут спрашивать, что я по тому или иному поводу думаю, что считаю, как представляю и т. п.?

— Отвечай: не знаю, не думаю, не считаю… Чем меньше будешь говорить конкретики — тем лучше. Помни, что ты имеешь право не отвечать на вопросы, которые могут повредить тебе. То есть не свидетельствовать против себя.

— Если будут задавать вопросы о работе фирмы, финансах, запасах, взаимоотношениях с партнерами?

— Отвечай, что на вопросы, представляющие коммерческую тайну, ты можешь отвечать только в присутствии своего адвоката.

— Понятно! Расскажите, как арестовали Михаила Ильича.

— Арестовали его дома. Как? Приехали сотрудники уголовного розыска, предъявили соответствующие документы и увезли в СИЗО. Со мной уже беседовали. Я держал себя так, как и тебе советовал. Ломова не видел. На свидание с ним можно прийти только с разрешения следователя. Поскольку он владелец и генеральный директор фирмы, а ты — исполнительный директор, то ты можешь испросить такое разрешение, мотивируя производственной необходимостью. Думаю, это надо сделать. Только заранее подготовь вопросы, которые ты собираешься обсудить с Ломовым.