Александр Борискин – Прорвёмся! (страница 14)

Виктор вызвал свою помощницу, и они с ней вдвоём в присутствии старшего кассира приняли облигации на ответственное хранение. К этому времени уже установили дополнительный сейф, и облигации были перемещены туда.

«Теперь мне ясно, что задумал Проньков. Если завтра утром я не обнаружу этих облигаций в сейфе — виновным в их исчезновении буду я, так как принял их на ответственное хранение. А их стоимость эквивалентна миллиону долларов. Мало того, что мне придётся возмещать их стоимость, так ведь ещё и за решётку посадят лет на десять. И хана всем моим планам. Что же делать?»

Глава девятая

Виктор распорядился, чтобы помощница срочно составила реестр полученных облигаций, передал ей ключ от сейфа и сказал, что отправляется на поиск клиентов по своим связям. На самом деле Виктор связался с банкиром того банка, при котором раньше была создана инвестиционная компания, в которой работал господин Белов, которая была год как ликвидирована, и договорился о встрече. Уже через час он вошёл в кабинет банкира.

После приветствий и недолгого разговора о погоде и здоровье, Виктор перешёл к сути дела.

— Анатолий Васильевич, как Вам известно, я занимаю должность начальника отдела ценных бумаг филиала Дойче Банка в Санкт-Петербурге. Наш банк был включён в список банков, занимающихся распространением облигаций жилищного займа, выпущенного мэрией. У нас имеется этих облигаций на десять миллионов рублей. Работников в моём отделе немного, знакомств среди потенциальных покупателей мало, поэтому распространять эти акции мы будем долго. Но дело это очень выгодное: премия — пять процентов от суммы продаж. У меня имеется следующее предложение: давайте распространять эти акции вместе! Например, пополам или даже Вы — семьдесят процентов, я — тридцать. Или другие пропорции. Но имеется одно условие: Вы должны оплатить полученные от меня облигации немедленно по получению за вычетом своего бонуса.

— Интересное предложение. Не скажете, как Ваш банк смог войти в список банков, работающих по этому проекту с мэрией?

— К сожалению, это закрытая информация.

— Хорошо. Вы правы, я могу продать все Ваши облигации за два–три дня. Имею готовых покупателей. У меня встречное предложение: я немедленно покупаю у Вас все облигации с премией в один процент.

— Премия в три процента и гарантия, что я буду постоянно привлекать Ваш банк для распространения следующих выпусков облигаций жилищного банка на аналогичных условиях. Разговор идёт о миллиардах рублей. Тем более Вы отлично понимаете, что если мой банк занимается первичным размещением облигаций, то купив их у меня на предложенных условиях, Вы переходите сразу на вторичный рынок и можете продавать их не по номиналу, а за такую цену, по которой договоритесь с покупателем.

— Когда Вы готовы передать мне все облигации жилищного займа?

— В течение часа. Но при условии оплаты их сегодня же.

— Согласен.

— Вот стандартный договор купли-продажи облигаций уже с подписью директора. Проставьте в нём количество продаваемых облигаций и цену покупки. Я подожду, пока Вы его подпишете, и на Вашем автомобиле с Вашим представителем мы отправимся в мой банк, где я передам ему облигации. Обратите вниманием на санкции за задержку сроков исполнения: они одинаковы для продавца и покупателя.

Через час Виктор передал старшему кассиру Банка-покупателя по доверенности десять тысяч облигаций, а ещё через час получил сообщение о переводе денег за них на счёт Дойче Банка. Поступление их ожидается завтра до трёх часов дня.

«Теперь можно связаться с господином Зомме и проинформировать его о ситуации с облигациями в банке. Также надо получить его согласие на подачу заявления в ФСБ о готовящейся краже из банка.»

Разговор с господином Зомме состоялся, и Виктор получил разрешение на сотрудничество с ФСБ.

Ночью Проньков с подельниками был задержан при изъятии из сейфа обманки: пяти пакетов облигаций, положенных туда Виктором по совету сотрудников ФСБ.

Из Германии по интересующему Виктора вопросу — ни слуху, ни духу. Интересоваться об этом у Герхарда Зомме Виктору было не с руки: как бы не поставить человека в неудобное положение. На работе всё — без изменений. Аналитика, отчёты, предложения по инвестициям в Россию.

Единственное событие: Виктор получил письмо с угрозой убийства. Теневым руководителям Пронькова стало известно о его роли в задержании их подопечного. Самое главное: этим была сорвана давно подготавливаемая операция по краже средств из хранилища филиала Дойче Банка. И прощать этого Виктору никто не собирался. Виктор немедленно поставил в известность об этом письме Рихарда Зомме.

Наконец наступил долгожданный отпуск.

Не теряя ни одного дня, Виктор прилетел в Германию и оказался в собственном доме в Ханау. Долго ждал он этого события! Первые дни просто обследовал доставшуюся ему недвижимость, залезая в самые укромные уголки. Всё было интересно, всё не так, как привык видеть в России. Через неделю понял, что дом ему нравится, а потом почувствовал какой-то непонятный отклик от дома: вроде бы удовлетворение, что появился хозяин, который дом полностью устраивает. И начались непонятные сны.

«Это же надо! Цветные сны! Простые, чёрно-белые сны для меня и то — редкость. А тут во сне вижу целые фантастические истории, в которых я не просто зритель, а главный участник! То я где-то в Германии что-то строю, то в Швейцарии работаю в банке и на бирже, то в России: совсем малолетка, иду с бабушкой в церковь креститься… Интересно! Завлекательно! Одно плохо: совершенно не хочется, чтобы это случилось со мной на самом деле. Не моё это. Чувствую, не моё! Явно перечитал немецких фантастических романов на ночь. Сейчас это очень модной литературой стало в Германии. А я чуть не каждый день новый покупаю! Да на ночь читаю.»

Виктор потянулся и встал с кровати. Небольшая зарядка, душ, завтрак — и пора приступать к тому, что давно хотелось сделать, да что-то постоянно мешало.

Он вышел на улицу и медленно направился в сторону муниципалитета в местный архив. Вчера ему позвонили оттуда и сообщили, что запрошенные им документы подобраны, и он может прийти и познакомиться с ними, предварительно перечислив деньги за эту работу на счёт архива. Деньги он, конечно, перечислил, и теперь всё ближе подходил к месту, где рассчитывал узнать историю дома, в котором жил.

Виктора провели в отдельную комнату, где вручили толстую папку, содержащую копии всех имеющихся в архиве документов так или иначе связанных с домом и его хозяевами, жившими в нём со дня строительства.

— Господин Новиков. Можете ознакомиться с запрошенными Вами документами. Если после ознакомления захотите их приобрести в собственность, то скажите об этом служащему архива. Он подскажет, как это можно сделать.

— Я предпочитаю сразу купить эти бумаги и уже дома знакомиться с их содержанием. Мне так будет удобнее.

— Хорошо. Берите папку и идите за мной. В кассе оплатите пятьдесят марок — и можете забирать документы.

Виктор внёс деньги в кассу и вышел из архива. Тревога не покидала его с момента, когда он решил выяснить, что же за дом он купил так неожиданно для себя полгода назад.

В кабинете Виктор положил папку на стол. Рядом лежала пачка белой бумаги, карандаш и стёрка. Он развязал завязки на папке и выложил пронумерованную синими чернилами в правом верхнем углу стопку отксеренных листов с рукописным и печатным текстом. Всего 31 лист.

Первый лист датировался 1896 годом и содержал зарегистрированную властями Ханау купчую на покупку земли неким герром Вильгельмом Прустом, юнкером, прибывшим из Пруссии, где он продал принадлежащее с восемнадцатого века его семье поместье.

Далее: разрешение ему же на строительство дома на купленном участке земли по представленному проекту. Затем шло несколько официальных бумаг, разрешающих Прусту заниматься некоторыми видами банковской, биржевой и промышленной деятельности.

Следующим документом была справка о продаже Прустом участка с домом купцу Курту Ханцелю в июле 1899 года. После этого следы герра Пруста теряются на просторах Германской империи.

Купец перевёз свою семью в дом в сентябре 1899 года, поэтому счастливо избежал первого официально зафиксированного удара молнии во двор своего дома. Сторож, находящийся в этот момент в доме, прибежал в полицию Ханау и рассказал об этом случае. Полиция осмотрела место удара молнии и составила официальную справку об этом событии, которая также оказалась в папке с документами. Сторож не пострадал, дополнительного расследования не проводилось.

Семья купца прожила в этом доме вплоть до 1914 года, когда продала его некому Вилли Фросту — мелкому промышленнику, имеющему заводик, выпускающий металлическую посуду. В отдельной справке отмечено, что в грозу, произошедшую в 1924 году, молния опять ударила во двор поместья, но в доме никого не было, и никто не пострадал. Фрост с семьёй прожил в этом доме до 1949 года, пока не был убит молнией во дворе своего дома. После чего семья срочно уехала из Ханау во Франкфурт-на-Майне и сумела продать принадлежащий ей дом только в 1950 году полковнику вермахта, вернувшемуся из плена в России.

Имелся и специальный документ, в котором господин полковник уведомляет семью Фростов о том, что ему известна судьба предыдущих хозяев этого дома и в случае каких-либо неприятностей, никаких претензий к ним он предъявлять не будет.