Александр Борискин – Превратности судьбы или жизнь вселенца - 3 (страница 15)

Сергей набрал из знакомого ручья еще воды и, не подходя к заброшенному дому, сразу направился в сторону автомобиля, внимательно осматриваясь по сторонам и глядя себе под ноги. Теперь он стал замечать кроме поганок и мухоморов поздние грибы, попадающиеся ему. В основном, это были сыроежки и опята, которые он хорошо знал ещё по жизни в России. Постепенно их набралось полный полиэтиленовый пакет. Живности, кроме птиц, он не замечал. Да и птицы были маленькие и очень быстрые. Неожиданно его напугала какая-то большая птица, поднявшаяся из-под ног. Из трёх выстрелов только один попал в цель, напрочь оторвав птице голову.

"Интересно, кого это я подстрелил? Птица крупная, тяжёлая: не меньше трёх килограммов. Может тетерев? Да, не охотник я. В любом случае беру с собой."

Сергей ухватил её за ноги и зашагал к машине. Приближались сумерки.

Ощипав и разделав птицу на четыре части, Сергей зажарил её на костре. Сварить было не в чем: ничего подходящего в его хозяйстве не нашлось. Половину птицы оставил на завтра, остальное съел сейчас. Ни приправ, ни соли у него не было. Запил водичкой и завалился спать: устал сегодня изрядно.

Утром Сергей доел остатки зажаренной птицы, и стал собираться в поход к людям: неизвестность давила на психику. Решил прихватить с собой металлоискатель. Чуйка говорила, что не зря неизвестные так вымещали злобу на найденном в лесу доме. Тоже что-то искали, но не нашли. Может ему повезёт больше. Тащить с собой металлоискатель после проверки участка и дома он не собирался: спрячет его где-нибудь и на обратном пути заберёт. Местных денег у него не было, как не было и каких-либо дорогих вещей, кроме швейцарских часов, которые можно было продать. Поэтому удачные поиски металлоискателем могли бы ему помочь.

"Удивительно, но ранее не замечал у себя особой интуиции. Теперь чуйка постоянно со мной и не дремлет. Пойду я в походной одежде, но возьму с собой джинсы, рубашку, свитер и плащ. Также кроссовки. В сарае переоденусь. К людям надо являться прилично одетым: "по одёжке встречают…"

Дорога до заброшенного дома была хорошо знакома, и вскоре Сергей уже набирал воду в ручье. Попив водички, он собрал металлоискатель и решил обойти с ним участок: раз баню развалили, дом тоже, то, значит, там искали и ничего не нашли. Он настроил прибор на поиск драгметаллов и стал медленно обходить участок по спирали, центром которой был дом. У колодца металлоискатель довольно громко запищал. Сергей принёс из сарая более-менее рабочую лопату, и начал аккуратно вынимать грунт из этого места. Копать было легко — песок. На глубине полуметра он обнаружил небольшой деревянный бочонок, завёрнутый в промасленную парусину. Местами она порвалась и прогнила.

"Надо же, совсем целый. Дубовый, да ещё просмоленный. Явно пролежал в земле более десяти лет. Весит килограмм десять. А стягивающие его металлические кольца совершенно проржавели."

Сергей отнёс бочонок в сарай и поставил его на верстак. Аккуратно топориком снял остатки колец и попробовал выбить крышку. Безрезультатно. Тогда решил просто разломать бочонок. Ломать — не строить. Уже через пять минут он держал в руках холщовый мешочек. Развязал горловину и высыпал его содержимое на верстак.

"Так, монеты. Есть золотые, серебряные и медные. Никогда таких не видел. Ещё в одном мешочке — ювелирка. Довольно грубо сделанная, но камни огранены очень профессионально. Возьму с собой немного денег и несколько украшений: в случае нужды — продам. Остальное спрячу в сарае. Здесь же оставлю походную одежду."

Переодевшись, Сергей вышел на дорогу и зашагал вдоль реки.

Идти было легко: в кроссовках — это не то, что в резиновых сапогах. Было сухо, светило солнце. После двух часов ходьбы Сергей решил отдохнуть.

"За всё время пути по дороге попался только один сгоревший домик, да и то много лет назад. Похоже, здесь раньше жил рыбак, так как рядом валялись остатки двух сгоревших лодок и разрушенная коптильня, построенная прямо в высоком берегу реки. Я отмахал уже не меньше восьми — девяти километров, а не встретил ни одного человека. На другом берегу реки — также только лес."

Пройдя ещё полчаса, Сергей увидел на берегу реки двух подростков и лодку, вытащенную на песчаный пляж.

Ребята разожгли костёр и что-то варили в покрытом копотью котелке. У Сергея сразу началось обильное слюновыделение: так захотелось чего-то горяченького.

"Похоже, ребята здесь ловят рыбу, а сейчас готовят уху. Надо обязательно пообщаться. Может быть, и разузнаю что-нибудь интересное."

Подростки заметили его, когда он был от них в двух шагах. Явно никого не ожидали здесь встретить. Вскочили на ноги и настороженно смотрели на Сергея. Он молчал, не зная, на каком языке с ними разговаривать.

— Добри ден, пан! — сказал один из них, который постарше, на чешском языке, снимая с головы шапку и кланяясь.

Второй проделал то же самое, глядя на старшего.

— Добри ден, — ответил Сергей. — Уху варите? — спросил он по-чешски.

— Да, вот немного рыбы наловили.

— Как Вас звать?

— Меня — Иржи, брата — Марек.

— Я — Сергей Дюжев.

— А Вы куда идёте?

— В город. Он близко?

— Сначала будет наша деревня: Славково, а потом город Киншперк над Огржи.

— Большая Ваша деревня?

— Большая, пятьдесят два дома и шинок.

— А город большой?

— Большой! Четыре тысячи человек живёт. Есть церковь, школа, больница, три пивоварни и механические мастерские. А Вы откуда идёте? С карьера? Взрывник?

— Всё-то Вы, ребята, знаете. Да, с карьера. Только не взрывник, а учёный — географ. Хожу по миру, карты составляю. Знаете, кто такие географы?

— Я знаю, нам в школе рассказывали, — сказал Иржи.

— Далеко отсюда до Вашей деревни?

— С километр будет.

— А там можно продуктов купить? И лодку?

— Можно. Как дойдёте по дороге до деревни, третий дом — наш будет. Вот у мамки и купите продуктов. А лодок на продажу в деревне нет. Самим нужны.

— Ну, это сколько денег предложить. Вот Ваша лодка сколько стоит?

— Не знаю. Отец строил, когда жив был. У мамки спросите, может и продаст. Деньги всегда нужны. А зачем Вам лодка?

— Продукты куплю, и что? На себе обратно тащить? Лучше на лодке по реке.

— А Вам куда надо?

— До сгоревшего моста. Знаете?

— Так туда мы и сами можем Вам отвезти. Заплатите три гроша?

— Заплачу. А Вы когда в деревню собираетесь возвращаться?

— Вот уху поедим и поплывём. Хотите с нами ухи? Только ложки лишней нет.

— Ложку я найду, — сказал Сергей, доставая из кармана плаща мультитул и открывая ложку, — и уху с удовольствием похлебаю, давно горяченького не ел.

Втроём они быстро съели уху. Пока Иржи сталкивал на воду лодку и вставлял уключины на вёслах в предназначенные для них отверстия, Марек вытащил из воды корзину с закрытой крышкой, сплетённую из лозы, полную рыбы.

— Сегодня поймали! — с гордостью сообщил он. — Приплывем в деревню — в шинковне (кабаке) продадим.

— И за сколько?

— За семь медных грошей.

За полчаса они доплыли до деревни, пристали к берегу напротив своего дома и повели Сергея знакомиться с матерью.

Елена, женщина лет тридцати пяти, ещё неплохо выглядевшая учитывая ту тяжёлую жизнь, которой жила её семья, быстро собрала всё, что просил Сергей, разрешила сыновьям отвезти его с продуктами и купленными вещами на лодке и, получив пятнадцать грошей за продукты и три за перевоз, подобрела и разговорилась.

— После того как Карла убили на войне — это десять лет назад случилось — осталась я с двумя детьми. Иржи — шесть, Мареку — четыре года было. Убивалась по смерти мужа недолго: некогда было. Надо было детей кормить. Хорошо, что огород большой, с него и жили. Пока родители мои были живы, то помогали, чем могли. А потом и Иржи подрос, стал помогать. Как старики померли — продала их дом, деньги появились, легче жить стало. Вот Иржи в школу уже третий год ходит, Марек — первый. Читать, писать, считать научились, всё в жизни пригодится. Только бы не было войны. За детей боюсь: подрастут, а тут опять германцы воевать затеют. До них совсем близко — пятьдесят километров до границы. В прошлую войну за день до нас дошли. Как вошли их солдаты в нашу деревню, так и стали грабить. Тащили всё, что можно. Карл стал защищать хозяйство. Один. Убили его и не посмотрели на детей малых.

— А когда мост, что ниже по реке, сожгли?

— Это уже наши селяне, что в лес от войны ушли. Специально. По нему германцы войска переправляли на наш берег. Как мост сгорел, так и солдаты не стали в нашу деревню заходить. Там выше у города ещё один мост есть. Так три года под германцами и прожили. Пока наши с ними не замирились.

— А что это за разрушенный дом в лесу недалеко от моста? Мимо шёл, заметил. И могила там с крестом.

— А, это плохое место. До войны, Марека тогда ещё не было, полиция из города пришла и этот дом разрушила. Хозяина, пана Яна Дворжака, там же и убили. Говорят, в полицейских стрелять стал. Он лесником был. Уже старый, много повидавший, но власть очень не любил. Полиция сказала, что он разбойничал на мосту: прохожих грабил. Да неправда это: мы бы знали. Просто он против власти выступал.

— А родных у него не было? Почему дом разрушен и там никто не поселился?

— Говорят, он один был. Родные все умерли. Как его убили, так землю, на которой его дом стоял, государство себе взяло. Документы на землю в городе в управе. Много раз они хотели её продать, да никто покупать не хочет. Я же говорю: плохое место.