Александр Борискин – Новый год - ночь подарков, или что делать попаданцу (страница 5)
— Вы правы, но нам от этого не легче. Я переговорил с юристом из договорного отдела Центра. Он ещё раз тщательно проанализировал положения договора. Его вывод: в случае судебного разбирательства виновной стороной признают нас, что приведёт к очень серьёзным финансовым потерям. Поэтому мы должны направить свои усилия на поиск причин амнезии. Думаю, придётся проанализировать буквально по минутам период времени от разговора Артёма с Вами, состоявшегося 31 декабря, в котором он сообщил о завершении эксперимента: последняя пилюля была им принята в пятнадцать часов, до момента телефонного звонка его девушки с сообщением о частичной потере памяти. И именно здесь искать причину амнезии. И не только найти, но и доказать её знáчимость. Это надо сделать ещё и для того, чтобы не провалить наш эксперимент по улучшению памяти с помощью медикаментозных средств. Если причина амнезии не будет найдена, её спишут на наши пилюли, хотя они не при чём.
Следующим утром за Тёмой опять прислали машину, но без сопровождающего. Опять провели в лабораторию, где предложили пройти тесты, полученные у психиатров. Много времени они не заняли, так как бóльшую часть вопросов Тёма просто пропускал, не зная на них ответа.
После этого он вместе с Василием Михайловичем заполнял временную таблицу, отражающую его действия поминутно 31 декабря и 1, 2 и 3 января. Тёма чётко придерживался версии, что ничего не помнит со дня своего рождения до момента, когда пришёл в себя утром третьего января, и попытался, найдя ряд своих документов, восстановить в памяти кто он есть такой. Потом с помощью пришедшей Тамары стал заново восстанавливать отдельные моменты своей жизни. Василий Михайлович был разочарован этим этапом расследования «феномена Гросса», так в Центре стали называть факт амнезии у него. Тёму опять отправили на машине домой, предупредив, что завтра его отвезут на консультацию к психиатрам.
Тёма встретился с нанятым адвокатом и обсудил сложившуюся ситуацию. Они пришли к выводу, что торопиться и афишировать договор с ним пока не стоит. А вот подсчитать размер возможной компенсации — необходимо. Чем адвокат и собирался заняться.
В эти дни Тамара при первой возможности находилась дома у Тёмы, где он с её помощью пытался как можно больше узнать об этом мире и «восстановить» воспоминания о погибшей семье. Её рассказы, изучение семейных документов, собственный анализ информации позволили воссоздать жизнь его семьи до «потери памяти». Вот что у него получилось.
Густав Гросс родился в Кёльне в Германии в 1956 году. В двадцать два года окончил университет и устроился на работу в промышленный концерн, занимающийся проектированием, производством и поставкой машиностроительных заводов «под ключ». Сначала два года проработал на производстве, затем три — в техотделе, занимаясь подготовкой производства, потом перешёл в проектный институт, где за пять лет добрался до должности старшего инженера.
В 1988 году Министерство промышленности РФ заключило договор с концерном на разработку, комплектование и поставку в город Североград завода тяжёлого машиностроения, а в 1989 году обратилось с просьбой подобрать на завод главного инженера из специалистов концерна. Желающих покинуть Германию и поработать в России на севере, было немного. Густав получил предложение уехать на десять лет в РФ и построить, а потом и поработать на действующем заводе главным инженером. Он понял, что такая возможность появляется всего один раз в жизни: карьерный рост в Германии с должности старшего инженера проектного бюро до главного инженера крупного завода невозможен без связей и знакомств. А вот их-то у него и не было. Поэтому он немедленно согласился и с ним был заключен соответствующий контракт. Условия контракта были более чем хорошими: и оклад, и льготы, и возможность сохранения гражданства Германии. Так весной 1989 года он оказался в Северограде.
Инженерно-технических работников строящегося завода временно размещали в местной гостинице, которую строящийся завод выкупил и преобразовал в общежитие. Одновременно со строительством завода строилось и жильё для его работников. Густав поселился в одноместном номере как один из руководителей завода. С лета на завод стали прибывать молодые специалисты из разных концов России, которых по двое–трое также заселяли в общежитие. Одной из прибывших была инженер-архитектор Ольга Завьялова, распределённая в Североград и обязанная здесь отработать три года. Густав и Ольга познакомились, полюбили друг друга, поженились и в конце июня 1991 года у них родился сын Артём.
Завод был построен, запущен и начал выпуск продукции. Густав успешно работал главным инженером. Ему всё нравилось, всё устраивало, и он даже подумывал продлить контракт ещё на пять лет. Ольга была другого мнения.
— Густав! У нас маленький ребёнок. Скоро родится ещё один. Условия жизни на севере тяжелы и для взрослых людей, не говоря о детях. Я против продления контракта. Давай уедем в Русоград. Там живут мои родители — пенсионеры. У них большой собственный дом. Мы там хорошо разместимся. Когда родится ребёнок — мама будет помогать. Ты устроишься на работу в Русограде, там имеются машиностроительные производства. Только получи российское гражданство.
Как Густав не сопротивлялся, жена оказалась очень убедительна. И в мае 1999 года семья Гроссов оказалась в Русограде, а в декабре родилась дочка Анна. Густав устроился на машиностроительный завод заместителем главного инженера и уже через два года стал главным инженером. В 2005 году умер отец Ольги, а через год её мать.
В 2008 году Артём окончил школу и поступил в местный политехнический институт. Проучился год, понял, что это не его, и поступил в местное музыкальное училище. Прослужил год в армии и в 2014 году вернулся домой. Родители сразу купили ему однокомнатную квартиру. Они считали, что взрослый сын должен жить отдельно. Устроился на работу. Познакомился с Тамарой.
В 2016 году Густав собирался выйти на пенсию и перебраться в Германию. На этот раз он сумел убедить жену, что так будет лучше. Заранее в 2014 году съездил в Кёльн, заключил договор с фирмой, специализирующейся на организации строительства коттеджей по индивидуальным проектам. Проект, который представил Гросс, был выполнен Ольгой. Предлагаемые участки земли под строительство на окраине Кёльна его не устроили. Тогда он съездил в Бонн — тихий город с числом жителей около трёхсот тысяч человек — рядом с Кёльном, где приобрёл землю. Стоимость земли и строительства в Бонне были значительно ниже, чем в Кёльне. Был заключён договор на строительство коттеджа, облагораживание участка со сроком окончания в декабре 2016 года. Выплачен аванс на производство строительных работ в размере половины сметной стоимости. Следующие платежи он должен произвести в июне 2015, а затем в июле 2016 года и окончательно рассчитаться после сдачи работы под ключ — в декабре 2016 года. В середине 2015 года Густав ездил в Бонн и проконтролировал ход строительства: всё шло по графику.
В мае 2016 родители продали дом в Русограде и произвели предпоследний платёж. В декабре надо было оплатить последние десять процентов сметной стоимости. Задержка оплаты более чем на три месяца была недопустима — она приведёт к большим штрафным санкциям.
Переезжать в Бонн решили летом: Анна окончила десятый класс, а одиннадцатый надо было обязательно оканчивать в Германии и именно немецкую школу. Она отлично говорила по-немецки, потому окончив школу, собиралась сразу поступать в университет. В июне были отправлены в Бонн три контейнера с домашними вещами, приобретены билеты на самолёт. Буквально перед самым отъездом Густав взял машину Артёма и поехал с женой и дочкой по друзьям — прощаться. Пьяный водитель самосвала с песком протаранил их машину. Все погибли.
Ольга очень боялась лететь на самолёте в Германию. Поэтому настояла на составлении завещания, по которому вся собственность семьи переходила Артёму, так как других родственников у них не было. Сам Артём не хотел ехать в Бонн: в Русограде была Тамара, с которой он собирался пожениться.
После гибели семьи он обратился к нотариусу, у которого хранилось завещание, и получил ответ, что может вступить в наследство только в январе 2017 года. Письмом проинформировал фирму в Германии о несчастье и сообщил, когда может официально вступить в наследование. Гарантировал лично приехать в начале года в Бонн, оплатить оставшуюся сумму, и принять коттедж.
Также он узнал, что в Кёльне у него имеется тётка по имени Эльза. Ни адреса, ни чем она занимается, выяснить не удалось.
Тамара постоянно приносила ему из библиотеки учебники истории, как мира, так и Российской Федерации, а также географии и литературы. Он их изучал, знакомясь с этим миром.
Вечером 5 января Тёма сходил с Тамарой в близлежащий универсам, где познакомился с товарами и ценами на них. Тёме стало ясно, что имеющиеся у него одиннадцать тысяч рублей на сберегательной книжке позволят скромно прожить месяцев пять–шесть не работая. Заодно выяснил стоимость своей квартиры, если её продать вместе с мебелью. По мнению Тамары, в целом можно получить двести–двести пятьдесят тысяч рублей, не более. Гараж она оценила в двадцать тысяч.