Александр Борискин – Круги превратностей судьбы (страница 17)

Макс смотрел на это богатство и прекрасно понимал, что тому ещё много десятилетий придётся лежать в виде клада, пока он не придумает для него достойного применения. Он сложил все четыре мешочка обратно в чугунок, разогрел на спиртовке срезанный ножом гудрон и, закрыв чугунок крышкой тщательно залил место их соединения жидким гудроном.

"Надеюсь, пролежит ещё столько же, сколько пролежал в колодце в Краснодаре. Завтра с утра на электричке уезжаю на Залив и прячу этот чугунок в очень неприметное место, которое практически никем не посещалось до моего последнего приезда на дачу в 2020 году. Думаю, и позже этого времени туда никто не забредёт."

На следующий день он съездил на место своей будущей дачи на Заливе и спрятал клад в трёхстах метрах от неё, прикопав около приметного валуна. Он совершенно точно знал, что это место останется нетронутыми вплоть до даты перемещения его в тело Макса, то есть до 2020 года.

* * *

Поскольку билет на самолёт до Одессы удалось приобрести на дату позже, чем хотелось, у Макса образовалось два свободных дня в Ленинграде. В первый день он съездил в гости к матери, где посмотрел на свою единоутробную сестричку, а заодно предупредил мать о своём завещании и сообщил имя нотариуса, в случае необходимости который будет заниматься этим вопросом.

На следующий день посетил Татьяну Викторовну, которая ходила уже с приметным животиком. Они хорошо посидели, поговорили о жизни, и он также рассказал ей, что составил завещание на её имя.

- Таня, понимаешь, я в последнее время стал часто летать на самолётах. И до меня стали доходить слухи об авариях, которых не так уж и мало случается с ними. Зная, что ты под сердцем носишь моего ребёнка я решил разделить деньги с моего счёта в сбербанке поровну между матерью и тобой. Думаю, лишними они для Вас не будут. Если со мной ничего не случится, я всегда Вам буду помогать, чем смогу. А в случае несчастья со мной, пусть уж лучше этими деньгами воспользуются родные мне люди.

* * *

На следующий день самолёт, на котором Макс вылетел в Одессу, благополучно приземлился точно по расписанию и Макс, руководствуясь указаниями Анатолия довольно быстро добрался до дома отдыха "Маяк" на одиннадцатый станции Большого фонтана. У входа в дом отдыха его уже поджидал Анатолий и сразу сопроводил в бухгалтерию, где Макс выкупил путёвку на двадцать один день и получил направление на проживание в четырёхместный номер под бочок к другу.

- Не расстраивайся. Это всё же не восьмиместный номер, в котором мы жили в Геленджике. Я подсуетился и за денежку малую договорился с завхозом, что кроме нас двоих в этот номер никого больше не посетят, когда у двух его постояльцев окончится срок путёвки. Кстати, у одного уже через неделю, а у второго - через десять дней. Считается, что в номере должен вот-вот начаться ремонт, поэтому он закрыт для поселения. Как этот вопрос решил завхоз с бухгалтерией меня не интересует. Я заплатил ему пятьдесят рублей, так что с тебя - половина. Согласен?

- Конечно. Пошли смотреть номер и территорию дома отдыха. Море то тут хоть чистое?

- Сначала сходим и запишемся на питание. Ты будешь сидеть за моим столиком и питаться в первую смену. А потом посмотрим всё остальное.

* * *

С одним из постояльцев номера Макс познакомился прямо в столовой. Это был пятнадцатилетний паренёк по имени Марк. По его словам, он жил в Одессе на Молдованке в комнате вдвоём с матерью. Мать настолько устала от него, что добилась для него путёвки от профсоюзного комитета в организации, где она работала, а потом и решила вопрос с его заселением на месяц в дом отдыха. Хотя и путёвка, и поселение без родственников противоречило всем существующим правилам. Решило проблему лишь то, что ровно через неделю ему исполняется шестнадцать лет, поэтому все ответственные лица и пошли навстречу просьбе матери. Сразу после знакомства Марк пригласил Анатолия и Макса к себе на день рождения.

Праздник состоится в следующее воскресенье в их комнате в Одессе в пять часов вечера. Он предупредил, что и четвёртый постоялец, с которым Макс ещё не успел познакомиться, также приглашён и уже дал своё согласие. Также предупредил, что мать накроет стол, посидит с гостями полчаса и уйдёт. А дальше уже лично Марк будет руководить застольем.

Анатолий поинтересовался количеством гостей. Выяснилось, что это будут только его соседи по номеру в доме отдыха, то есть три человека. Чтобы не портить парню праздник пришлось давать согласие и Максу с Анатолием.

- Я хотел и Ксюшу пригласить, да её муж не пустил! - сказал Марк.

- А это кто? - поинтересовался Макс.

- Ксюша тоже студентка, окончила в Москве первый курс экономического института. "Плешка" - как она его называет - пояснил Марк. - Весной выскочила замуж за доцента из этого же института. Такой толстый мужик сорока пяти лет, в очках. Всё время заставляет её с собой рядом быть. Только в море купаться с нами отпускает, да и то потому, что плавать не умеет. Сам сидит на берегу и в бинокль как она купается наблюдает. Ксюша сказала, что если бы замуж за него не вышла, то из института бы вылетела: сессию бы не сдала. А сама она в Москву из Курска приехала.

"Странный парень! На празднование шестнадцатилетия обычно собираются школьные друзья и подруги. А тут - только полузнакомые люди, причём все старше него. Надо будет с Марком поближе познакомиться: не дай Бог выкинет что-нибудь этакое на дне рождения! Недаром мать настолько от него устала, что даже упросила всех и вся, чтобы путёвку ему дали в дом отдыха",- подумал Макс услышав о составе гостей.

С четвёртым постояльцем номера Макс познакомился уже вечером, когда они с Анатолием туда пришли после знакомства с территорией дома отдыха. Это оказался худосочный парень двадцати пяти лет, студент четвёртого курса медицинского института из Донецка, послуживший в армии до поступления в институт и получивший бесплатную путёвку в дом отдыха как лучший профорг группы их курса, по имени Иван.

* * *

На следующий день сразу после завтрака весь состав их комнаты отправился на пляж. Они расположились на самом берегу моря. Волны лениво накатывались на берег, чайки кричали вдали, по очереди пикируя в островки водорослей, кочующих к берегу после недавнего шторма. Было тепло и спокойно. Ласковое солнышко уже разогрело воздух, и пора было уже искупаться в море.

Марк принёс на берег надутую камеру от автомобиля и сидел на ней, наблюдая за отдыхающими дома отдыха, постепенно заполняющими пляж. Увидев толстого доцента со своей молодой женой, он вскочил на ноги и замахал руками, приглашая присоединиться к их компании. Вскоре они уже знакомились с новым отдыхающим дома отдыха - Максом.

Ксения была очень симпатичной, фигуристой девушкой. При появлении её на пляже головы всех мужчин тут же развернулись в её сторону, а глаза провожали на всем пути до места, где расположилась четвёрка молодых людей.

Толстый доцент сразу поинтересовался у Макса, чем тот занимается. Получив развёрнутый ответ о социальном статусе Макса немного успокоился и предложил обращаться к нему "Павел Сергеевич". Посидев немного рядом с женой, он вынул из футляра принесённый с собой бинокль и стал рассматривать купающихся в море людей.

Молодые люди, включая Ксению, стали играть в карты. Макс такие игры не любил, поэтому, когда доцент предложил ему сыграть партию в шахматы, вынув небольшую коробку с ними из пляжной сумки, согласился.

Сыграв пару партий, шахматисты поняли, что имеют примерно равные силы, так как обе партии закончились вничью. Картёжникам тоже надоело играть, и они засобирались купаться в море.

- Паша, я схожу с ребятами искупаться, - ты не против? - спросила у мужа Ксюша.

Доцент оглядел молодых людей и величественно кивнул головой:

- Только не долго! Я буду смотреть за Вами в бинокль!

- Марк, я возьму твою камеру? Ты всё равно не купаешься. Посиди пока на моей подстилке.

- Бери, мне не жалко.

Вскоре трое ребят и Ксения, лежащая на камере, поплыли в море. Первым повернул к берегу Иван - он не очень хорошо плавал. Потом - Анатолий. Макс плавал очень прилично, поэтому сопровождал Ксения до поплавков и, ухватившись за один из них, повернулся в сторону берега, наблюдая за плывущими туда ребятами. Ксения заплыла за поплавки и продолжала удаляться в море.

Наблюдавший за заплывом ребят в бинокль доцент забеспокоился, вскочил на ноги и подошёл к берегу моря.

Стоя у кромки воды он начал кричать, требуя, чтобы Ксения повернула обратно. Однако она лежала на камере и никак не реагировала на призывы мужа.

Макс, услышав крики доцента, повернулся в сторону Ксении и отметил некоторые странности: она лежала на камере, совершенно не шевеля руками и ногами. Камера, повинуясь слабому ветерку, развернулась и потихоньку смещалась вдоль линии берега на запад.

"Что-то случилось с Ксенией! Она явно потеряла сознание. Или от солнечного, или теплового удара. Она же даже панамку не надела, так и просидела с непокрытой головой целый час, играя в карты, да и в море пошла, не покрыв ничем голову."

Он отпустил поправок и быстро поплыл в сторону Ксении. Уже почти доплыв до неё обратил внимание, что камера почти совсем сдулась и Ксения почти полностью находится в воде. Именно это, как ему показалось, привело её в сознание, и она охватила подплывшего к ней Макса сначала руками, а потом, оказавшись с ним полностью в воде, и ногами. Как не пытался оторваться от таких крепких объятий Макс, у него ничего не получалось.