Александр Борисенко – Вторая жизнь. Первые шаги (страница 4)
– Да тут тоже чисто… Стоп! – неожиданно запнулся он, подняв одну из бровей вверх. – Что это ещё? Радар показывает здесь высокую активность техники! Причём не заброшенной, а вполне себе рабочей! В противном случае она на радаре бы не отобразилась!
– Этого ещё не хватало! Приготовить парашюты! – скомандовал Власов. – Возможно, здесь находятся вражеские диверсанты.
– Самолет Ил-76МД-90а, с вами говорить диспетчер базы «Курск», – послышалось из общей рации самолёта. По говору было понятно, что диспетчер явно не русский и сильно коверкает слова. – Мы требовать от вас немедленная посадка на трасса 1—05. В противном случай, вы будете сбиты.
– Да что такое! Серёга, не вздумай садиться! Не вздумай! – потребовал Власов. – Даже по голосу слышно, что это не русские, а американцы. А кто пустил первыми в нас ракеты? Вот то-то и оно.
– Товарищ командир, вы хотите сдохнуть уже тут? У нас нет ни малейшего шанса против их техники! – кричал в ответ Серый.
– А ты в плен хочешь и также сдохнуть здесь? Я лично не хочу. Так что не вздумай садиться! Пока мы в воздухе, у нас больше шансов.
– Но, товарищ Власов…
– Это приказ, мать твою! – свирепым басом проорал полковник.
– Начинаю уничтожение, – послышалось из рации.
– Всем надеть парашюты!
– Провожу наведение ракеты воздух-воздух. Есть пуск, – продолжился говор иностранца.
После этих слов послышался мощный хлопок, затем самолёт тряхнуло, и в иллюминаторе я увидел горящие двигатели. В эти мгновения меня охватила паника и боязнь взорваться ещё на борту, не успев выпрыгнуть.
– Твою мать! Все левые двигатели сдохли! Теряем тягу! Теряем тягу! Терпим бедствие! – орал Сергей.
– Держи этот чёртов самолёт любой ценой!
– Товарищ командир, все приборы отказывают, надо прыгать!
– Если попадем в плен, выбираемся оттуда также любой ценой! Прыгаем, пошли, пошли!
Все мы прыгнули, через мгновение уже и раскрыли парашюты. Из-за густых облаков ничего не было видно на земле. Но вид на эти облака был невообразимо красивый. Странно: ведь у меня боязнь высоты, а я о ней даже не вспомнил.
И вот мы летим уже минуты три, любуясь красотами неба. Неожиданно мы пролетели через облако и увидели землю, Но самое страшное заключалось в том, что под нами была огромная река, и возможности уйти в сторону у нас уже не было, так как высота не позволяла.
– Чёрт, река! Всем приготовиться к посадке на воду! – приказал Власов.
Я бы не сказал, что посадка на воду была прям уж мягкой. Вообще, мы чуть не утонули, потому что запутались в стропах парашютов, когда всплывали. Но когда нам всё-таки удалось всплыть, к нашему ужасу, справа уже шла к нам лодка, полная вооружённых боевиков. Мы не успели вообще ничего сделать – тут же кто-то из них прокричал в громкоговоритель:
– Attention! You are surrounded! Resistance is futile! – это значило что-то вроде: «Внимание! Вы окружены! Сопротивление бесполезно!»
Нам ничего не оставалось, кроме как сдаться. Открой мы огонь – нас тут же расстреляли бы. И наши тела так бы и остались навсегда гнить в этой реке.
– Хорошо, хорошо, мы сдаёмся! – с поднятыми руками заявил им я.
Но Власов явно думал иначе.
– Сдохните, твари! – с этими словами он открыл огонь по боевикам, за что вполне ожидаемо тут же получил ответную пулю в лоб.
Он упал на воду, и течение начало уносить его тело.
– Власов, нет! – Серёга попытался что-нибудь сделать, но было уже поздно.
Боевики погрузили нас в лодку, связали руки и надели чёрные мешки на головы, чтобы мы не видели, куда плывём. Я лишь слышал, что они все говорили то ли на американском, то ли на британском. В любом случае, мы ничего не могли сделать. Нас везли непонятно куда минут двадцать, потом и пешком вели. И вот, наконец-то, с нас сняли эти чёртовы мешки, и мы увидели кучу камер с такими же простыми людьми, как мы. Нас затолкали в камеру под номером 286, там находилась ещё одна девчонка.
У нас с Серёгой завязался разговор с ней, в ходе которого мы выяснили, что, во-первых, её зовут Инна, во-вторых, ей двадцать пять лет, в-третьих, она сидит здесь уже два года за убийство одного из боевиков. Также мы узнали, что этой тюрьмой заведует отряд наёмников из США. Больше она ничего не знала.
– Всем встать! Сегодня к нам прибыли двое новеньких! – заявил по громкоговорителю кто-то из надзирателей.
Нас вывели из камеры и потащили на какой-то подиум, где представили всем заключённым, а затем жестоко избили. Когда мы уже потеряли сознание, нас притащили обратно в камеру. Очнулись мы, по словам Инны, только часа через два.
Едва мы открыли глаза и поняли, что произошло, другой надзиратель уже сообщал всем, что сейчас время обеда. Нас всех построили в большую колонну и повели в столовую. Тех, кто разговаривал или выходил ненароком из строя, жестоко били деревянными дубинками.
– И часто у вас так встречают новеньких? – держась за разбитую кисть руки, спросил я у Инны.
– Всегда. Кого ни поймают – всех так жестоко вначале избивают, – ответила она.
На обед нам дали полуразбитые грязные тарелки с каким-то супом, но на вкус он был более или менее съедобен. По окончании трапезы всех повели обратно в камеры.
– Ну, и кашу мы с тобой, Серёга, заварили! – стукнув по бетонной стене, крикнул я.
– Да уж… Ну ничего, мы не из таких передряг выбирались!
Всё оставшееся время до сна мы провели в камере, иногда бегая в туалет по разрешению охраны.
Так прошли две недели нашего пребывания здесь. Каждый новый день был похож на предыдущий. Мы ели, работали в тюремном цеху, производя различные деревянные и металлические изделия для этих американцев, раз в неделю была часовая прогулка. В общем, эта тюрьма вполне походила на обычную русскую.
Да, условия были ужаснейшие, особенно пища. Всё-таки погорячился я, когда положительно высказался о том супе. Несмотря на всё это, хотя бы воздух в камере и помещениях фильтровался. Можно было и здесь остаться, но, как сказал один мудрец, «все хотят свободы». Вот и нам тоже хотелось. Решено было устроить побег, тщательно всё продумав. А сейчас нас снова повели в «столовую», если её можно так назвать.
– Снова этот суп?! – закатив глаза, воскликнул Серый.
– Не знаю, как другим, но есть это через силу всё-таки можно, – возразила Инна.
– Можно, нельзя – сейчас не об этом, – попытался я сменить тему. – В общем, я тут добыл отмычку. Полагаю, с её помощью можно будет снять решётку с вентиляционной шахты, что находится в туалете, и проверить, что там.
– И кто пойдёт из нас троих?
– В камере решим.
Время обеда закончилось. Нас повели в камеры.
– Ну что, может, на камень-ножницы-бумага скинемся? Кто проиграет, тот и идёт, – предложил Серго.
– А давайте. Су-е-фа.
Инна с Серым показали камень, а я вот по своей глупости – ножницы.
– Ха-ха, Ромка. Тебе и идти!
– Да я как-то и не против. Эй, командир, можно в туалет? – обратился я к человеку, стоящему рядом с нашей камерой.
– Только в темпе, – ответил он.
Я со всех ног помчался в туалет. Повезло ещё, что никого из зеков тут не было. Забравшись на бортик кабинки, я потянулся к вентиляционной решётке и поддел её отмычкой. Она поддалась! Кое-как попав внутрь, я закрыл за собой решётку. Пройти вперёд я мог разве что на четвереньках. Была сплошная темнота, я даже собственные руки не мог разглядеть. Двигаясь на ощупь, я добрался до какого-то источника света. Посмотрев, что там, увидел пару человек охраны и одного дедка в погонах лет пятидесяти, сидящего за столом. Они разговаривали о чём-то на английском, я мало что смог разобрать. Но вроде бы они говорили о каком-то объекте, показывая на карте в сторону Новороссийска. Дальше я решил не рисковать и пополз обратно. И очень даже вовремя это сделал: едва открыв дверь туалета, увидел перед собой надзирателя, он тут же спросил:
– Роуман, почему ты так долго быть в тойлет?
– Извините, командир, после последнего супа так живот скрутило!
– Быстро идти в камеру!
«Ну, и повезло же мне», – подумал я про себя.
– Ну, тебе удалось что-нибудь найти? – с обеспокоенным взглядом спросила Инна.
– Ну, естественно! – пафосным тоном ответил я. – В общем и целом, мне удалось, поддев крышку вентиляции, попасть внутрь. Ползя на четвереньках на ощупь, я увидел свет, а позже и голоса услышал. Приблизившись поближе, заметил двоих: один был одет в форму с погонами, видимо, значимое лицо здесь. А рядом стоял ещё кто-то, этот «значимый» называл его неким «Гоустом». Короче, что-то мутное они делали, показывая на Новороссийск на карте. Кстати, о карте: она лежала у него на столе, после разговора он её свернул и убрал в ящик. Предлагаю её взять, чтобы сориентироваться далее на местности.
Ребята внимательно выслушали всю ситуацию и согласились с моим решением выкрасть карту. Но этого ещё было совершенно недостаточно. Необходимо было найти также план здания и повнимательней изучить привычки охранников – так у нас появятся весомые шансы провернуть побег.
Время подошло к ночи, все легли спать. Я же всё пытался продумать остальные мелочи. Так в раздумьях и уснул.
– Все подъём! – услышал я сквозь сон, но не придал этому значения. – Я сказал подъём, придурок! – прилетело мне каким-то твёрдым предметом.
Ещё не совсем проснувшись, побрёл за остальными. Я был в смятении, не понимал, что происходит.
Тем временем нас вывели на улицу, повеяло свежим воздухом, мне сильно ослепило глаза ярким солнцем.