Александр Большаков – Четыре не мушкетера. Книга о четырех приятелях в бурные 90-е (страница 2)

Они вошли в купе. – О, еще один!!! – Заорал Федор. – А тебя как зовут? – Мартын – ответил парень. – Мартын?? Как обезьяну? Мама, помнишь мы фильм смотрели, там обезьянка Мартын была? Игорь вдруг понял, что Мартыну все равно, на обезьянку его имя похоже, или еще на какое- то животное, тот не отводил от Полины глаз, и от него шли такие искры, что Игорь подумал – Мартын сейчас вспыхнет и сгорит. Полина не поднимала на него глаза, но, судя по красным ушам и вспыхнувшим веснушкам, отчетливо чувствовала этот взгляд.

– А маму зовут Поля! – Снова обратил на себя внимание Федя, – Нас папка бросил! Бросил из-за официантки! – Федор, – постарался я угомонить пацана, потому что, судя по быстрому взгляду Полины на сына, она была готова его придушить. – Мы же договорились, что это только ваше с мамой дело. Мартын! Ты так и будешь стоять столбом? Тот отлепил взгляд от Полины и сказал: – Ну, вот и познакомились.

Мартын сегодня был в ударе. Он рассказывал анекдоты, которых и он, и Игорь, знали предостаточно, причем выбирал такие, чтобы их мог слушать и Федор, половины смысла не понимая, но хихикая за компанию со взрослыми. Полина тоже перестала изображать статую и стала похожа не на учительницу начальных классов, а на нормальную девчонку из соседнего подъезда.

Время шло к вечеру, Федор ел уже раза три, а взрослые разговаривали на разные, как оказалось, интересные всем темы. Мартын полез в свой рюкзак и достал бутылку вина.

– А не тяпнуть ли нам по рюмашке? Спросил он цитатой из «Покровских ворот». – Заметьте, не я это предложила, ответила Полина и, улыбнувшись, заискрила глазами. Глаза у нее были необычные: зеленые с золотыми прожилками, эти золотые полоски иногда вспыхивали, иногда гасли, много позже, Игорь, впервые встретив камень змеевик, вспомнил эти глаза.

– Нам работать завтра – сказал Игорь. – Мы по чуть-чуть – ответил ему Мартын, не глядя в его сторону, и Игорь понял, что никакие аргументы не сработают. Они разлили по стаканам какое- то красное пойло, которое Мартин назвал настоящим вином. Да и правда, если с градусами, значит – настоящее. Закуска у них была немудреная, вареные яйца и куриная нога у Полины, бутерброды у приятелей, этим можно было закусить три литра водки, не то что несчастные две бутылки вина. Свет они давно выключили, включив ночное освещение, в тайне надеясь, что Федор перестанет ходить у них по головам, и ляжет спать. Но, судя по всему, пацан был такой же неугомонный, как и его отец, которому мало было замечательной Полины, ему понадобилась еще и неизвестная официантка.

Мартын, давно уже не стесняясь никого, обнимал Полину за плечи, и Игорь решил помочь другу. – Федя, – обратился он к пацаненку, а ты знаешь сколько у поезда вагонов. – Нет! Радостно заорал Федор. – Может пойдем посчитаем? – Пошли! – Снова закричал Федя. Они встали с полки и пошли считать вагоны.

Они пошли через свой вагон, сначала в соседний, плацкартный, который кардинально отличался от их купейного. С верхних полок свешивались ноги, часто в носках, иногда в дырявых. Пахло там так, как обычно пахнет в таких вагонах – смесью запахов кучи людей, которые по прихоти РЖД оказались в одном месте.

– Фу-у, – сказал Федор, пойдем отсюда скорее. – Ну, дружок, так не пойдет, мы должны все вагоны пройти, чтобы их посчитать – ответил ему Крупный – это вагон номер раз.

Следующим вагоном был вагон-ресторан. Крупный решил, что там можно просидеть продолжительное время, и это будет веселее, чем ходить по вагонам, тем более что вагонов в поезде вряд ли больше двадцати, и времени на это уйдет минут десять. А Мартыну, явно нужно поболее.

– Хочешь мороженого? – Спросил он Федора. Тот ожидаемо кивнул с большим энтузиазмом, однако уточнил: – Мне, вообще-то, мама не разрешает. – Мы ей не скажем, – пообещал Крупный, а сам подумал: «Маме твоей сейчас точно не до мороженого». Они сели за крайний свободный столик, в ресторане было много людей, было накурено, впрочем, как в любом ресторане в то время. Минут через пять к ним подплыла официантка, в переднике и каком-то странного вида белом кокошнике.

– Что будете заказывать? – Мороженое есть? – Спросил Крупный – Двойную порцию с сиропом. А мне – он чуть замялся – Портвейна стакан и бутерброд с плавленым сыром. Портвейн он не пил давно, в институте это был единственный алкоголь, который они с сокурсниками употребляли по делу и без дела. Хватало денег – брали портвейн «777» или «Кавказ», не хватало – молдавский «Буджак» или литовский «Aboldies», который они называли «Оболтус», яблочный портвейн жуткого вкуса, но очень дешевый. Пять лет употребления крепленого вина выработало у Игоря стойкое отвращения к подобному пойлу, но в вагоне-ресторане выбора не было, водку он не хотел, а на коньяк было жаль тратить деньги.

Пышная официантка принесла мороженое и портвейн. Мороженое в шатающейся алюминиевой креманке, а портвейн в граненом стакане с подстаканником. Некстати, Крупный вспомнил, как в институте, во время какой-то пьянки перед дискотекой, он, встав в позу Ильича на броневике, заявил, что он не быдло, и пить портвейн из горла не будет. Оставался вариант пить из маленькой пластиковой пробки, которой это вино и было запечатано. Игорь не помнит этот вечер совсем, говорят, его видели везде, как будто он не ходил, а летал на метле. С тех пор, он не пренебрегал любыми сосудами для питья, избегая, правда, маленьких, на один глоток, рюмок.

Федор ел мороженое так же, как он делал все – быстро и жадно. – Не спеши, сказал ему Игорь, быстро съешь, придется сидеть и меня ждать. – А ты мне еще купишь! – не раздумывая ответил малец. – А вагоны-то считать пойдем? – Напомнил ему Крупный, – Конечно! Я, правда, только до десяти считать умею – сказал Федор. – Ну, ничего, ответил Игорь, до десяти ты, дальше я. «Сколько ж нам болтаться?», думал Крупный, пробираясь через торчащие с верхних полок ноги. Мартына он знал давно, понимал, что в отношениях с дамами тот довольно быстр, тянуть не будет, но, почему-то Игорю хотелось, чтобы хотя бы раз, и именно Полина, отказала.

– Десять – сказал Федор, дальше ты. Они посчитали вагоны с первого до семнадцатого, потом Игорь убедил Федора, что нужно учиться считать и в обратном направлении. Потом понадобилось закрепить знания, и сдать экзамен на количество вагонов. На все ушел примерно час, и Крупный подумал, что он дал слишком много времени Мартыну.

Они с Федором зашли в купе, в котором ничего не напоминало о творившемся недавно, кроме, пожалуй, прядки волос, выбившейся у Полины из косы, и довольной сытой морды Мартына.

– Ты, главное, теперь в Пскове не выйди, – сказал Игорь приятелю, и неожиданно для себя поймал растерянный взгляд Мартына, казалось, тот мысленно спрашивал: – А можно?

– Мама, мама в поезде 17 вагонов, и Игорь научил меня считать до семнадцати! – заорал Федор, и Крупный, слегка расслабившийся в купе, вздрогнул. – Федя, ты вообще спишь когда-нибудь? – спросил он пацана. – Спит – ответила Полина – вот сейчас и ложится уже! Повысила она голос: – Наверх! Она явно умела обращаться со своим отпрыском, потому что через 5 минут Федор уже похрапывал на верхней полке. Крупный тоже полез наверх, он понял, что Федор – это его крест до самого Пскова.

Разбудил его голос латышского таможенника: – Что везете? Полина полезла под полку, стала доставать свой чемодан. Мартын же сказал: – А мы ничего не везем. – Даже зубную щетку? – удивился таможенник – а куда же вы едете? – В Псков – вмешался в разговор Крупный – в гости, вот к этому пацану – он ткнул в Федора пальцем – у него дома есть зубные щетки, от папы остались. Он поймал негодующий взгляд Полины и ледяной Мартына.

– Странная вы компания – сказал таможенник – Счастливого пути!

Часа через три, поезд подошел к Пскову. Федор и Полина начали собирать вещи, Мартын им в этом помогал, и вел себя так, что у Крупного не было уверенности, что тот и впрямь не сойдет на следующей остановке. – Пиши мне – неуверенным голосом сказала Полина Мартыну. – Меня Мишей зовут – ответил Мартын – Михаил Мартынов. – Как Михаил? – заорал Федор – так ты не обезьяна, а медведь…?

Первые десять минут после отправления поезда друзья молчали. Игорь не хотел ни о чем спрашивать, Мартын не хотел ни о чем рассказывать, что было довольно необычно. Чаще они в лицах рассказывали свои приключения, иногда привирая, но иногда и скрывая что-то. Видимо, в этом случае Мартын не хотел рассказывать ничего, либо никак не мог собраться с духом, чтобы сказать все, что думал.

– У меня такой никогда не было, выдохнул он наконец. – Какой такой? Такой рыжей? – Попытался съязвить Крупный. – Вот же дебил – вздохнул Мартын, – Такой, не такой как все. Я правда думаю, вот сгоняем в Питер, потом делать будет нечего, пока товар продадим, я сяду в поезд, и поеду в Псков.

– Вот же торкнуло тебя – ответил Крупный – Прямо завидно, мой друг Ромео влюбился в прекрасную, рыжую, псковскую Джульетту. В целом, весь их диалог до Питера и состоял из взаимных подколок, так время незаметно и пролетело, и поезд начал тормозить перед Варшавским вокзалом.

Крупный много раз бывал в Питере, он хорошо знал его географию, понимал где можно срезать, если пешком, или в какую сторону выходить на разных станциях метро. От вокзала до Апраксина двора, было всего пара остановок на метро, но они решили пойти пешком. Погода была по калининградским меркам мерзотной, а по питерским – вполне обычной: мелкий дождь и туман.