Александр Боханов – Романовы. Пленники судьбы (страница 78)
Дочери покойного князя были определены в Институт благородных девиц в Петербурге, который чаще называли Смольным институтом (по названию расположенного по соседству Смольного монастыря). Царь регулярно посещал это аристократическое учебное заведение и всегда интересовался успехами своих подопечных, но особенно – Екатерины Долгорукой.
В 1864 году княжна окончила Смольный институт, получила шифр и стала фрейлиной Императрицы Марии Александровны. Ее переполняли романтические мечтания, однако бесприданнице устроить благополучно семейную жизнь было непросто. Но скоро все так резко и так бесповоротно вокруг переменилось, а ее жизнь ей уже больше не принадлежала. В нее влюбился Царь.
Княжна давно заметила, что повелитель державы оказывал ее персоне невероятные знаки внимания: дарил подарки, часто и охотно беседовал, на зависть другим, подолгу прогуливался с ней наедине. Когда же однажды, в укромном уголке петергофского парка, объяснился в любви, она обомлела. Молодая и неискушенная княжна представляла себе любовь совсем иначе. Она ждала молодого красивого принца, а перед ней оказался человек, годившийся в отцы. Император был почти на тридцать лет старше княжны. В 1868 году ему исполнилось пятьдесят лет.
Княжна Долгорукая не восприняла вначале серьезно признания Монарха. Она готова была повиноваться Самодержцу, но ее сердце ему, как мужчине, тогда еще не принадлежало. Она приходила на тайные свидания с Царем, была мила, участлива, но умело ускользала из его объятий, играя роль шаловливой и беспечной девчонки. Позднее сказала своей ближайшей приятельнице Варваре Шебеко: «Не понимаю, как я могла противиться ему в течение целого года, как я не полюбила его раньше».
Александр II считал свой брак счастливым. Его супруга, «милая Мари», два десятилетия являлась для него самой дорогой. Она – Царица, мать его детей, женщина, преданная ему беспредельно. Но после рождения в 1860 году сына Павла Царица стала часто и подолгу недомогать, уезжала на длительное время лечиться за границу, на отдых в имение Ильинское под Москвой. Муж и жена виделись все реже и реже. Случалось, по два-три месяца проводили порознь.
Полноценное супружество постепенно сходило на нет и в конце концов окончилось. Обожание супруги оставалось неизменным, но с его стороны все стало походить за заученный ритуал. Утром бесстрастный поцелуй, дежурные вопросы о здоровье, о занятиях и поведении детей, какие-то бесконечно-однообразные родственно-династические темы.
Человеческую верность и преданность Александр II к своей Мари сохранил. При свете дня, на людях, Мария Александровна оставалась женой Самодержца. Но с вечера и до утра их жизни больше не пересекались. Никогда. Ушло чувственное содержание отношений.
Император, занятый своими каждодневными многотрудными делами, ощущал мужское одиночество. Он хотел отдохновения, он хотел, чтобы любили не титул, пост, власть, корону, им олицетворяемые, а его самого; жаждал той самозабвенной страсти, которую может подарить только пылкое сердце влюбленной женщины.
Император хотя и был почти на тридцать лет старше княжны, но считался видным мужчиной. Французский писатель Теофиль Готье, увидевший Русского Царя на одном из балов в Зимнем Дворце в 1865 году, оставил красочный портрет Монарха:
«Александр II был одет в этот вечер в изящный военный костюм, выгодно выделявший его высокую, стройную и гибкую фигуру. Он был одет в белую куртку, украшенную золотыми позументами и спускавшуюся до бедер. Воротник и рукава были оторочены мехом голубого сибирского песца. Светло-голубые брюки в обтяжку, узкие сапоги четко обрисовывали ноги. Волосы государя были коротко острижены и хорошо обрамляли высокий и красивый лоб. Черты лица изумительно правильны и кажутся высеченными художником. Голубые глаза особенно выделяются благодаря коричневому тону лица, обветренного во время долгих путешествий. Очертания рта так тонки и определенны, что напоминают греческую скульптуру. Выражение лица, величественно-спокойное и мягкое, время от времени украшается милостивой улыбкой».
Екатерина Долгорукая с каждым годом все больше и больше притягивала внимание Царя, и когда он увидел вместо ребенка перед собой живую и непосредственную девушку, вдруг ощутил то, что казалось, уж давно осталось в прошлом: душевный порыв, радость ожидания. Царь страдал. Вспоминал. Хотел видеть ее снова и снова. Он ждал отклика в ее сердце.
Император был настойчив и терпелив. Он полюбил молодую княжну со всем жаром своей души, и эта поздняя страсть не давала покоя ни днем ни ночью. Он ничего не мог с собой поделать и если долго не видел свою возлюбленную, то становился грустным и раздражительным. Постепенно и Екатерина Долгорукая все больше и больше привязывалась к своему влюбленному повелителю. Все должно было чем-то закончиться, и все закончилось грехопадением. Случилось это ранним вечером 1 июля 1866 года в Петергофе. Дата известна точно: Екатерина Михайловна тот день помнила до самой смерти, о чем не раз рассказывала. Забыть не могла и не хотела.
Именно тогда Царь впервые услышал то, что давно желал слышать: она его любит всем сердцем и будет ему верна до конца. И он ей сказал нечто, на что она не рассчитывала, но что так согрело ее истерзанное сердце: «Увы, я сейчас не свободен. Но при первой же возможности я женюсь на тебе, ибо отныне я навеки считаю тебя своей женой перед Богом».
С Монархом случилось что-то невероятное. Человек, обязанный Богом и судьбой всегда стоять неколебимо на охране основ и традиций, неукоснительно выполнять свой долг, преодолевать собственные прихоти и наклонности во имя высших интересов династии и империи, все забыл и всему изменил.
Княжна Долгорукая, ставшая для Императора «дорогой Катрин», далеко вперед не заглядывала. Главное, она любит и сама любима. Все остальное вначале не имело особого значения. А «всего остального» было более чем достаточно, чтобы отравить жизнь. Не занимая видного поста при дворе, она, как фрейлина, обязана была участвовать во многих церемониях и смогла близко наблюдать и прочувствовать холодную и напыщенную атмосферу той «золотой клетки», где находился ее возлюбленный.
Позже она отказалась от своих фрейлинских обязанностей, но не в силу прихоти или своеволия, а потому, что находиться в придворной среде становилось непереносимо, и потому, что надо было воспитывать детей императора, которых у нее родилось четверо: Георгий (1872–1913), Ольга (1873–1925), Екатерина (1877–1959). Еще один ребенок – сын Борис, родившейся в марте 1876 году, – умер трех дней от роду.
Первые месяцы после того июльского события 1866 года в Петергофе Екатерина Долгорукая испытала немало волнений и переживаний. Она расставалась на несколько месяцев с Царем, чтобы избавиться от этого наваждения, но уже в 1867 году решила раз и навсегда предоставить все судьбе.
Она отдала любимому мужчине всю себя без остатка, все чувства, мысли, воображение, заботы. Княжна стала не только возлюбленной царя; она сделалась для него целым миром, миром тайным и сладостным, где Монарх находил успокоение и утешение от своей трудной и непрерывной миссии. Долгорукая знала, что Александр II сдержит обещание и если Богу будет угодно, то он преодолеет трудности и станет законным мужем. Она верила возлюбленному, когда он говорил, что после встречи с ней не имел близости ни с одной женщиной, в том числе и с женой.
Княжна следовала за Царем повсеместно. В 1867 году она инкогнито приехала в Париж, остановилась в небольшом отеле и каждую ночь встречалась с Александром II, который был гостем Императора Наполеона III. Самодержец, к ужасу русской тайной полиции, без сопровождения посещал ее в отеле; принимал в саду Елисейского Дворца, столь любимом когда-то легендарной фавориткой Людовика XV мадам де Помпадур. Она ездила за ним в Крым, жила на частной даче, и Император ее навещал. Они встречались в павильонах Петергофа, на прогулках в Павловске и Красном Селе.
В Петербурге местом их свиданий стали две небольшие комнатки на первом этаже Зимнего Дворца, где жил последние годы и где скончался Император Николай I. Позже Екатерина Михайловна с потомством перебралась на третий этаж Дворца. Из личных Царских покоев на втором этаже сюда вела тайная лестница, и Император, проведя вечер в кругу родных и близких, ближе к полуночи спускался незамеченным вниз, чтобы встретить свою желанную. Она всегда его ждала. Он это знал и был рад, что есть человек, преданный ему целиком, до конца.
Императору было хорошо в обществе княжны, так свободно, так раскованно, как никогда раньше и не было. Не надо было ничего сочинять, не надо было быть Царем, а можно остаться лишь мужчиной и ощущать тихую радость простого семейного очага.
Катрин готовила чай, помогала снять сапоги, окружала таким теплом и заботой, которых в других местах и иных помещениях Царь и не знал никогда. Когда он целовал ее, то у него кружилась голова, и он, человек, проживший уже большую жизнь и испытавший на своем веку немало сердечных привязанностей, трепетал, как зеленый юнец. Царь был счастлив.
Но тайна Самодержца всех интересует и всем принадлежит. О серьезном увлечении Александра II и о его тайных свиданиях очень скоро стало известно сначала придворным, а затем и всему высшему обществу. Никто открыто не обсуждал столь щекотливую тему. В интимных же собраниях о том много судачили. Как всегда бывало в таких случаях, правда перемешивалась с вымыслом, факты с ложью.