Александр Боханов – Романовы. Пленники судьбы (страница 19)
Победили сторонники Екатерины во главе с худородным и вороватым фаворитом Петра I А.Д. Меншиковым (1673–1729). Екатерина стала Императрицей, но её положение оставалось непрочным. Во-первых, она была женщиной, да ещё незнатного рода, а женщины вообще в роли самодержавных повелителей России ещё никогда не выступали. Во-вторых, она – неправославная по рождению, имела «распутную» репутацию и рожала Петру детей ещё до официального брака, что считалось страшным грехом. И, в-третьих, здравствовал десятилетней внук умершего Петра, которого лишили законного, Богом установленного права.
Императрица Екатерина I правила немногим более двух лет, ничем примечательным себя в истории не проявила, стараясь следовать по стопам «незабвенного супруга». Но в её царствование чрезвычайно актуализировалась тема престолонаследия, которой была озабочена не только правительница, но и группа влиятельных сановников, сделавших себе карьеру и нажив огромные богатства при Петре, а при Екатерине их приумножившие. Опять на авансцене оказался главный «идеолог» Петра I Феофан Прокопович со своей «Правдой воли Монаршей», изданной ещё в 1722 году и целиком посвящённой оправданию деспотического произвола в деле престолонаследия, который наступил после появления в феврале 1722 года петровского «Устава».
В 1726 году, 21 апреля, сочинение Прокоповича было издано в виде законодательного акта с преамбулой, в которой говорилось, как это было и в 1722 году, что если «явится противник» петровского «Устава о наследовании престола», то наказывать смертной казнью. А такие противники при Екатерине появились; были обнаружены «подметные письма» и выявлены случаи «дерзких речей», суть которых сводилась к тому, что Екатерина – «самозванка».
Что творилось после смерти «державного гения» – хорошо известно. Борьба родовых клик, заговоры, перевороты следовали один за одним. Ни наличие «завещания», как было в 1727 году в случае с Екатериной I, ни его отсутствие, как то было после смерти Петра II в январе 1730 года, ничего принципиально не меняло. Народ никакими «правильными догадками» ничего не решал и решать не мог. Всё решала группа лиц, оказавшихся в данный момент у кормила власти при помощи гвардейских полков. С 1725 по 1730 год, за пять лет, в России сменилось четверо монархов: Пётр I, Екатерина I, Пётр II, Анна I.
После восшествия на Престол Анны Иоанновны (1693–1740) в феврале 1730 года – племянницы Петра I, хотя была жива дочь Преобразователя Елизавета, – Россию постигла страшная напасть: нашествие немцев, та самая бироновщина, которая навсегда осталась знаком полного презрения власть имущих к России и русским. И всё это возникло в значительной степени благодаря тому произволу, который установился в делах престолонаследия монаршей прихотью.
В переориентации всего национально-государственного строя жизни Пётр I добился много, но не осуществил главного. Ему не удалось «отменить Русь» и на её основе учредить исключительно светскую великую империю, хотя формально и зримо она с Петра I и началась. Однако до самого конца монархической власти в России духовные установки давали о себе знать в разных направлениях политической деятельности Империи: от отмены смертной казни дочерью Петра Императрицей Елизаветой (1709–1761, Императрица с 1741 года) до вступления России в Первую мировую войну в 1914 году.
Вместе с тем нельзя не согласиться с исторически обусловленным выводом замечательного нашего культуролога Ф.А. Степуна (1884–1965) о том, что революции всегда начинаются «с революционных поджогов господствующего миросозерцания», а следовательно, к тому всеобщему «пожару», который сжег Россию в 1917 году, Пётр I не может не быть непричастным.
Глава 6. Принцесса с невинным выражением лица
Екатерина I стала монархом, положив начало династической чехарде, сотрясавшей Россию большую часть XVIII века. Екатерина Алексеевна открыла печальную эпоху «бабьих царств», со всеми их «фаворитами», капризами и эмоциональным произволом, длившуюся две трети того века.
Реальная власть всё больше и всё дальше удалялась от царского первородного древа. После смерти Екатерины I в мае 1727 года очередная аристократическая клика князей Долгоруковых свергла всесильного временщика «генералиссимуса» Меншикова и возвела на Трон Петра Алексеевича – внука Петра Первого, сына убитого им Алексея. Не достигший ещё и двенадцати лет, юный отрок стал Императором Петром II. После его смерти от оспы в январе 1730 года Род Романовых в мужском колене пресёкся.
На Престоле оказалась племянница Петра I Анна Иоанновна (1693–1740) – дочь сводного брата Петра Иоанна Алексеевича (1666–1696), правившего вместе с Петром в 1682–1696 годах. Ее матерью была Прасковья Фёдоровна Салтыкова (1664–1723). Анна по воле Петра I в 1710 году была выдана замуж за племянника Прусского Короля (1701–1713) Фридриха I, герцога Курляндского Фридриха-Вильгельма (1692–1711). Герцогство Курляндское включало западную часть современной Латвии со столицей в городе Митаве (нынешнее название – Елгава). Династия Романовых породнилась с прусским владетельным Домом Гогенцоллернов.
Анна не отличалась ни красотой, ни умом; выделалась же она только своим высоким ростом и, как злословили современники, «необъятной окружностью». Анна в качестве герцогини-вдовы прозябала в Курляндии, и вряд ли бы о ней кто вспомнил, если бы не тот династический «цугцванг», в котором оказалась верховная власть после смерти Петра II. Единственная живая к тому времени дочь Петра I Елизавета была нежеланна аристократической клике князей Долгоруких и Голицыных, вершивших дела государства. Потому они «позвали» на Престол Анну. Как казалось, она была слишком проста и неумна, и можно было править от её имени и за неё.
«Тонко рассчитанная комбинация» провалилась. Созданный в 1726 году Верховный тайный совет, который в январе 1730 года пригласил Анну и где верховодили князья Долгорукие и Голицыны, просчитался. Анна Иоанновна не оказалась безропотной простушкой, быстро вошла во вкус власти и в марте 1730 года разогнала Верховный тайный совет, став полноправной повелительницей России.
Началась одна из самых мрачных страниц в истории государства, получившая по имени «фаворита» Императрицы Эрнста-Иоганна Бирона (1690–1772) название бироновщины. Все русское умалялось и третировалось, а главные посты в государстве получали понаехавшие немецкие голодранцы, ставшие в России князьями и баронами: Остерманы, Минихи, Левенвольде, Шумахеры и другие. Смерть Анны Иоанновны не привела Россию к избавлению от власти тех, многие из которых даже и по-русски изъясняться не умели. Императрица назначила себе преемником своего внучатого племянника Иоанна Антоновича (1740–1764) – дальнюю «поросль семени» сводного брата Петра Иоанна Алексеевича, которому к моменту «воцарения» едва минуло два месяца от роду.
Фактически власть перешла от ветви Петра I к ветви Иоанна Алексеевича, и род Петра должен был пресечься. На Престоле теперь находился человек, имевший чрезвычайно отдаленное родственное отношение к Петру I, – правнук его сводного брата Иоанна (1666–1696).
Трудно сказать, как бы развивалась в этом случае история России, если бы не решительность дочери Петра Елизаветы. На нее падал отсвет величия Петра, и она пользовалась большим почитанием в гвардии и кругах русской аристократии. В конце концов, в ноябре 1741 года гвардейцы свергли годовалого Иоанна Антоновича и Елизавета Петровна стала Самодержицей.
Вступив на Престол Государства Российского в результате бескровного дворцового переворота, «дщерь Петра Великого» Елизавета ни мужа, ни детей не имела, хотя ей уже было почти тридцать два года. При Анне Иоанновне Елизавета являлась изгоем, так как оставалась претенденткой на Трон по праву первородства. Императрица Анна свою кузину терпеть не могла; единственным её истинным желанием было «задвинуть подальше» дочь Петра I. Устраивать свадьбу, выводить опасную соперницу на главную арену – такого Анна Иоанновна допустить не могла. Пусть эта ветвь родового древа засохнет и отомрёт!
Когда же Елизавета Петровна пришла к власти, то устроить брак стало ещё сложнее. Он должен был быть «равнородным»; а где же найти такого суженого, чтобы был под стать правительнице Великой Империи. К тому же Елизавета была слишком православной, целиком русской, а потому семейное сожительство с каким-нибудь немецким владетельным князем не могло быть приемлемо. Так Елизавета и осталась бессемейной и бездетной, хотя свою личную жизнь имела.
За двадцать лет царствования Елизавета имела двух возлюбленных. Первый – красавец украинец Алексей Розум (1709–1771). Она заприметила его ещё тогда, когда тот был певчим в придворной капелле. Приблизила к себе, сначала в качестве камердинера, а после своего восшествия на престол осыпала чинами, наградами и поместьями. Теперь это было граф Алексей Григорьевич Разумовский – один из самых богатых и знатных людей в России. Следующим фаворитом стал Иван Иванович Шувалов (1727–1797), блестяще образованный и воспитанный человек. Ему Россия обязана созданием Московского университета.
Перед Елизаветой сразу же после воцарения возникла мучительная проблема престолонаследия, которую она решила единственно возможным путём: в ноябре 1742 года наследником (Цесаревичем) объявили единственного здравствующего внука Петра, племянника Императрицы, четырнадцатилетнего герцога Гольштейн-Готторпского Карла-Петера.