Александр Боханов – Распутин. Анатомия мифа (страница 61)
Министр сразу же был отстранен от должности, а потрясенная императрица восклицала в письме супругу 2 марта 1916 года: «Я в отчаянии, что мы через Григория рекомендовали тебе Хвостова. Мысль об этом не дает мне покоя, ты был против этого, а я сделала по их настоянию, хотя
«Всемогущество» Распутина, о котором так много тогда говорили, всегда было условным. В конечном итоге им пользовались в своих целях, каждый работал на себя, и становиться приспешником «Гришки» никто не хотел. По сути дела, из числа влиятельных его знакомых лишь Александра Федоровна испытывала к нему человеческую симпатию.
Несмотря на очевидную привязанность царицы к Распутину, принимать его у себя она решалась в самых крайних случаях, в последние годы лишь тогда, когда требовалось оказать помощь Алексею. В подавляющем большинстве случаев они встречались в «Анином домике». Здесь можно было общаться без широкой огласки. Любой же его приезд во дворец неизбежно становился известным многим и обязательно делался темой пересудов. При достаточно безразличном отношении Александры Федоровны к недоброжелательным мнениям игнорировать их совершенно она не могла. Особенно после того, как получила хождение сплетня о ее сожительстве с Распутиным.
Однако даже встречи за пределами дворца не оставались незамеченными. Всегда находились соглядатаи, и в этом отношении показателен следующий случай.
В 1915 году Вырубова организовала в Царском Селе собственный госпиталь, основанный на те средства, которые она получила в качестве компенсации за свое увечье от железной дороги. Госпиталь стал центром забот для этой женщины. Сюда часто приходили ее друзья и знакомые: сама императрица и ее дочери, Распутин, Н. П. Саблин и многие другие. Старшей сестрой здесь работала вдова подъесаула Надежда Ивановна Воскобойникова.
Она приехала в 1911 году в Петербург с Дона «искать счастье». В столице довольно быстро освоилась и стала содержанкой тайного советника и сенатора В. Н. Мамонтова. После его смерти в начале 1916 года Воскобойникова оказалась «без места» и собралась идти в монастырь. Однако осуществить это намерение не спешила, решив посоветоваться с Распутиным. Его она знала уже несколько лет, встречая не раз в доме своего покойного «благодетеля».
В квартире Распутина на Гороховой, которую Воскобойникова усердно посещала, она познакомилась и близко сошлась с Вырубовой и в итоге вместо монастыря решила поступить к ней в лазарет. Там бывали многие влиятельные лица и имелся реальный шанс завести «симпатичное знакомство». (Намерение это она скоро и осуществила, став задушевной приятельницей последнего министра внутренних дел — А. Д. Протопопова.)
Распутин посоветовал «другине Анне» принять к себе на службу Надежду, заметив, что «она тебя не обкрадет». Такой рекомендации оказалось достаточно. Воскобойникова очень деятельно занялась медицинской службой и хорошо себя зарекомендовала, став не только медсестрой, но и горничной у Вырубовой. Она близко увидела и узнала императрицу, которой регулярно делала массаж.
О якобы существовавших интимных связях между царицей и Григорием Воскобойникова была наслышана, горела желанием разгадать эту тайну и стать ее хранительницей. При каждом удобном случае она аккуратно подглядывала и подслушивала, наблюдая за всем, что происходило в лазарете и доме Вырубовой. Главной же ее мечтой было застать и уличить царицу. Какие возможности здесь открывались для шантажа и влияния! Но страстное любопытство так и не было вознаграждено. Ничего компрометирующего узнать не удалось.
Давая показания в ЧСК, Воскобойникова рассказывала: «Точные мои наблюдения не оставили во мне никакого сомнения в том, что слухи совершенно не соответствуют действительности и что Государыня не допускает ничего, что могло бы дать основание для этих слухов… Хотя при встречах Государыни и Распутина посторонних не было, тем не менее Прислуживающий лакей Берчин (обычно Распутин приглашался к чаю, завтраку, обеду) беспрепятственно, а не по вызову входил в комнату, где находился Распутин и Государыня».
В начале января 1916 года Александра Федоровна писала мужу в Могилев: «Мне бы хотелось повидаться с нашим Другом, но я никогда не приглашаю Его к нам в твое отсутствие, так как люди очень злоязнены. Теперь уверяют, что Он получил назначение в Федоровский Собор, что связано с обязанностью зажигать все лампады во всех комнатах дворца! Понятно, что это значит, но это так идиотски глупо, что разумный человек может лишь расхохотаться. Так отношусь к этой сплетне и я».
Александра Федоровна никогда не предавала своих друзей, а уж тем более Распутина, отношения с которым не собиралась рвать из-за того, чтобы угодить светским кумушкам.
В конце 1915 года произошло событие, абсолютно убедившее и Николая II в том, что Распутин предназначен им судьбой. И снова это было связано с Алексеем.
Цесаревич упросил родителей разрешить ему сопровождать отца, который собирался совершить большую инспекционную поездку по прифронтовой полосе и некоторым другим районам. Царь был этому очень рад, а императрица с большой неохотой согласилась отпустить Алексея, у которого уже несколько недель болела после ушиба рука и он ее не мог согнуть. Не советовал брать с собой Алексея и Распутин, но Николай II настоял на своем.
Двадцать четвертого ноября они отбыли в Могилев. Через неделю император с наследником выехали из Ставки на юг, в Галицию. Вечером 3 декабря 1915 года царь записал в дневнике: «У Алексея простуда началась вчера, а сегодня утром после нескольких чиханий пошла понемногу кровь носом. Пошел в 10 час. к докладу. В 12 7 г мы покинули Могилев, чтобы посетить гвардию. Но так как кровь, хотя и с перерывами, не унималась, по совету С. П. Федорова (лейб-хирург, с осени 1915 года состоял при Ставке. —
Однако и по возвращении положение не улучшилось. У наследника стала подниматься температура и начались сильные головные боли. Император решил переехать в Царское Село, куда и прибыл с сыном вечером 5 декабря. Положение наследника было тяжелым. Кровотечение не прекращалось, температура оставалась высокой, и Алексей часто терял сознание. На следующий день был вызван Распутин, который приехал, дал Алексею яблоко, погладил его по голове, прочел молитвы, и состояние мальчика сразу же стало улучшаться…
В обществе же ангел-хранитель царской семьи, повторяем, не вызывал никаких иных чувств, кроме зависти, ненависти и отвращения. В самой тиражной газете «Русское слово», например, можно было прочитать следующее: «Самая малейшая его просьба удовлетворялась. Если происходила почему-либо задержка, то Распутин по телефону, не стесняясь присутствием посторонних лиц, в резкой форме требовал от председателя Совета министров исполнение его просьбы». В очередной раз отметим, что подобные картины — плод воспаленного воображения. Но так как приступами «буйства фантазии» в тот период страдали не только сочинители газетных репортажей и аналитических статей, но и потребители, то сомнения в истинности описанного у многих не возникало. Стали без обиняков утверждать, что «центр империи теперь на Гороховой».
Слухи множились просто в геометрической прогрессии, и некоторые стали уверенно говорить, что «этот мужик всем министрам отдает приказы». Сочиненный фильм ужасов затуманивал сознание. Это наглядно проявилось в случае с А. Д. Протопоповым, которого чуть ли не все поголовно представители «общественности» уверенно называли «ставленником Распутина».
Родился Александр Дмитриевич в 1866 году в семье состоятельного дворянина, воспитывался в кадетском корпусе, а затем в Николаевском кавалерийском училище и после его окончания в 1885 году был определен кирасиром в лейб-гвардии Конно-гвардейский полк. Через несколько лет поступил в Академию Генерального штаба, где проучился только один год и по состоянию здоровья вышел в 1890 году в отставку в чине штабс-ротмистра.
В конце 90-х годов XIX века Протопопов получил по завещанию своего дяди огромное состояние, включавшее почти семь тысяч десятин земли и суконную фабрику в Корсунском уезде Симбирской губернии. С тех пор Протопопов вел жизнь богатого, по-европейски образованного человека. Он в совершенстве знал несколько языков, был великолепным пианистом, учился у французского композитора Ж. Массне.
В 1907 году на выборах в III Думу ему удалось добиться успеха и удостоиться звания депутата, которое сохранил ив 1912 году на выборах в IV Думу. Здесь он занял место на левом фланге октябристов и в 1915 году стал товарищем председателя парламента. В начале 1916 года его избирают симбирским губернским предводителем дворянства. Таков краткий послужной список того, кто сделался мишенью многочисленных нападок и разнузданной клеветы в последние месяцы монархии.
До осени 1916 года имя Протопопова пользовалось не только известностью, но и уважением в думских и околодумских кругах. Весной он возглавил представительную парламентскую делегацию, которая посетила Англию, Францию, Италию. В европейских столицах светские манеры и широкий кругозор руководителя русских парламентариев произвели хорошее впечатление, о чем царю докладывали по дипломатическим каналам, а английский король Георг в письме своему кузену — императору Николаю II выразил радость, что «в России есть такие выдающиеся люди». Еще раньше председатель Думы М. В. Родзянко рекомендовал самодержцу назначить Протопопова министром торговли и промышленности.