Александр Богатырёв – Там, где нас нет... (страница 73)
Я быстро, одним движением, прицепил булинём к поясу конец верёвки. Этому фокусу с верёвкой меня когда-то яхтсмены научили.
На эту же верёвку, с интервалом в восемь метров, я как гирлянду навязал нашу поклажу -- свой рюкзачок и перемётные сумы. Как только выберусь наверх, так тут же быстро вытяну гирлянду с вещами. И только после буду заморачиваться с подъёмом принцессы.
Соображение элементарное: выдернуть наверх поклажу -- дело нескольких минут. А вот с Майей, я возиться буду долго. И пока буду возиться наверняка пойдёт дождь.
Поэтому -- залезаю наверх, быстренько вытягиваю поклажу, спускаюсь вниз, цепляю Майю и уже долго-долго тяну её наверх. Тут уже побоку -- пойдёт дождь или нет. И под дождём затащу. Главное по мокрой скале верх-вниз бегать не нужно будет.
Наверху, я быстро оттащил подальше от края поклажу, чтобы не мешалась, накинул петлю на ближайший каменный блок и проверив всё ли нормально, простейшим дюльфером (6) - перекинув верёвку через спину и продев её под ногой - спустился вниз. Майя всё это время очень внимательно за мной наблюдала.
- Когда ты вытащил все вещи наверх, я думала ты меня тут бросишь, - то ли в шутку, то ли всерьёз заявила она, когда я подошёл к ней. Что-либо отвечать на её выпад не нашёл нужным, поэтому сразу перешёл к делу.
- Сейчас будет самое сложное - затащить наверх тебя. Я тебя обвяжу верёвкой, забегу наверх и буду тянуть. Тянуть буду долго. Поэтому не паникуй. Иначе никак.
- Что там наверху? - пропустив мимо ушей моё предупреждение спросила Майя.
- Храм чего-то. Много надписей на стенах, много изображений жизни. Увидишь!
Майя явственно замялась. Что-то хотела сказать, но то ли стеснялась, то ли сомневалась.
- Ты что-то хотела сказать? Говори. Особенно если это важно.
- Тут... Скалы как-то нехорошо... Древняя ки...
- Нехорошо? Вредно для людей?
- Нет... - С сомнением произнесла Майя. - Но что-то тут было такое... Нехорошее. И...
- И? - поощрил я её на продолжение.
- Я боюсь! - сказала Майя и поспешила спрятать глаза.
- Чего? Вот этой магии? Или ещё чего-то? - участливо спросил я.
- Ну... - снова замялась принцесса, но потом явно пересилив себя выпалила. - Я высоты боюсь!
- Знавал я одного архивариуса, зака... Так он темноты боялся. Но это ему не мешало совершать подвиги.
- Зак архивариус?! - сильно удивилась Майя. - Э-это случайно не Чу Ни?
- Он самый! - тут же насторожился я.
- Откуда ты его знаешь Ле?
О! Меня впервые назвали по "имени", а не по "фамилии". Знаменательно.
- Нас, вместе с другими вельможами двора определили в рабы на плантациях буты в деревню Шадан Курам. Но мы вместе с ним оттуда сбежали.
У Майи немедленно зажглись глаза от любопытства. Но немедленно какая-то тень пробежала по лицу.
- Это длинная история, если ты хочешь её услышать. Так что отложим её изложение на потом. Когда залезем поглубже в те развалины наверху.
Майя как-то неопределённо помотала головой, но ничего не ответила. Посчитав что разговор окончен, я обвязал Майю верёвкой, проверил надёжность получившейся конструкции и полез обратно наверх.
Наверху я, как мог, навязал на ту верёвку ещё и схватывающий узел. Всё-таки Майя не барахло -- ронять противопоказано. Потом уселся поудобнее, упёрся ногами в скалу, перекинул верёвку через поясницу и начал тянуть.
Я тут применял старый приём, когда собственная поясница работает как эдакий рычаг. Главное тут вовремя продвинуть вперёд схватывающий узел. На каждый шаг получалось вытягивать груз сантиметров на тридцать. Медленно, но надёжно. Сейчас верёвка лежала на зализанном тысячелетним выветриванием крае гранитной скалы. Перетереться не могла. Так что всё, что только возможно в моих условиях, я предусмотрел.
Рискованно. Но оставаться на прежнем месте -- гарантированно попасться очередной облаве.
Тяну вот так, а сам думаю.
Да уж! Альпинистская техника двадцатого века, в глухом средневековье! На верёвке, хрен знает какого качества! Но надо.
И тут замечаю мелькание разноцветных тряпок среди зарослей. Далеко ещё. Но... Вот-вот эти хмыри, а я уже не сомневался, что это азимбовцы, вывалятся в русло ручья и увидят нас. Да и Майя там, за перегибом чего-то то ли мычать, то ли возражать вздумала.
Я чертыхнулся и принялся тянуть с удвоенной силой.
Азимбовцы, как я видел, свернули с прежнего курса и пошли в обход небольшого обрыва, что там был. Не захотели идти напрямик. Хотя там можно было. Тем не менее, стоит им обойти...
Наконец из-за края обрыва показалась голова Майи. Глаза её были плотно зажмурены и из них текли слёзы. На плечевой повязке выступила кровь. Видно на последнем этапе она каким-то образом приложилась своим раненым плечом о скалу. Как её там так развернуло... уже не время выяснять.
Я выдернул её наверх, не развязывая узлов схватил её за шиворот и пригибаясь потащил за камни. Туда, где ни с какой стороны её бы не было видно. А ведь её одежда ну очень выделяющаяся!
И тут полил дождь. Как обычно: сначала лёгкий перестук капель, а потом... как водопад.
Я быстро сдёрнул свои верёвочные конструкции с крайних камней и закинул их в щель между камнями что лежали поодаль. Схватил то, что выделялось из нашего барахла и также пригибаясь метнулся к потерявшей сознание Майе.
Рухнул рядом стараясь хоть как-то собой прикрыть её от дождя. А она, бедная, уже чуть не захлебнулась.
Я приблизил своё лицо к её стараясь хотя бы своим капюшоном прикрыть. И тут почувствовал жар.
У Майи был серьёзный жар. Лицо аж пылало. Но что-либо сделать...
- Тут... Близко... - услышал я её шёпот. - Близко от нас. Под нами... Маг. Восьмёрка.
Я чуть отпрянул.
Да, она слегка пришла в себя. Но глаза были шальные. Такие бывают у серьёзно больных людей, готовых вот-вот снова нырнуть в бессознательное состояние.
- Убери магию, Светлячок! Не ищи его. Он нас почувствует... - говорила она тяжело, через силу. - Представь что ты змея. Нет... Мы - две змеи. Под проливным дождём. За камнем. Две змеи...
Я осторожно обнял её, стараясь не дёргать за больную руку и прикрыть плащом. От неё отчётливо несло жаром.
Когда я снова заглянул ей в лицо она была без сознания.
А ливень лупил мне в спину придавливая к земле. К телу той, кого я, похоже, так и не смогу спасти.
******
Вероятно, маг-восьмёрка был так сильно занят неприятностями, которые ему доставил дождь, что нас так и не засёк. Плохо то, что мне пришлось прятаться в той щели между блоками обвалившихся стен часа три. И всё это время я прямо ощущал, как Майе становилось всё хуже.
Но лишь тогда, когда вся эта гоп-компания убралась достаточно далеко я смог перетащить её внутрь храмового комплекса. Вещи так и остались лежать снаружи, до темноты. Стоило мне только высунуть нос за порог храма, так тут же я заметил шляющихся неподалёку вояк Азимбы. Пришлось возвращаться. Так что что-либо поесть я смог сготовить только ночью. Но покормить саму болезную я так и не смог. Единственное что удалось, так это влить ей немного бульона. Но уже тогда я понял, что на ближайшие дни мне предстоит адова работа. И что более мерзко было осознавать, так это перспективу тщетности моих усилий.
Я прекрасно осознавал, что реально спасти принцессу с таким воспалением можно только при наличии антибиотиков. Которых, ясно дело не было. Если же воспаление перейдёт в гангрену тут уже даже чудо не спасёт.
Оставалось лишь надеяться на крепость организма Майи и на то, что худшие сценарии развития ситуации пронесёт.
То, что нас найдут здесь, я сомневался. Слишком уж хорошо нужно захотеть сюда попасть. Но чтобы так захотеть, нужно засечь что-то подозрительное в развалинах. Чего я азимбовцам и не предоставил. Комната, где мы расположились, находилась достаточно далеко в глубине храма, чтобы даже отблески светильников наружу не выбивались.
А принцесса...
Вы никогда не пытались выхаживать подобранных на улице животных? Подобранных пораненными, больными. Чисто из жалости? Я вот такой -- часто такое со мной случалось. И каждый раз, пока та или иная птичка была у меня на излечении, я искренне привязывался к ней. Так что даже как-то тяжело было после выпускать её на волю.
Легче было с кошаком, подстреленным из мелкашки каким-то уродом. Тот сам не захотел после излечения уходить, да так и прижился в нашем доме.
Но по любому было безумно больно, если животное помирало. Кошак выжил, но птички -- не все.
Странно, но я себя поймал на этой мысли, что отношусь к Майе, человеку, как к тому самому раненому кошаку. И также было мне ясно как день, что если вот эта "киска" помрёт, будет больнее во сто крат. Потому и старался.
К утру следующего дня я извёлся настолько что решил нарушить старое правило: "не знаешь что делать, - не делай ничего". Слишком уж плохо выглядело плечо у Майи и она сама. Жар не спадал, и в добавок я имел сомнительное счастье узнать что такое бредящий пациент. Вот это уже было серьёзно страшно. Я всегда относился к разуму как к самому ценному, что есть. И как-то бессознательно боялся потерять его. А люди, его потерявшие, в меня вселяли настоящий ужас.
Фобия?
Возможно.
Но мне от этого не становилось лучше.
Поэтому, из-за страха, и нарушил то самое правило.