Александр Богатырёв – Там, где нас нет... (страница 14)

- Одно оскорбление -- просто наказание. Два оскорбления -- смерть! Ты -- грязь!

Мужика проняло.

Когда я отпустил его руку, он поспешно выплюнул осколки зубов и с невероятной скоростью разулся. Тут и зак Чуня "подсобил" - выскочил откуда-то и начал отвешивать мне самые почтительные поклоны. Я даже и представить не мог, что поклоны могут быть исполнены с таким артистизмом, с таким значением и... вдохновением. Из дверей нашей хибары за всем этим представлением, со страхом на прогрессирующе опухающих ряхах, наблюдало сообщество вельможных рабов.

Я грозно глянул в сторону сидящего в пыли "патриция". Он сидел на заднице и на его побитой морде весело и красиво наливался второй фингал. Точный близнец первого. Благодаря чему, рожа всё больше теряла асимметрию, становившись симметрично опухшей, малиново-синюшной и одинаково заплывшими глазами -- до люто монголоидной узкоглазости. Ну ни дать ни взять - китайский мандарин!

И тут меня осенило. Зак давеча чего-то мне там пытался втереть про печати на шее. И я заметил, что у всех, кого бы я ни встречал, эти печати есть. Даже за это небольшое время научился отличать печати крестьян от печатей воинов и всяких прочих.

У вельмож, что передо мной, тоже были печати. Причём одна часть печати у всех была одинаковой. Другая же, которая ловко вплеталась в первую, как в основу, у некоторых была разная. Причём чем старше индивид, тем длиннее был узор.

"Как родословная или... или послужной список" - подумал я. - "А что? Очень удобно: смотришь на эту "трудовую книжку" и видно сразу кем был, кем стал и есть ли взыскания".

Но вот у меня такой печати не было.

Я, получается, лицо без статуса. И то, как ко мне обращался Чуня, можно было судить, что положение это... довольно высокое. Вот только я впечатление от него сильно смазал.

Смазал тем, что стал работать.

И тут я вспомнил, что ещё на Руси, в средние века, бояре носили кафтаны с длинными рукавами. Чтобы показать то, что они принципиально не работают!

"Вот! Это родовая черта всех паразитов и эксплуататоров! - осенило меня. - НЕ РАБОТАТЬ! И если ты начал работать, ты тем самым, выбываешь из своей страты! Ты себя позоришь!!!".

Ну что же: дурное дело не хитрое. И если я изначально взялся отстаивать добро, то... кулаки мои установят и новые законы, и новые правила приличия!

Оставалось лишь проверить гипотезу.

Гипотезу о том, что без клейма тут ходят только челы с о-очень высоким рангом.

Я не торопясь расстегнул рубашку и продемонстрировал всем свою чистую шею и плечи.

Эффект был потрясающий. Зак, немедленно опустился на колени, упёрся ладошками в землю и чуть не тюкнулся в них головой отвешивая поклон.

"Так! Значит, я не ошибся. Отсутствие клейма -- знак именно Высшей Аристократии".

******

Меня бросили в пыль как грязную тряпку. Не забыв уткнуть меня лицом в землю. Большая шляпа, так любовно мной слепленная из тростника, отлетела куда-то поломанная. Так что лежал в пыли и без шляпы, и без рубашки, которую решил слегка простирать после стычки с идиотами.

Я скосил глаза. Стало ещё более грустно. Шляпу, если уцелею, придётся делать заново. Какая-то... с-самка собаки, из вельмож, не преминула потоптаться по ней, благо им под ноги отлетела. И полный мрак: не знаю какова моя судьба -- сохранят ли мне жизнь или просто посадят в местный аналог зиндана.

Я слегка пошевелился и тут же один из стражей грубо наступил мне сапогом на спину типа: "Не рыпайся пред Высочайшим!".

Я забыл: Конфликты разбирает господин. И он же карает.

Кажется, я влип.

Каким-то манером, о том, что произошло в бараке рабов, стало известно нашему латифундисту и рабовладельцу. Скорее всего какая-то скотина на меня пожаловалась из вельмож, так как уже через полчаса припёрлись "судьи".

Не успела пыль от драки улечься, не успели мы засесть за утреннюю порцию баланды, прискакали весьма круто вооружённые воины. Сопровождали они какого-то хмыря в расшитых халатах и в не менее выпендрёжной шляпе.

Кстати халатов на том типсусе было реально много. Это от статуса, что-ли? И вообще как ему не жарко в таком облачении? Но... Как оказалось, это наш рабовладелец.

Он степенно слез с коня. При этом один из воинов, услужливо стал у коня на четвереньки, чтобы этот закутанный в халаты хрен, смог использовать его бронированную спину как ступеньку.

На этот раз я не стал выделываться. Это было бы уже смертельно опасно. Не хмырь с подбитым глазом в сопровождении своего чванства передо мной. А вполне себе крутой пахан в сопровождении своих боевиков. Причём весьма и очень серьёзных боевиков, судя по кольчугам, щитам и мечам, совершенно не выглядевшими поделкой деревенского коекакера.

Краем глаза уловил взгляд рабовладельца, брошенный в мой адрес -- хитрющий и заинтересованный. Вообще его маленькое личико так и светилось какой-то иезуитской хитрецой, из-за постоянной улыбочки, которую он держал как приклеенную.

Вот спрашивается: и не лень было этому хмырю в шляпе переться в раннюю рань к своим рабам? Или тут опять какие-то заморочки, которые мне неизвестны? Но... Если голодранцев казнили за то, что не уследили и один из рабов помер, то может быть и меня не сильно прибьют?

Что-то я размечтался...

Хари у вояк зверские. Всячески демонстрируют что посекут своими шашками по малейшему шевелению мизинца босса. Да и сам хозяин старался не выказывать нам ни грана внимания и уважения -- слез с коня, и не глядя по сторонам проследовал в тут же появившееся откуда-то удобное кресло.

Поманил одного из вельможных рабов пальцем.

Тот выбежал как собачонка, издаля начав кланяться, и прерывающимся от восторгов голосом стал гнать какое-то славословие. Не забывая при этом, как говорится, "есть начальство глазами".

Раб был мерзкий. Из тех мелких и гнусных лизоблюдов, которые изо всех сил лебезят перед сильными и унижают по любой мелкой причине всех, кто под ним. Особенно злобными такие становятся, если видят неудовольствие начальства по отношению к кому-либо. На них они кидаются как бешеные собаки.

И вот сейчас, подбежав к боссу, чуть ли не вылизывая по дороге пыль под ногами он с особым подобострастием указал на меня. Стал рядом, изогнувшись почти под прямым углом и с лютой жаждой в глазах стал ждать других приказаний.

Было видно: скажут "фас" - он на меня с голыми руками кинется с самым серьёзным намерением убить. Причём обгоняя всех прочих.

Звали этого хмыря, Баи Дик.

Из таких получаются отменные собаки. Двуногие. Собаки типа шавка.

Тут же появился в первых рядах согбенных вельможных рабов, стоящих на коленях, и побитый "патриций".

И как это увидел, тут же понял: я влетел в полную, чернейшую жопу.

Оставалось лишь ждать развития ситуации и надеяться.

Тут стоит слегка отвлечься и пояснить для непонятливых тонкости ситуации. А ситуация с тем "патрицием" вышла действительно скверная. Получалось так, что я не мог не поступить так, как поступил. Иначе...

Если бы я согнулся меня бы без вариантов ошкурили. На основании признания мной верховенства того заносчивого. А так как вся эта вельможная тусовка рабов держала меня за низший сорт... На башмаках не остановились бы. Содрали бы всё, что только возможно. И начали бы со штиблет для того, высокопоставленного в прошлом, м..ка.

Закончили бы исподним.

То есть, по окончании сей процедуры "опускания", я бы оказался не просто на дне этой рабской иерархии, а вообще без трусов. Натурально. Всё бы забрали. Чисто из мести.

Спросите, откуда я это знал? Да на их рожи глядя эта судьба читалась как по открытой книге. Им не хватало вожака типа этого "патриция", чтобы меня ошкурить. Всё-таки они меня побаивались. А тут -- появляется некто, кто становится начальником. Приказывающим. Дающим им право на меня кидаться.

Вот и кинулись.

И получили отлуп.

Мог ли я на статус при этом новоприбывшем обменять обувь? Но как?

Обменять на гэта? Не вариант! В них бегать? Вы пробовали БЫСТРО и долго бегать в тапочках? А те сандалии как раз по типу тапочек: чуть зазевался - слетают с ноги.

И если я собрался бежать из рабов, то... Повредить ноги, бегая по этим лесам -- раз плюнуть. А раз так, без нормальной обуви и думать нечего о побеге.

Словом, не судьба была отвертеться от конфликта с тем чванливым вельможей. Да и вообще: если бы я тогда прогнулся -- перестал бы себя уважать. И неизвестно что хуже -- быть битым или оказаться на самом дне даже рабского сообщества.

Впрочем... Не успокаиваю ли я себя, перед тем как укоротиться на голову?

-- Интерлюдия: Азума, Великий Кардинал Тайны Неназываемого.

Баи Дик был дураком.

Конченым.

Но эта его черта с лихвой компенсировалась, почти животным пресмыкательством пред сильными и полной всеядностью: вчера ревностно служил при дворе Карама, добился даже поста главного писаря; сейчас, без переходов и даже тени смущения, наушничает новой власти и лебезит пред ней.

Азума смотрел на него из полуприкрытых глаз и думал как бывает противно, когда невозможно обойтись без таких вот... Низких и гнусных. Дик был банальным наушником. И пресмыкался пред высшими тем, что доносил на всех, на кого ни укажут. Или не укажут. Просто по велению своей низкой душонки.

Тем он и ценен был при том ещё Дворе, что имел нужную для некоторых высших сановников осведомлённость. Обо всех. И часто такую... компрометирующую. Позволяющую при случае, взять зарвавшегося за шляпу. А при особом случае и поменять ему шляпу на более низкую. По тому же доносу Баи Дика.