Александр Бобров – Как Брусилов спас Францию. Хроника легендарного прорыва (страница 6)
Для огромной части населения катализатором забвения или отторжения выступает и то, что многие прославленные герои Первой мировой стали «белыми» генералами Гражданской войны: Лавр Корнилов командовал дивизией, в начале 1915 года сумел прорваться за Карпатский хребет, затем попал в австрийский плен, из которого удалось бежать, но был убит красными и кощунственно выкопан из могилы; Антон Деникин командовал 4-й стрелковой бригадой, за успехи прозванной «Железной», дважды брал Луцк, но прах его вернулся на родину только через много лет; Александр Колчак отличился как начальник Минной дивизии на Балтийском флоте, затем командовал Черноморским флотом, но потом погряз в таких переделках и жестокостях, что никакой красивый фильм не спасёт; генерал Николай Юденич (командующий войсками Кавказской армии с конца 1914 года) не проиграл ни одного сражения, но после поражения под Петроградом и эмиграции сошёл с тропы войны и отказывался от командования экспедиционным корпусом «по спасению России».
Сегодня эти генералы реабилитированы, более того, маятник качнулся от проклятий и обвинений до прославления и идеализации, но, во-первых, в народном сознании многие из них остаются кровавыми ставленниками Антанты, а во-вторых, даже могилы их, как захоронение Юденича в Ницце, находятся далеко от границ и возможности поклонения. Те россияне, которые сегодня тусуются или имеют недвижимость на Лазурном берегу, плевать хотели на славу русского оружия. Так что тут всенародную память всколыхнуть трудно. Единственный прославленный и безусловный герой – генерал Брусилов. Место боёв, штабов и Ставок – доподлинно известно, жизненный путь описан, последний дом в Москве – сохранился, могила в Новодевичьем монастыре – прибрана. Но даже и тут вдруг вспыхивают такие споры и обвинения, что впору не маршруты по местам его воинской славы прокладывать, а пытаться оправдать хотя бы очередной книгой.
В старинном городе-крепости Вязьме, которая отмечает своё 775-летие, снова подумалось о том, как мало мы знаем родную историю. Не раз бывал в уютном райцентре, написал вот эту книгу, а только на праздновании 5-летия присвоения Вязьме звания Города Воинской Славы узнал, что это – город-лазарет героев Первой мировой, этапный госпиталь на 30 000 коек для всего Западного фронта. Многие вязьмичи, конечно, тоже воевали и стали георгиевскими кавалерами. В годы Первой мировой войны в районе Привокзальной площади, там, откуда ранее в Вязьме начинался бульвар Героев Второй Отечественной войны (так её называли), а ныне берет свое начало улица Красноармейское шоссе, на правой стороне стояли военные казармы. С левой стороны размещался госпиталь – Лютовский лазарет Красного Креста. Умерших воинов хоронили в братских могилах на Троицком кладбище, неподалеку от станции Вязьма. После революции больница так и называлась: «Больница Павших Героев». В 1916 году на бульваре в Вязьме был поставлен первый и единственный в России памятник георгиевским кавалерам – героям Первой мировой. Это был высокий шестигранный обелиск из стали, расписанный под мрамор и установленный на трехступенчатом квадратном основании. До наших дней обелиск не сохранился (революция, потом 17 месяцев под фашистской оккупацией), но его основание можно было видеть до конца 1950-х годов.
К 100-летию начала Первой мировой войны администрация города во главе с неугомонным Александром Клименковым, членом Союза писателей России, планирует возродить утраченную достопримечательность. Ещё мэр хочет поставить памятник Борису Годунову, рожденному в семье вяземского дворянина Фёдора. Именно Александр Константинович и предложил провести в Вязьме выездной секретариат родного творческого Союза – Международную соборную литературно-историческую встречу к 100-летию Первой мировой войны.
На торжественном заседании под председательством Валерия Ганичева и круглом столе «Города воинской славы России» Сергей Куличкин представил книгу «Первая мировая». Автором была проделана огромная работа, чтобы документально высветить зарубежные театры боевых действий (в чём я не так силён и частично, с согласия автора, ссылался на его изыскания), но главное – эпопея приблизила события вековой давности. Для этого он проводит параллели с Великой Отечественной, хотя и подзабытую войну теперь тоже называют Великой и Отечественной. Считаю, надо поумерить пафос и вчитаться хотя бы в такой приведенный автором книги документ. Германский главком генерал-фельдмаршал Фалькенгайн в конце декабря 1915 года представил кайзеру план ведения кампании 1916 года. В преамбуле он характеризует каждого противника и, в частности, пишет, что Англия не выйдет из войны в случае частного поражения. Поэтому Англии надо вредить политическими мерами и беспощадной подводной войной. Исключает он как объект наступления и Россию, ибо, «несмотря на внутренние затруднения этого исполинского государства, можно говорить о наступлении только в богатые области Украины, но пути туда во всех отношениях недостаточны. Удар на миллионный город Петроград, который при более счастливом ходе операции мы должны были бы осуществлять из наших слабых ресурсов, не сулит решительного результата. Движение на Москву ведёт нас в область безбрежного. (! – А.Б.). Ни для одного из этих предприятий мы не располагаем достаточными силами».
А вот Наполеон и Гитлер ринулись в область безбрежного, дошли через Вязьму до Москвы, и потому освободительные войны с этими врагами названы Отечественными. А тут бои шли на окраинных древнерусских землях, так что война с обоих сторон – империалистическая, и не стоит навязывать пышные названия, которые затемняют осмысление народного подвига и достойное празднование славного юбилея. Когда поминают в субботу всех усопших православных христиан, отцов и братьев наших, хор поёт: «Души их во благих водворятся и память их в род и род». То есть – память о них (пребудет) из поколения в поколение. Вот эту память и надо передать!
События на Украине доказывают, что делёж мира по неоимпериалистическим рецептам продолжается. Поэтому широкого начала празднования 100-летия никак не получается: оно и понятно хотя бы потому, что главные и славные победы Брусилова и Алексеева, Корнилова и Деникина – от взятия Львова, откуда вышел «Правый сектор» и другие неофашисты, до Волыни, где был поставлен на колени ни в чём не повинный губернатор, – были одержаны как раз на Западной Украине. В Тернополе, откуда начинал свой путь к наградам и ранам мой отец, была захвачена первая воинская часть с оружием, гуляющим теперь по Майдану. Так что сегодня продолжается другими средствами (о чём, конечно, ни одно СМИ не упоминает) то же геополитическое и идейное противостояние, что и век назад на тех же просторах, где украинцы воевали с двух сторон, но куда больше, конечно – с российской! Так что любой наш политический, дипломатический, силовой успех на Украине – часть празднования 100-летия Первой мировой войны и нового Брусиловского прорыва.
Что же представляла собой Россия накануне мировой схватки? Если мы взглянем на объективные исторические реалии, нам придется отказаться от стереотипных представлений о ней как об отсталой и забитой стране. Конечно, у России были свои особенности, которые, в общем-то, ничуть ей не мешали, а порой давали и преимущества. И человек, которого весьма трудно заподозрить в «славянофильстве» или в «реакционности», граф С.Ю. Витте, ещё в 1893 году писал: «Находясь на границе двух столь различных миров, восточноазиатского и западноевропейского, имея твердые контакты с обоими, Россия, собственно, представляет собой особый мир. Ее независимое место в семье народов и ее особая роль в мировой истории определены ее географическим положением и в особенности характером ее политического и культурного развития, осуществлявшегося посредством живого взаимодействия и гармоничной комбинации трех творческих сил, которые проявили себя так лишь в России. Первое – православие, сохранившее подлинный дух христианства как базис воспитания и образования; во-вторых, автократизм как основа государственной жизни; в-третьих, русский национальный дух, служащий основанием внутреннего единства государства, но свободный от утверждения националистической исключительности, в огромной степени способный на дружеское товарищество и сотрудничество самых различных рас и народов. Именно на этом базисе строится все здание российского могущества».
Перед войной Россия переживала бурный экономический подъем. А точнее, за предшествующие полвека периодов подъема было несколько. Один – в эпоху реформ Александра II, второй – в конце XIX – начале XX века, связанный с деятельностью министра финансов и премьера Витге, который ввел заградительные тарифы для защиты национальной промышленности, добился конвертации валюты путем установления золотого стандарта, проводил государственную политику поощрения предпринимательства. Третий подъем случился в 1907–1914 годах и обеспечивался политикой премьер-министров П.А. Столыпина и В.Н. Коковцева. Средние ежегодные темпы экономического роста составляли 5–8%. Теперь-то мы знаем, что это огромный прирост. За 50 лет объем промышленного производства вырос в 10–20 раз (за 13 предвоенных лет – втрое), а по некоторым показателям прирост получился просто баснословным. Так, химическое производство возросло в 48 раз, добыча угля – почти в 700 раз, нефти – почти в 1,5 тысячи раз. Так что никакой особой интриги не было: ни Германия, ни даже славные союзники не желали дальнейшего усиления России, напротив – зарились на её богатства.