Он в час любви, объятий, снов
Читает книги мудрецов.
Он слышит, как плывет Луна,
Как дышит, шепчет тишина,
Он видит в мире мир иной,
И в нем живет он час ночной.
Тот мир – лишь в нем, и с ним умрет,
В том мире светоч он берет.
То беглый свет, то краткий свет,
Но для него забвенья нет.
Помогите! помогите! Я один в ночной
тиши. Целый мир ношу я в сердце,
но со мною ни души.
Для чего кровавым потом обагряется
чело? Как мне тяжко! Как мне душно!
Вековое давит зло!
Помогите! помогите!
Но никто не внемлет мне.
Только звезды, улыбаясь,
чуть трепещут в вышине.
Только лик Луны мерцает, да в саду,
среди вершин,
Шепчет Ветер перелетный:
Ты один – один – один.
1895
«Горящий атом, я лечу…»
Горящий атом, я лечу
В пространствах – сердцу лишь известных,
Остановиться не хочу,
Покорный жгучему лучу,
Который жнет в полях небесных
Колосья мыслей золотых
И с неба зерна посылает,
И в этих зернах жизнь пылает,
Сверканье блесток молодых,
Огни для атомов мятежных,
Что мчатся, так же, как и я,
В туманной мгле пустынь безбрежных,
В бездонных сферах Бытия.
1895
Кинжальные слова
I will speak daggers.
Я устал от нежных снов,
От восторгов этих цельных
Гармонических пиров
И напевов колыбельных.
Я хочу порвать лазурь
Успокоенных мечтаний.
Я хочу горящих зданий,
Я хочу кричащих бурь!
Упоение покоя —
Усыпление ума.
Пусть же вспыхнет море зноя,
Пусть же в сердце дрогнет тьма.
Я хочу иных бряцаний
Для моих иных пиров.
Я хочу кинжальных слов
И предсмертных восклицаний!
1899
Из цикла «В душах есть всё»
Мир должен быть оправдан весь,
Чтобы можно было жить!
Душою там, я сердцем – здесь.
А сердце как смирить?
Я узел должен видеть весь. 
