Александр Блок – Русь моя, жизнь моя… (страница 46)

Окна во двор

Одна мне осталась надежда: Смотреться в колодезь двора. Светает. Белеет одежда В рассеянном свете утра. Я слышу – старинные речи Проснулись глубоко на дне. Вон теплятся желтые свечи, Забытые в чьем-то окне. Голодная кошка прижалась У желоба утренних крыш. Заплакать – одно мне осталось, И слушать, как мирно ты спишь. Ты спишь, а на улице тихо, И я умираю с тоски, И злое, голодное Лихо Упорно стучится в виски… Эй, малый, взгляни мне в оконце!.. Да нет, не заглянешь – пройдешь. Совсем я на зимнее солнце, На глупое солнце похож.

Пожар

Понеслись, блеснули в очи Огневые языки, Золотые брызги ночи, Городские мотыльки. Зданье дымом затянуло, То́лпы темные текут… Но вдали несутся гулы, Светы новые бегут… Крики брошены горстями Золотых монет. Над вспененными конями Факел стелет красный свет. И, крутя живые спицы, Мчатся вихрем колесницы, Впереди – скакун с трубой Над испуганной толпой. Скок по камню тяжко звонок, Голос хриплой меди тонок, Расплеснулась, широка, Гулкой улицы река. На блистательные шлемы Каплет снежная роса… Дети ночи черной – где мы?.. Чьи взывают голоса?.. Нет, опять погаснут зданья, Нет, опять он обманул, — Отдаленного восстанья Надвигающийся гул…

Клеопатра

Открыт паноптикум печальный Один, другой и третий год. Толпою пьяной и нахальной Спешим… В гробу царица ждет. Она лежит в гробу стеклянном, И не мертва и не жива, А люди шепчут неустанно О ней бесстыдные слова. Она раскинулась лениво — Навек забыть, навек уснуть… Змея легко, неторопливо Ей жалит восковую грудь… Я сам, позорный и продажный, С кругами синими у глаз,