Александр Бирюков – Русский вираж (страница 44)

Казак поднял глаза: прямо перед водительским местом на ветровом стекле красовалась паутина трещинок, а за рулем сидел еще один «свой», невысокий и круглоголовый.

— Все? — убедился он и предупредил: — Держитесь!

Легко сказать! Джип рванул с места так, словно его колеса превратились в пружинистые лапы, и сейчас он на них просто прыгнул с места, рванувшись вперед под басовитый рев двигателя подскакивающим кошачьим галопом. Казак сразу же несколько раз ударился головой о потолок и о двери — и это несмотря на то, что держался за спинку переднего сиденья. Что испытывал человек на полу, не хотелось даже представлять.

Между тем водитель каким-то образом ухитрялся управлять машиной, а кроме того, помнил и об остальных проблемах.

— Второй… — крикнул он через плечо (при посторонних называть друг друга по имени Тимур с Ильей на всякий случай избегали). — Идем на этой тачке, так что действуй!

— Понял! — Мотор ревел так, что, даже обращаясь к сидящему рядом Казаку, Второму пришлось кричать прямо на ухо: — Подержи его! Только осторожно, это сам доктор Зуфир и есть!

— А он что тут делал? — удивился Казак.

— Интересовался, почему шухер, — проорал Илья. — Вот мы его интерес и удовлетворили;

Казак перехватил заломанную руку пленника и для верности уперся ногой ему в спину. Илья кое-как вытащил свой «органайзер» и, на ощупь сдвинув защитную панельку, нажал на большую кнопку — несмотря на свое назначение, она была не красной, а такой же черной, как и все остальные.

Пожилой таксист слышал и сирену, и выстрелы — но продолжал спокойно сидеть в машине, под мерный звук тикающего счетчика. Его совесть чиста: он привез клиентов и теперь ждет. Не придут до утра — придется заявить в полицию. И не более того. А вот если драпануть прямо сейчас, то потом придется отвечать на вопрос: а откуда ты знал, что шуму наделали именно твои пассажиры? И не заодно ли с ними ты, а?

Яркая вспышка ослепила его, а грохот взрыва оглушил. Придя в себя, пожилой таксист прежде всего завел свою машину и отогнал ее подальше от жаркого костра, в который превратилась прокатная «Хонда». Лишь потом он вылез и принялся подсчитывать новые убытки: три потрескавшихся стекла и багажник, поцарапанный каким-то обломком… Вернее, не поцарапанный. В тонкой жести корейской машины зияла натуральная пробоина. Таксист прикинул, что, лети обломок выше, то пришелся бы он как раз на водительское кресло, и решил, что убытки вполне приемлемые.

Частные лица. Самый крайний случай

Красная полоска на горизонте на глазах превращалась в ярко-желтую. Еще не появившееся из-за горизонта солнце заранее предупреждало: сегодняшний день будет жарким — таким же, как и вчерашний, и позавчерашний…

Серебристо-синий джип, накренившись, стоял на склоне песчаного холмика, а в отдалении на том же холме виднелись три человеческие фигурки. Одна стоящая в полный рост, одна лежащая, а третий человек сидел на корточках и заботливо держал у головы лежащего плоскую коробочку телефона.

Потом сидящий поднялся на ноги, и вдвоем с тем, кто стоял, они двинулись обратно к машине, оставив лежащего в прежней позе.

Ночью за ними не гнались — еще там, на территории клиники, пленника удалось убедить, что во время преследования с ним всякое может случиться, и доктор передал приказ отменить погоню. Джип — на удивление всех выяснилось, что это действительно произведение знаменитой итальянской фирмы, — оказался сущим зверем: он несся по песчаному бездорожью так уверенно, словно его широченным колесам было попросту все равно, что там под ними. Однако были у этой машины и минусы: например, отсутствовала привычная навигационная система, и поэтому пришлось двигаться по карте. Само собой, что доктору был назван конечный пункт маршрута, не имеющий ничего общего с реальным, — прибрежным шоссе.

К сожалению, все оборудование умельца Ильи погибло вместе с «Хондой», и поэтому нельзя было точно быть уверенным, нет ли в джипе системы «ло-джек», которая может быть включена дистанционно. На всякий случай Тимур, как только отъехал от госпиталя на пару километров, приказал оборвать все подозрительные провода. Отключился ли «ло-джек», было неизвестно, на зато теперь у машины не включался кондиционер, умерли стеклоподъемники и не загорались фары. Вести машину пришлось почти вслепую — пуленепробиваемое лобовое стекло здорово мешало прибору ночного видения, а высадить его не удалось даже ударом ноги Но так или иначе, а до шоссе они к утру добрались, и вроде бы признаков погони не замечалось.

— Ну и до чего вы договорились? — встретил Тимура и Илью вопросом Хомяк. В своей больничной одежде, похожей скорее на тренировочный костюм, он выглядел донельзя мирно — этакий толстячок-добрячок вышел утречком стрясти пару килограммчиков.

— Все как намечено: мы уходим к шоссе и вызываем к этому уроду вертолет. Запеленговать нас они не могли, так что время есть.

Стоящий рядом Казак кивнул и весело ткнул локтем Наташу:

— Вот вроде бы и все. Да?

Наташа рассеянно кивнула. Им обоим пришлось до самого последнего момента сидеть в обрыдлых масках, и лишь когда незадачливого доктора увели подальше, Казак с Наташей наконец-то содрали с лиц марлевые повязки и нелепые чулки. Содрали — и расхохотались:

Наташина косметика размазалась по щекам и подбородку, там, где находились «глаза» маски, из пыли получилось что-то вроде серых очков, а на лбу красовался здоровенный синяк. Казак был не в лучшем виде, и, глядя друг на друга, они смеялись почти все время, пока на пригорке шла беседа с Зуфиром.

— «Вот вроде и все» будет, когда дома окажемся, — веско заметил Хомяк, услышав реплику Казака. — А пока что из всей нашей веселой компании единственный человек, про которого милым друзьям в бурнусах что-то известно, так это я. И я же, кстати, ценный свидетель… Понимаете, к чему я клоню?

— С чем сердечно и поздравляю! — фыркнул Илья и успокаивающе добавил: — Ничего, ничего. Привезем к ребятам, и будешь за ними как за каменной стеной. Мы свой план выполнили и, можно сказать, перевыполнили…

— Трепись меньше, — оборвал его Тимур. — И лезь в тачку, а то на утренний рейс не успеем. А ко времени дневного наши портреты будут уже по всему городу расклеены.

— Здесь портретов на стенах не клеют… — отозвался Илья, но тем не менее весьма поспешно затолкал в джип свои два метра росту.

Через полчаса все пятеро пересели в такси, заказанное по радио. Водитель снова оказался из иностранцев, и это было к лучшему: такие уже давно приучились не обращать внимания на странности пассажиров, а уж коли обратил — то помалкивать о них.

Никаких признаков того, что такси «ведут», не было, но лишь когда впереди замаячила панорама Дубая, Илья попросил остановиться. Вышел, сообщил в госпиталь координаты местонахождения доктора, раздавил телефон ногой и запнул его подальше в придорожный песок.

— Спокойней будет… — пробурчал он себе под нос и добавил по-английски, садясь обратно в машину: — Ну что, поехали! — и таксист послушно нажал на газ. Поскольку молчаливые клиенты ни разу не назвали его «командиром», он так и не узнал, что возил русских.

В городе они разделились: Тимур с Ильей спешили убраться из страны ближайшим же рейсом — он, правда, оказался не в Москву, а в Ташкент, но это были уже мелочи. Казак же с Наташей и Хомяком пересели еще в одно такси, и Казак собрался приказать ехать в гостиницу. Но Хомяк этому воспротивился и сразу же предупредил, что в свой номер он не пойдет ни под каким видом. Тогда Казак пообещал провести его в свой, но получил в ответ возмущенное:

— Смеешься? Ты со стороны на себя посмотри: кто тебя близко к отелю подпустит? И меня с тобой вместе в этой пижаме! А уж Наташку-то…

Казак задумался: действительно, этот момент он как-то упустил. Возвращаться прямо так все равно, что повесить над головой большой плакат: «Смотрите все, эти русские всю ночь где-то шатались! Проверьте их поскорее!»

— А! — наконец сообразил он. — Наташка, попроси у водилы телефон! Сейчас мы дядьке Колпикову позвоним, и пусть он посоветует!

Колпикова к телефону долго не подзывали, а когда он наконец подошел, то голос его был неприветливым:

— Да? — сказал он тоном, которым обычно говорят «нет», но, услышав голос Казака, тут же подобрел.

— Ничего не говори! Слышишь, ничего! Подъезжай… А, черт, лучше дай телефон водителю, я ему скажу, куда. Я вас встречу на машине, слышишь?

Оказалось, что когда Колпиков говорил про встречу на машине, то он несколько преуменьшил: машиной оказался огромный автобус с затемненными стеклами, официально арендованный все тем же «Ауксом». Через минуту после того, как прозвонился Казак, Саша-гонщик снизошел до того, чтобы сообщить коллеге основные детали событий в госпитале и, узнав, что «летун» скоро будет в условном месте, заметил:

— Ребята сказали, что видок у той троицы еще тот. Чего-нибудь надеть им прихвати… И устрой, чтобы можно было хоть немного помыться…

Еще вечером на этот совет Колпиков бы озлился вновь: раз «видок еще тот», то без намеков понятно, что надо ребят в порядок привести. Но сейчас ему было просто не до этого: ночное происшествие, четыре мертвых тела в полицейском морге, взрывное устройство в инструментальном ящике мнимого техника… На одни лишь формальности, связанные с передачей тел полиции, ушло часа два, а ведь еще пришлось давать показания следователю, проследить за правильностью осмотра места происшествия, отдать десятки распоряжений… Причем это было только началом!