Александр Бирюков – Разорванное небо (страница 75)
И в этот миг он их увидел, увидел сам, без помощи оптики и электроники. Ярко светила луна. Внизу, рукой подать, как-то призрачно лохматилась сплошная облачная равнина, и над ней в этом серебристом полуреальном свете совершенно беззвучно скользили два черных треугольно-зубчатых силуэта, срезая клубящиеся серые шпили и ныряя время от времени в плотные слои облаков. Самолеты были на удивление плоскими, похожими на диковинные великанские бумеранги.
Корсар замер. Он не заметил, что задал нашлемным прицелом точную наводку, и теперь вокруг прицельной метки появился значок готовности ракет к пуску. Кажется, он даже забыл дышать, боясь спугнуть видение. Внутри у него все дрожало. Удача! Какая удача! Вот оно! Он дернулся, словно от легкого удара током. Вперед! Один взгляд на приборную панель – и под аккомпанемент звуковых сигналов, сопровождающих захват цели, он с излишним усилием вдавил кнопку пуска. Дальнейшее на ближайшие несколько секунд от него уже не зависело.
Пусковая кнопка была нажата только раз, и хвостатый огненный шар ушел вперед без пары. Ракета, развивающая скорость в четыре скорости звука, могла перехватить даже идущий в лоб «Сайдуиндер» – противнику было не уйти. Корсар заворожено наблюдал, как стремительно уменьшается, приближаясь к цели, бело-желтая звезда. Только сейчас до него по-настоящему дошло, как велики вражеские машины. «Такую, поди, одной ракетой и не завалишь!» Тем временем дистанция до противника еще немного сократилась, и автоматика сменила приоритетный тип оружия на ракеты ближнего боя. Корсар еще раз нажал на кнопку пуска, истребитель снова вздрогнул, и вслед за правым поддвигательным опустел и внутренний левый подкрыльевой пилон.
Бомбардировщики В-2 шли уступом, и в этот миг над ближним из них сверкнуло пламя. Бесконтактный лазерный взрыватель подорвал боевую часть ракеты над самым центром «летающего крыла», точно выдержав оптимальное расстояние до цели. Брошенное вперед взрывом, расширяющееся кольцо из тяжелых стержней вгрызлось в черную радиопоглощающую обшивку прямо за кабиной, перерубая все на своем пути.
В-2 содрогнулся от удара, качнулся, как-то неуверенно попытался выровняться, его быстродействующие процессоры принялись лихорадочно выстраивать новые управляющие связи в обход разрушенных волоконно-оптических каналов, но этого было уже недостаточно. Ориентируясь на вспышку, вторая ракета влетела в середину только что полученной бомбардировщиком тяжелой раны. Сработал контактный взрыватель, и ударная волна со скоростью несколько километров в секунду ворвалась в кабину, вскрыв ее, словно консервную банку.
Корсар с восторгом наблюдал, как брызнули во все стороны тысячи обломков и поверженный В-2 вдруг резко задрал нос, вставая на дыбы, потом опрокинулся на крыло, дважды плавно перевернулся и, продолжая кувыркаться, как гигантский гонимый ураганом лист, канул в облачное покрывало.
«В яблочко! – Корсару захотелось смеяться и кричать о своей удаче всему свету. – Танцуем танго!» Лихо присвистнув от избытка чувств, он вздернул истребитель, переложил его с боку на бок и бросил вниз следом за оставшимся бомбардировщиком. Второй В-2 скользил в сторону, но шансов спастись у него было столько же, сколько у Андрея сделаться чемпионом мира по бобслею. Наверное, сейчас очень страшно было тем, кто сидел за штурвалами крадущегося в ночи «невидимки», груженного тоннами «умной» смерти. Но жалеть этих профессиональных убийц не стоило. Тем более что они еще пытались сопротивляться. Навстречу Корсару сверкнул ярчайший сварочный блеск.
Он слышал о таких штучках. Этому оборонительному лазеру кишка тонка оттяпать у самолета крыло или хвост, но вполне по силам сжечь чувствительные элементы оптических головок самонаведения или сетчатку глаз вражеского пилота. Глаз… Вдруг ему отчетливо вспомнилось, как хлестнула тогда по лицу багровая тьма, и его немного запоздало пробило ознобом. Ах, гады! Корсар переключился на стрельбу из пушки и легко качнул свой СУ-37 из стороны в сторону, осторожно заглядывая через борта кабины. Мелькнули острые кончики крыльев бомбардировщика, выдавая его местонахождение. Он был очень близко, этот огрызающийся В-2, в каких-то ста пятидесяти метрах, и продолжал приближаться.
Пора! Корсар одним рывком положил истребитель на бок, одновременно опуская нос. Справа, рукой подать, встала матово-черная бугристая плоскость, ограниченная резкими прямыми линиями. Корсар прицелился взглядом, истребитель под ним чуть шевельнулся, коротко задрожал, будто от нетерпения, и погас злой глаз. «Вот так-то!» – процедил сквозь зубы Корсар и снова утопил гашетку в рукоять. Опять задрожавшую кабину тронуло справа сзади оранжевым отблеском дульного пламени, опять мелькнула трассирующая струя очереди, и бомбардировщик словно рвануло наискось гигантской когтистой лапой.
«Это мое небо!» – шептал летчик и бил В-2 длинными 30-миллиметровыми очередями. Промахнуться было невозможно. Трассеры впивались в темную тушу, искристо сверкали маленькие взрывы, летели в стороны какие-то ошметки, и он чувствовал, что делает то, что должен делать. Наверное, в этот миг он был по-настоящему счастлив.
Бомбардировщик еще летел, вытягивая за собой густой угольный шлейф, но на самом деле он был мертв. Уже после второй очереди из него метнулись вверх на косых огненных струях два продолговатых предмета – это катапультировался перетрусивший экипаж. Без него «невидимка» действительно стал «призраком». Корсар дал последнюю злую очередь по его двигателям и повернул, зацепив взглядом, уже вдалеке, бледные зонтики парашютов. Их разнесло метров на пятьдесят, и он не отказал себе в удовольствии с шумом и грохотом промчаться «на ноже» между ними. А пусть знают! Но тратить снаряды он больше не собирался.
Пора было подумать о другом. Корсар снова включил радар. О, как славно! До трех «бандитов», как любят говорить янки, все еще километров сто пятьдесят. Ничего удивительного. Он ведь и сам не стоял на месте. С моря летели еще две пары. Двести сорок километров. Это уж точно «томкэты». Плевать, им еще через Албанию идти, обходить вряд ли будут. Сморкались они на международные нормы. Эх, мало все-таки пространства для маневра. Но это ничего, зато в воздухе сегодня на удивление вольготно. Что такое восемь самолетов, считая его самого и не считая АВАКСа, если только американцы нагнали сюда, по разведданным, одной тактической авиации до четырех авиакрыльев? Это ж какая армада! Но теперь он догадывался, почему нынче так пусто. Что ж, в тихом омуте черти водятся.
Черти не черти, а «призраки» точно были. Вот они какие, «черные операции». Не иначе американцы мягко придержали своих летунов вкупе с союзничками, чтобы не будоражить в эту ночь сербов, и тишком, молчком… Не вышло! Корсар улыбнулся. Интересно, куда же они летели? Неужели ему только что посчастливилось спасти бедолагу Вазника, и теперь натовцы откажутся от предполагаемой наступательной операции? Вот был бы номер. Шутка ли – решил исход войны. Пиши мемуары. Смешно.
Впрочем, настроение у него ничуть не испортилось. Корсар направил свою машину навстречу вражеской тройке в прекрасном, так сказать, расположении духа. Даже если его собьют (хотя это еще будем посмотреть!), свое дело он сделал.
Можно себе представить, как, наверное, дивятся их пилоты сербу-самоубийце. Корсар сближался с противником с суммарной скоростью две в половиной тысячи километров в час, спокойно разглядывая звезды и размышляя о том, что неплохо бы чего-нибудь перекусить. «Торопитесь? – подумал он, глядя на синие значки на экране. – Правильно, раньше сядешь – раньше выйдешь».
Когда расстояние сократилось до девяноста километров, последняя его Р-77 покинула левый поддвигательный пилон и резво умчалась вперед, словно нетерпеливая гончая, обгоняющая охотника. Андрей внимательно следил за экраном, ожидая ответного залпа. Восемьдесят километров… семьдесят… Ну, ну. Давайте же! Ага, услышали. Вот они родимые! Это ж надо – каждый по одной пустил. Пижоны. Не иначе итальянцы какие-нибудь. Небось, еще и пари заключили, кто из них ткнет его мордой в землю. Обломитесь, ребятки!
Тихонько посмеиваясь, Корсар заложил лихую полупетлю, переворот Иммельмана. Перегрузка почти выдавила у него из легких весь воздух, но не смогла стереть с губ улыбки. Фигуру высшего пилотажа завершила «полубочка», и оказалось, что он разгоняется точнехонько в противоположном направлении. Корсар видел, как тройка попыталась совершить маневр уклонения, но его ракета, шутя парируя эти попытки, настигла головной самолет, и его отметка пропала с экрана. Еще через полминуты летчик с не меньшим удовольствием увидел, как в пятнадцати километрах сзади гаснут отметки выработавших топливо, но так его и не догнавших ракет противника. Вот вам и пари!
В ленивом, размашистом боевом развороте он набрал еще с километр высоты, чтобы быть примерно на одном уровне со своими соперниками, и снова направился им навстречу. Те перестроились в пару «ведущий-ведомый» и должны были уже понять, что его надо принимать всерьез. Теперь начнется настоящее дело. Теперь ему надо как можно быстрее ввязаться в ближний бой. Противник, наученный горьким опытом, не спешил нанести новый удар, и это было русскому летчику на руку. Расстояние между ними быстро сокращалось. Можно было уже выключать локатор, но пусть думают, что у него еще есть радиолокационные ракеты, пусть понервничают. Встречная ракетная атака требует хороших нервов.