Александр Беззубцев-Кондаков – Деньги, девки, криминал. Как компромат управляет Россией (страница 3)

В 1992 году в Москве вышла книга о Невзорове, подписанная явным псевдонимом – Иван Иванович Иванов. Трудно определить, что в этой книге правда, а что миф, и уж не самим ли Александром Глебовичем она написана… На наш взгляд, особого внимания в ней заслуживает описание тесного сотрудничества ленинградского репортера с высокопоставленными советскими чиновниками, а особенно – с председателем КГБ Владимиром Крючковым. «Известно, – замечает автор жизнеописания, – что связь Невзорова и тогдашнего спикера парламента Анатолия Лукьянова была более чем серьезной. Фундаментальные отношения связывали репортера и с Д. Язовым, министром обороны. Шеф КГБ Крючков регулярно высылал к Невзорову полковника с самыми суперсекретными информациями КГБ».[12] Невзоров здесь изображен человеком, который вел свои информационные войны от имени высшего руководства страны и спецслужб – тех самых людей, которые вскоре оказались причастны к августовскому путчу 1991 года. В 1992 году, когда книжка вышла в свет, тесные отношения с фигурантами «дела ГКЧП» были прямо-таки убийственным политическим компроматом, но Александр Невзоров мужественно позиционировал себя если уж не прямым участником государственного переворота, то, по крайней мере, человеком, сочувствующим ГКЧП. А когда его называли «коммунофашистом», «красно-коричневым», «реакционером» и так далее, Невзоров выглядел вполне удовлетворенным. Он сам избрал себе этот образ.

Когда Анатолий Собчак только начинал свою политическую карьеру и являлся депутатом Верховного Совета, Александр Невзоров неоднократно предоставлял ему эфир, чтобы обратиться к зрителям. В ту пору Невзоров и Собчак были тактическими союзниками – они оба боролись с партийной номенклатурой. Но когда Собчак занял пост мэра Ленинграда, их пути разошлись. В глазах Невзорова Собчак-Ланцелот превратился в того самого дракона, которого они вдвоем сокрушили. Доставалось от Невзорова не только Собчаку, но и его супруге – первой леди Санкт-Петербурга Людмиле Нарусовой, которую Александр Глебович презрительно именовал «дамой в тюрбане». Элегантная Нарусова стала с помощью Невзорова объектом ненависти озлобленных нищетой питерцев. Когда город на Неве переживал трудные и голодные времена, названные «новой блокадой», программа «600 секунд» показывала мэра города, который в сопровождении своей супруги проводит время на светской вечеринке или фуршете. Кадры с Собчаком, который жует бутерброд с икрой, неоднократно ставились в эфир «Секунд», разжигая народную ненависть к мэру. В том, что Собчак стремительно терял популярность в Петербурге, была личная заслуга Александра Невзорова.

Случившееся с Александром Невзоровым поздним вечером 12 декабря 1991 года до сих пор остается загадочной историей. В редакцию программы «600 секунд» позвонил человек, который представился бывшим врачом психоневрологического диспансера и сообщил, что у него есть компромат на председателя Ленгорисполкома Александра Щелканова. Вообще надо сказать, Александр Александрович Щелканов был весьма оригинальной фигурой городской политической элиты. Уволившись с флотской службы в звании капитана первого ранга, перед началом политической карьеры Щелканов успел поработать прессовщиком пластмасс и грузчиком. В 1989 году, как многие разочарованные в социализме советские люди, вышел из КПСС. В революционные времена карьеры делаются быстро, и сегодня в парадной галерее градоначальников, которая украшает второй этаж Смольного, красуется и портрет Александра Александровича Щелканова в форме каперанга. Большинство питерцев уже и не помнит, что был в Северной столице такой «мэр», правда, тогда его должность именовалась «председатель Исполкома Ленсовета». Но недолго Щелканов смог руководить городом – так как не сложились отношения с набирающим в Ленинграде силу и влияние председателем Ленсовета Анатолием Собчаком, которому уже казался недостаточным пост спикера городского совета. Собчак и сам примеривал на себя пост градоначальника.

На этого человека Невзорову и предложили компромат. Звонивший пообещал предоставить материалы, которые свидетельствовали, что Щелканов страдает психическим заболеванием. Невзоров не мог не заинтересоваться подобным разоблачением. Сначала встречу с неизвестным планировали на 12 декабря, но в этот день тот снова позвонил в редакцию и сказал, что заболел и документы Невзорову передаст его сын, который пойдет гулять с собакой. Встреча должна была произойти в 23 часа 30 минут на пустыре напротив Суздальского проспекта.

Поздним вечером 12 декабря Александр Невзоров в сопровождении режиссера Михаила Ермолова и оператора Дмитрия Логвиненко отправился на окраину города. К пустырю они прибыли примерно в 23 часа 20 минут. Ермолов и Логвиненко остались в машине, а Александр Глебович пошел на пустырь. Журналист закурил и стал ждать. Было темно и безлюдно, мальчик с собакой все не появлялся. Обернувшись, Невзоров внезапно увидел перед собой незнакомого человека, который молча протянул ему навстречу руку, обмотанную белой тряпкой. Невзоров, по его словам, услышал звук выстрела и почувствовал сильный удар в плечо, отбросивший его назад. Однако он успел выстрелить из своего газового пистолета вслед убегающему в сторону железнодорожного полотна мужчине. До ожидавшей его машины Александр Глебович сумел дойти самостоятельно.

Уголовное дело было возбуждено по факту покушения, следствие изначально отрабатывало ряд версий – месть на почве профессиональной деятельности журналиста, личная неприязнь, а также и предположение о «самостреле».

Рана, нанесенная Александру Глебовичу, оказалась нетяжелой. Выстрел, как установило следствие, был произведен в упор через кожаную куртку Невзорова. Стреляли в журналиста из короткоствольного нарезного оружия малого калибра. Оказалось, что при покушении использовалась так называемая «золотая пуля», изготовленная из свинца с медным напылением, которые, как правило, используются в стрелковом спорте.[13] «Одна любопытная версия умерла, практически не родившись, – пишет руководитель Агентства журналистских расследований Андрей Константинов. – Невзоров в присутствии Бэллы Курковой рассказал в приватной беседе министру печати Михаилу Полторанину о том, что на пустыре он должен был встретиться с офицером КГБ. Полторанин эти слова моментально обнародовал. В Ленинградской прокуратуре все как-то сразу скисли, представив себе довольно тяжелую перспективу – устанавливать всех офицеров КГБ, с которыми мог встречаться Невзоров. Выручил сам пострадавший – по телевидению он сказал, что Полторанин все напутал. Но Полторанин вряд ли мог что-то напутать. Дело в том, что в начале декабря 1990 года Невзоров приезжал к тогдашнему начальнику управления КГБ по Ленинграду и области Анатолию Куркову. Разговор, в частности, шел о Щелканове. Невзоров просил Куркова предоставить документы о психическом заболевании председателя горисполкома. Курков отказал. Однако свидетели сообщили, что Невзоров, по его словам, якобы усмотрел в глазах Куркова страстное желание выдать телевизионный компромат на Щелканова. А через несколько дней прозвучал звонок с предложением предоставить эти самые документы. (Документы, кстати говоря, так и не нашли. Хотя искали их тщательно, в том числе и оперативным путем.) Поэтому Невзоров вполне мог сказать Полторанину, что шел встречаться с офицером КГБ. Другой вопрос – а был ли сам звонок?»[14] В Питере многие судачили о том, что, возможно, Александр Невзоров сам организовал «покушение» для того, чтобы привлечь к себе внимание и укрепить репутацию борца за справедливость. Сегодня говорят, что правду о покушении на Невзорова знает только он сам.

4 октября 1993 года программа Невзорова «600 секунд» была закрыта по обвинению в призывах к свержению конституционного строя. В 1993 году началась эпоха «нового Невзорова» – человека, который разочаровал многих из своих поклонников. Потеряв «Секунды», Невзоров перестал быть властителем дум и фабрикантом компромата. Информационное оружие выпало из его рук. Конечно, Невзорова не забыли, он появлялся на телеэкране и даже был избран в Думу как независимый депутат. Но было очевидно, что былой славы у Александра Глебовича не будет уже никогда. К чести Невзорова надо сказать, что он никогда не пытался дважды войти в одну реку. В 1997 году Невзоров снял посвященный первой Чеченской войне художественный фильм «Чистилище», генеральным продюсером которого выступил олигарх Борис Березовский. В фильме имелись все атрибуты «фирменного стиля» Невзорова: кровь, грязь и матюги. За альянс с одиозным Березовским Невзорова предали анафеме его бывшие соратники по патриотическому движению. «Невзоров быстро уяснил одну простую вещь, – пишет журналист Михаил Панченко. – Дружить с олигархами в новой России куда выгодней, чем быть антисемитом. Александра Глебовича взял в оборот Борис Абрамович, и скоро “Железный Шурик” стал одним из самых верных “подберезовиков”. В 1998 году в питерском ночном клубе “Грибоедов” ОМОН обнаружил наркотики у одной из посетительниц. Скоро выяснилось, что неприметная девушка – это дочь Березовского Лиза. Из отделения ее вытаскивали друзья папы, при этом есть сведения, что среди них был и Невзоров. Играя в темные игры со столичными олигархами, Невзоров не забывал и о питерских делах. Журналист завязал дружеские связи с Вячеславом Шевченко и несколькими другими авторитетами. На питерском телевидении стала выходить программа “Политика. Петербургский стиль”, которую острословы немедленно окрестили “Политика. Бандитский стиль”. Невзоров считался идейным вдохновителем этой передачи, а Михаил Леонтьев выступал в качестве комментатора. Программа была совершенно дикой. Приведем только одну цитату из обращения академика Дмитрия Лихачева и других деятелей культуры к губернатору Яковлеву: “Зрителям постоянно внушается мысль о том, что «серьезный» политик обязан иметь связь с криминалом… Дошло до того, что при обсуждении проблемы, кому быть спикером Законодательного собрания Санкт-Петербурга, совершенно всерьез анализируется потенциальная поддержка кандидата различными силами – в том числе Смольным, промышленниками, бандитами”».[15]